– Ваше высочество, возможно, стоит сформировать рейдовую группу? – спросил Кирилл. – Она могла бы действовать независимо от основных сил. Так мы сэкономим время и заставим противника распылить силы ещё больше.

– Нас и так маловато, – покачал головой Василий.

– Верно. К тому же рейдовая группа, особенно небольшая, может натолкнуться на перехватчиков, которых у Булата в избытке, – поддержал я доводы адъютанта. – Если разделимся, они смогут поймать одну из групп, катастрофически ослабив вторую. Нет, держаться будем вместе. Наших перехватчиков не так много, чтобы создавать из них рейдовые группы… но я подумаю над этой идеей.

– Значит, берём Вилюйск? – вернулся к главному вопросу Дмитрий. – Что, если в городе нам окажут серьёзное сопротивление?

– Там меньше десяти тысяч жителей, – улыбнулся я. – А у нас на судах почти пять тысяч опытных бойцов. Плюс среди нас двести одарённых, включая четверых шестого ранга.

– Четверо? – искренне удивился князь Оренбургский. – Прошу прощения, но… я, адъютант его сиятельства князя Долгорукого, барон Юрий Курский… кто ещё двое?

– Вы забыли о моей наставнице, – мягко улыбнулась Инга. – Дарья Олеговна также шестого ранга, а кроме того – мой дражайший супруг сам недавно повысил ранг.

– В восемнадцать лет? – удивлению князя не было предела, так что я просто сформировал в руке резонансный меч и зажёг клинок. – Мои искренние поздравления, ваше высочество, это невероятное достижение!

– Наши поздравления! – первым захлопал в ладоши Кирилл, и к нему тут же присоединились остальные.

– Спасибо, спасибо, господа и дамы, не стоит придавать этому так много значения, – слегка смущённо проговорил я.

– Помилуйте, скромность, конечно, украшает, но таким не просто можно, а нужно гордиться, – восхищённо проговорил князь Оренбургский. – Невероятно!..

– Шестой ранг… – с плохо скрываемой завистью и обидой проговорил Михаил, покачав головой. – Мне такого уровня никогда не достичь.

– Вообще-то, эта новость пока недоступна широкой общественности и даже высшему свету, – с лёгкой улыбкой проговорил я. – Но патриарх Филарет благословил основание Орден святого Александра Невского, где будут практиковать новый подход к освоению резонанса. Так что не гарантирую, что вступившим в него будет легко, но пока я его возглавляю, поднять один-два ранга сможет каждый, кто будет прилежно заниматься.

– Православный орден? Его святейшество действительно пошёл на такое? – поражённо проговорил Дмитрий и покачал головой. – В поистине удивительные времена мы живём.

– Могу ли я вступить в этот орден? – спросил Михаил.

– Разумеется, но прежде посоветуйтесь со своим родителем, – благоразумно предупредил я. – Всё же вы пока княжич, а его политические интересы могут войти в противоречие с целями ордена. Не самая приятная перспектива.

– А я разве могу? – спросил, чуть вздёрнув нос и ступив вперёд, Али-Саид. – Мне разрешение отца не нужно, я старший и готов нести ответственность за свои решения.

– Конечно, ваше сиятельство, – вежливо кивнул я. – Если таково ваше желание – вы будете иметь право вступить в орден, однако вам придётся подчиняться его магистру как господину.

– Что изменится? – усмехнулся Али. – Вы и так мой государь и господин, это неоспоримый факт.

– Пока что я не государь, – напомнил я. – И стану им не раньше, чем через несколько лет. За это время как внешняя, так и внутренняя политическая обстановка может кардинально измениться, а орден – это не временный союз и не формальное объединение, выйти из него добровольно нельзя.

– Я готов и не отступлюсь! – с непоколебимой твёрдостью заявил юноша, и мне пришлось уступить его настойчивости. Не так я планировал первое пополнение новой структуры, но уже спустя всего пару часов, на верхней палубе «Черепахи», под поставленным мною защитном куполом, почти две сотни человек торжественно принесли клятву верности новому христианскому ордену и мне, его магистру.

К моему удивлению, никто из первой сотни и кандидатов, прибывших на «Гневе», не отказался; более того, в орден изъявила желание вступить большая часть офицерского состава всей флотилии. Нашлись даже неодарённые, хотя им заранее объяснили всю ответственность, которая могла оказаться им не по силам. В конце концов, как я и говорил, орден – закрытая структура.

Буквально сразу после церемонии пришлось экстренно налаживать расписание тренировок, определять ответственных за вводный курс и решать множество других задач, прямо не связанных с нашей основной миссией, но крайне необходимых для моего дальнейшего развития. Мне нужны были верные люди, идеально контролирующие как собственное тело, так и вместилище души.

Погрузившись во внезапно свалившиеся на меня хлопоты, я не заметил, как мы благополучно обогнули Тунгусскую зону с севера и пошли на юг, к обитаемым землям. Я с огромным трудом мог вспомнить, что располагалось в этих местах в моём прежнем мире, но история северных земель Российской империи после появления зоны диссонанса была незавидна.

Как верно подметила Инга, реки несли свои воды через весь континент с юга на север, и многие из них выполняли роль каналов, по которым отравленные, искажённые воды попадали в Ледовитый океан. Те же Енисей и Ангара, крупнейшие в Российской империи водные артерии, превратились из живительных потоков в смертоносные миазмы на теле страны. Жить на их берегах стало невероятно сложно, а местами и вовсе невозможно.

Многие города, основанные ещё в семнадцатом веке, пережили стремительный упадок. Крупные центры, вроде Красноярска и Братска, откуда власти смогли организовать масштабное переселение жителей западнее и южнее, и мелкие, вроде Туры и Мирюги, которые не стал спасать – либо не смогли, либо не сочли нужным.

Прочие же населённые пункты, что могли бы появиться на месте старых поселений или месторождениях, оказались забыты из-за опасности диссонанса. Обитает ли сейчас кто-то внутри Тунгусской зоны, никто доподлинно не знал, да и зачем туда соваться? У большинства не было никакого желания рисковать жизнью. То, что мы везли целую геологическую партию убеждённых психов-исследователей, было лишь исключением, лишний раз подтверждающим правило. Ведь все учёные должны быть немножко безумцами, чтобы отважиться искать то, чего ещё нет.

– До Вилюйска двести пятьдесят километров, – голос Василия вырвал меня из раздумий. Вахта смениться не успела, так что я скучал в капитанском кресле «Черепахи». – Разрешите высылать передовой отряд?

– Да. Начнём потихоньку, – кивнул я, собираясь. – Граф Верхотурский, ваш выход. Постарайтесь не вступать в драку, если обнаружите силы противника.

– Вас понял, ваше высочество, – бодро ответил Кирилл и мгновенно переключился на внутреннюю связь, которую я слышал на втором канале. – Викинги, готовимся к вылету!

Фрегат «Верхотурье» в паре с корветом ДРЛО «Внимательный» и эскортом из пяти катеров поддержки один за другим оторвались от палубы «Черепахи» и взмыли в небеса. Авианосец чуть качнуло, когда суда ушли из трюма, но массивное судно почти сразу выправилось. Вслед за ними устремился в небеса усовершенствованный Максимом зонд дальней связи, на котором теперь были и камеры – работа над ошибками была проделана успешно.

Теперь же нам оставалось только ждать.

Мостик фрегата Верхотурье.

– Скорость триста, направление сто семьдесят, семь, – отчитался адъютант, когда Кирилл вопросительно на него посмотрел. После мостика «Черепахи», флагмана экспедиционного флота, «Верхотурье» казался маленьким и тесным, но не душащим, как могло бы многим показаться, а наоборот – уютным и родным.

Кирилл провёл на кораблях этого класса большую часть жизни, выслужившись с юнги до капитана. Конечно, немалую роль сыграли связи отца, но для мелкопоместного дворянина его карьера казалась поистине головокружительной. Особенно последнее назначение, которое он получил после смерти всего семейства Плещовых.

Возможно, сказалось то, что он оставался лояльным императрице-матери. Возможно, то, что сумел начавшийся в дружине князя бунт не только подавить, но и направить в нужное русло. Так или иначе, он понимал, что, взлетев так высоко, не мог не нажить случайных врагов. И стоит ему подвести молодого цесаревича, как домой он вернётся не графом, а вновь лишь капитаном фрегата.

А потому он не собирался подводить будущего императора ни при каких условиях.

– Сигнал радара, дальность – шестьсот, – сообщил адъютант.

– Прижаться к земле, передать о сигнале на борт флагмана, – приказал Кирилл. – «Внимательный», что видите?

– На радаре чисто, «Верхотурье», – последовал ответ с корвета ДРЛО. – Идём прежним курсом.

– Немедленно снижайтесь, мы обнаружили сигнал вражеского радара, – предупредил Кирилл. – Незачем злить снежного барса.

– Понял вас, начинаем снижение, – отозвались с корвета, и граф Верхотурский невольно нахмурился. Почему их фрегат поймал облучение радаром, а куда более точная аппаратура «Внимательного» – нет? Это же бред… у него было несколько вариантов, один другого хуже.

– Кто составлял список разведывательной группы? – резко спросил он, глядя на адъютанта.

– Я, ваше сиятельство, – тот удивлённо поднял на него взгляд.

– Почему взял «Внимательного», а не «Смотрящего»? – спросил граф, мысленно повторяя конструкт Ядро. Объёмные ему давались с трудом, и предложение цесаревича о вступлении в орден и поднятии ранга было очень своевременным и приятным. Но если всё обстоит так, как он думает, повысить навыки может и не удастся.

– Они сами вызвались, – в ответ нахмурился адъютант. – Что-то не так?

– Сами?! Орудия к бою! Катерам прикрытия, на разворот! – скомандовал Кирилл, сжав подлокотники. – «Внимательный», сейчас же разворачивайтесь! Идём обратным курсом! Полный ход!

В этот момент в динамике что-то затрещало, и он с ужасом увидел, как корвет ДРЛО, и в самом деле развернулся и идёт полным ходом… на таран!

– Все орудия, по корвету-предателю – ОГОНЬ! – сорвался на крик Кирилл, и пушки грянули в тот же миг. Казалось, что уже слишком поздно, и они не успеют уклониться, но в последнее мгновение корабли разминулись буквально на несколько метров. «Внимательный» пронёсся над ними, получив сразу десяток пробоин, и, оставляя за собой чёрный шлейф дыма, рухнул в заснеженную тайгу.

– Фрегат «Верхотурье», говорит командир звена «Ворон». Что у вас, чёрт возьми, происходит? – сквозь треск помех пробился голос пилота катера поддержки. – Почему вы палите по своим?!

– На корвете были предатели, они передали наши координаты врагу и не сообщили об облучении радаром, – стараясь держать себя в руках, ответил Кирилл. – Мы должны возвращаться. Приказываю…

Договорить он не успел – одно из орудий выстрелило прямой наводкой по ближайшему катеру, и тот утонул в огненной вспышке.

– Отставить огонь! Не стрелять! – заорал Кирилл, пытаясь перекричать помехи, но было уже поздно, оставшиеся катера бросились врассыпную, а затем, развернувшись на почтительном расстоянии, начали обстрел. – Не стрелять! Прижаться к земле! Огонь только с орудий ПСО!

– Первая и вторая орудийные башни не отвечают! – в ужасе доложил адъютант. – Связи с артиллерийским отсеком нет.

– Так иди и узнай, в чём дело! – рявкнул Кирилл, резко заставив судно клюнуть носом и пойти к земле. Он не собирался сражаться с союзниками. Почему команда сошла с ума? Что, чёрт возьми, происходит? Он не знал, но сейчас это было не так важно, главное – свести возможный урон к минимуму, как для себя, так и для окружающих.

– Иду на экстренную посадку, на корабле бунт! – кричал он в эфир, надеясь, что его услышат. – Не стрелять! Прошу, не стрелять!

Фрегат гудел и содрогался, но орудия не замолкали. Они стреляли по виднеющимся вдалеке катерам, и юркие судёнышки, потерявшие товарища, не стеснялись отвечать встречным огнём. Вывернув штурвал, Кирилл заставил судно войти в штопор и лишь перед самой землёй вытянул его на себя так, что маршевые двигатели взревели в форсажном режиме.