Я развернулась и по зелёному свечению глаз определила, откуда говорит Матильда – ее, всю черную, в темноте не разглядеть. Подхватила кошку на дрожащие руки и вгляделась ей в глаза.

– Мотя, я сошла с ума, да? Или умерла? Что со мной происходит?

Кошка умудрилась извернуться и лизнуть меня в нос теплым шершавым языком.

– Давно хотела сказать: мне не нравится, когда ты меня так хватаешь, Света! – возмутилась она, а потом промурлыкала успокаивающе: – Давай-ка ты ляжешь, и я все тебе расскажу.

Я послушалась. Забралась на кровать, легла и укрылась одеялом по самый подбородок, а Мотя уселась мне на грудь и, устроившись поудобнее, начала объяснять:

– В общем, ты умирала, а я не хотела с тобой расставаться и обратилась к Мау – нашей богине. Хотела заключить сделку: отдать одну свою жизнь взамен продления твоей. Кошки на Земле живут лет двадцать, и я думала, Мау добавит их тебе. Но богиня забрала все мои оставшиеся жизни и перекинула нас обеих в кошачий Рай.

Я ахнула и поднялась на локтях – кошка съехала на живот.

– Мотя… Ты пожертвовала собой ради меня? – Голос задрожал.

– Ерунда, Свет. В кошачий Рай мы попадаем в финальной жизни и живем так долго, что устаем. Так что не переживай, я тебя нескоро оставлю. Слушай дальше. Так вот, Мау переселила твою душу в тело девушки по имени Телани. Сейчас тебе девятнадцать лет, и несколько часов назад ты вышла замуж. Богатый и влиятельный герцог сделал тебя женой и поселил в поместье, чтобы получить брачную метку, которая нужна ему, чтобы принять участие в гонке за место наследника трона.

В голове не укладывался этот бред! Я вцепилась пальцами в волосы и беспощадно их подёргала.

– Погоди, начни с хороших новостей! – взмолилась я.

– Так это и есть хорошие, – невозмутимо промурлыкала Мотя. – Ты снова молода, и ты теперь герцогиня. Разве это плохо?

У меня чужие короткие волосы на голове зашевелились. Я машинально пригладила их рукой.

– А плохие новости тогда какие? – прошептала я, и по спине пробежал холодок.

Мотя вздохнула и хвостом нервно ударил меня по коленям:

– Пять лет назад Телани, то есть теперь это ты, выгорела и потеряла не только магию, но и рассудок. Все эти годы она жила ко всему безучастная, как растение, и даже не разговаривала. Герцог на ней именно поэтому и женился. Она, то есть ты, идеальная – на его взгляд – жена.

Какой мерзавец! У меня аж апатия моментально испарилась.

– То есть он выполнил супружеский долг с бревном, так сказать, и отчалил жить свою лучшую жизнь?! – воскликнула я, резко садясь и сжимая кулаки.

Мотя ловко прыгнула с моих ног на край кровати, её зелёные глаза сверкали в полумраке, как две лампочки:

– Ты не из-за того возмущаешься. Он супружеский долг исполнил с Телани, а мы с тобой позже появились. Нам думать надо о том, как дальше жить, а не терзаться принципами. Не станешь же ты дурочкой притворяться до конца своих дней, правда?

Кошка говорила дело. Я сжала зубы и кивнула.

– Скажем, что он своей волшебной палочкой мне разум вернул, – процедила зловеще, закипая от ярости.

Никак не могла избавиться от нее. Вроде не я подверглась насилию, а всё равно было мерзко.

– Хорошая, кстати, идея, – одобрительно мурлыкнула Мотя. – И я ещё подтвержу. В кошачьем Раю наше слово сродни гласу Создателя.

Но мои мысли уже устремились дальше. Построив логическую цепочку, я завопила:

– А вдруг Телани забеременела?! – Вскочила на ноги и схватилась за живот. – То есть теперь я… – простонала в ужасе.

Мне срочно нужен душ! Или что тут у них вместо него? Не собираюсь я рожать ребёночка мерзавцу!

– Света, ты куда? Не топочи, как слон, и не кричи, как раненый буйвол! Сейчас слуги сбегутся, а мы ещё план не придумали! – попробовала вразумить меня Мотя.

Бесполезно. Я уже закусила удила. Ко мне вернулась присущая мне в молодости решительность и энергия. Это в семьдесят пять я стала тяжёлой на подъём и рассудительной, а в молодости я ух какой девчонкой была! За справедливость вечно боролась! А уж за насилие комсомольского значка не раздумывая лишила бы и волчий билет выписала!

– А что тут думать?! – воскликнула я, размахивая руками. – Пусть приходят и возвращают своего хозяина! Мы с ним быстренько оформим развод, а потом он у меня сядет, негодяй!

Я никак не могла успокоиться.

– С ума сошла?! – зашипела Мотя, прыгая передо мной. – Угомонись и сядь. Нельзя им показывать, что ты не Телани! Вдруг они подумают, что в девчонку вселился злой дух, и убьют тебя без раздумий? Я зря свои жизни отдала, что ли?

Это меня отрезвило. Я остановилась и нехотя плюхнулась на кровать, сжимая кулаки.

– Прости, – пробормотала виновато.

Хотя особой вины не испытывала. Просто кошка собой пожертвовала, а я…

А Матильда принялась расхаживать туда-сюда и читать мне нотации менторским тоном, нервно подёргивая хвостом.

– Ты придёшь в себя внезапно – разыграем карту с чудодейственным агрегатом твоего мужа. У Телани не осталось родных, никто её не знает, но тебе всё равно придется вписаться в местное общество. Телани из благородной семьи. Я подслушала и много что теперь знаю, но нам не мешает для начала немного разузнать про этот мир. Дай мне время до утра, я сбегаю на улицу, поищу своих, расспрошу, а дальше – будет видно.

Я скрипнула зубами. Дожила, Светлана Николаевна! Тебе кошка мозги вправляет. Вспоминай уже, что ты взрослая женщина, и прекращай истерить.

Я вздохнула и вернулась под одеяло, натянув его до подбородка.

– Прости, Моть. Ты права. Я больше не пикну.

– Вот и правильно, – обрадовалась кошка и исчезла в темноте.

Но не прошло и пары минут, как дверь со скрипом открылась, и комната залилась тёплым светом.

– Зачем ты люстру зажгла? Спать же ей помешаешь! – громким шёпотом возмутился женский голос.

Я затаила дыхание, притворяясь коматозницей.

– Да она не заметит, Эйри, даже если мы тут светопреставление устроим. Бедняжке что день, что ночь – всё едино, – ответил ей молодой женский голос, даже не пытаясь говорить тихо.

– О герцогине говоришь, поганка! – шикнула вторая женщина, и следом раздался звук лёгкого шлепка. Видимо, Эйри собеседницу стукнула, а та сдавленно зашипела. – Давай быстро перестелем бельё, её обмоем, переоденем и оставим отдыхать.

– Вот ты глупая, Эйри! – возмутилась молодая служанка. – А как ты её собралась без света мыть, переодевать, да ещё и кровать перестилать?

– Это ты, Луна, бестолковая. Я бы пару светляков запустила. Они не так в глаза светом бьют.

– Да ей вообще всё равно! Не слышала, что господин Сандерс хозяину рассказывал? Девушка пять лет в одну точку смотрела в монастырской келье. Потому и бледная такая, что света белого не видела. На мертвячку похожа.

– Помолчи! – гаркнула Эйри и, подойдя к кровати, заворковала надо мной, откидывая одеяло: – Сейчас, сейчас наша госпожа будет снова чистенькой и ляжет спать. А мы будем молиться, чтобы ей в том мире, где она теперь живёт, только самые лучшие грезы грезились.

Четыре руки бережно подняли меня с кровати, и через пару мгновений я будто хорошенько намылась, хотя вода и мыло ко мне не прикасались. От свежей рубашки в нос ударил аромат горных трав, и вскоре я снова лежала – теперь на хрустящей простыне.

– Вот видишь, Эйри, я же говорила – ей всё равно. Она как кукла. Как только бедный хозяин смог брачную метку от неё получить? Ума не приложу!

– Ох, Луна… Язык у тебя без костей! Как-как… Вырастешь – узнаешь, как мужчины это делают. А про хозяина поменьше болтай! Вот станет наш Доменик императором и погонит тебя взашей, потому что ты – болтушка – тест на верность не пройдёшь!

Эйри ругалась, подходя к двери, и я рискнула приоткрыть глаза. Поэтому и успела рассмотреть спины служанок: длинные коричневые платья, белые чепцы.

Похоже, мне не повезло попасть в какое-то магическое средневековье.

Ладно. Дыши, Света, дыши. Мотя вернётся – и всё прояснит. И да – совершенно нормально, что ты безоговорочно во всём полагаешься на кошку.

Я резко села на кровати. Нет! Это не нормально! Меня раздирали противоречия – как будто в теле поселились два разных человека.

К старости я устала от людей и прекрасно проводила время за просмотром сериалов, завернувшись в любимый плед. А в молодости я на месте не сидела. В школе была комсоргом класса, в институте возглавляла комсомольцев, в партию вступила и строила коммунизм, искренне веря в светлое будущее.

Но после перестройки все рухнуло в одночасье, и мне пришлось учиться жить по новым, жестоким, правилам. Я поехала в Грецию за шубами и торговала ими на рынке, научилась ругаться до хрипоты. Мне пришлось не так тяжело, как многим другим – мой муж ходил в рейсы и зарплату получал в валюте, – но потеря жизненного ориентира и полная неизвестность впереди позитива не добавляли. Но я справилась. Не потеряла себя, сохранила внутренний стержень.

И сейчас во мне просыпалась прежняя деятельная натура. Видимо, гормональный фон молодого тела ее разбудил – кровь бурлила, как шампанское. Я встала и заходила по комнате, меряя её шагами, пытаясь активизировать мозговую деятельность за счет ускорения кровообращения. Кошка – это, конечно, хорошо, но все же и я не дурень из сказки, который исключительно за счет пушистого помощника в сапогах чего-то в жизни добился.

Итак, я имела: новую жизнь в юном теле – это ценное приобретение (я уже успела полюбоваться в зеркале на гладкую кожу), но на сдачу выдан муж. Судя по его спине, он в хорошей форме и, вероятно, тоже молод. К тому же герцог – это солидно. Но его все равно нужно записывать в минусы – какие бы оправдания у него ни имелись, я не хотела знаться с тем, кто решает свои проблемы за счет немощной сироты. Значит, первым и самым важным делом в моей новой жизни станет развод.

Ага, а вдруг я от него забеременела?! Я снова схватилась за живот. Вот это будет отягчающее обстоятельство. И нет – не потому, что ребеночка я не хочу (я мечтала о внуках), а потому что папаша у него никудышный.

Так, ладно, пока можно понадеяться, что этот мерзавец все же позаботился о контрацепции. Не дурак же он делать ребенка женщине в полувегетативном состоянии? Хотелось верить в это.

Что дальше? Мне придется притворяться Телани, к которой внезапно вернулся рассудок, но из жизни выпали пять лет. Интересно, у девушки есть хоть какое-то имущество, деньги? Не хотелось бы начинать жизнь с нуля – я уже проходила это в девяностые.

А еще магия… Мотя сказала, что девушка выгорела, значит, какая-то сила у нее была. А если я вернула телу разум, магия к нему вернется? Вот это могло бы стать неплохим подспорьем – в магическом мире без магии как без рук. Ага! Вторая по важности задача – выяснить свои возможности…

– Ты чего не спишь, Свет? – внезапно раздался голос, и Матильда возникла передо мной словно из ниоткуда.

Я встала как вкопанная.

– Да как тут уснешь? Мозг взрывается, – проворчала я, однако тут же устыдилась – Мотя может подумать, что я недовольна тем, что она не дала мне умереть. – Пойдем на кровать, и ты мне расскажешь, что смогла выяснить.

Мотя метнулась вперёд, ловко увернувшись от моих рук, и уселась на одеяле, грациозно обвив хвостом лапки. Её зелёные глаза сверкали в полумраке комнаты. Я устроилась напротив, скрестив ноги по-турецки.

– Помнишь, мы с тобой смотрели сериал, в котором герцог был с тёмной кожей и всё никак не мог понять, что любит свою белокожую жену? Бриджер-кто-то-там назывался, – совершенно неожиданно выпалила кошка, подёргивая кончиком хвоста.

Я кивнула.

– Помню.

– Так вот тут примерно так же, – многозначительно промурлыкала Мотя.

Я широко раскрыла глаза.

– Аристократы – негры?! – выдохнула и посмотрела на свою бледную руку.

Мотя фыркнула, и её усы забавно затряслись.

– Да нет же! Тут тоже странно одеваются, и нет телевизора!

– А-а-а… – протянула я.