Анна Жнец: Раб Наилон. Вкус свободы

Аннотация:

Наилон был рабом для утех, но обрел великий и опасный дар.

Он познал все формы плотской любви, но ни разу не испытал настоящего удовольствия.

Лишь на краю света он нашел ту, что смогла излечить его раненую душу и вернуть ему уважение к себе.

Бывший постельный раб, привыкший считать себя вещью хозяев, теперь учится быть свободным. И это не так просто, как кажется.

Вторая часть книги «На цепи». Читать по порядку!

Глава 1

«Тэлли», – он не знал, почему повторяет про себя ее имя.

То, как эта девушка смотрела на него…

От ее взгляда по телу бежали приятные мурашки и все внутри переворачивалось, наливаясь теплом, а иногда жаром.

Обычно в женских глазах – в питомнике для рабов, а потом и в купальне, где приходилось делать море неприятных вещей, – Наилон видел похоть. На него смотрели как на красивую игрушку, которая могла доставить много удовольствия. Как на вещь. Доступную и безотказную.

Если женщины раздевали его взглядом (впрочем, он почти всегда и так был раздет), то мужчины… Для них Наилон был ничтожеством, жалким червем, мерзкой букашкой у их ног. Глядя на него, они задирали носы и презрительно кривили губы, порой даже плевали себе под ноги.

Зеленые глаза Тэлли сияли восхищением.

Наилон готов был душу продать, чтобы она и дальше смотрела на него так, с нежностью. Почти как Асаф на Флоя.

Он купался в ее внимании, грелся рядом с ней, невольно расправлял плечи, чтобы казаться выше и сильнее.

– Так ты воин, да? – спрашивала Тэлли, и Наилон кивал, стыдясь сказать правду.

Не воин – постельный раб, игрушка для чужой похоти.

Если он признается, восхищение в ее глазах превратится в брезгливость. Этого нельзя допустить!

Так что он воин, воин, для нее – воин.

– А какое твое любимое оружие? Меч? А может, лук? Я слышала, что эльфы – превосходные стрелки.

– Лук, – кивнул Наилон, ни разу не державший в руках ни того, ни другого.

Тэлли улыбнулась. Солнце бликами заиграло в маленьких камешках, рисующих линии у ее скул, и Наилон залюбовался. Его сердце забилось чаще.

– А как ты получил это? – тонкий палец с розовым ноготком прошелся по краю раны на его плече, там, где начиналось нагромождение уродливых рубцов.

Женщины в купальнях касались Наилона по-всякому, трогали его даже там, где мужчин обычно не трогают, он познал самые изощренные формы плотской любви, привык ходить обнаженным и по щелчку пальцев высовывать язык, а сейчас покраснел, смутился. От этой нехитрой ласки. Невинное прикосновение Тэлли показалось ему интимнее всего, что было с ним раньше.

– Эту рану я получил, когда…

«Вырезал из себя рабскую метку».

– …сражался с ящером в пустыне, – его голос дрогнул. От этой неуклюжей лжи румянец на скулах заиграл ярче.

– Теперь ящеры пустыни тебе не страшны, – ответила Тэлли, и внутри у Наилона все сладко сжалось, потому что она опять посмотрела на него тем самым взглядом. Как на свободного мужчину, достойного уважения. – Ты – заклинатель. Один из дха`ньян. Теперь ты можешь призвать песчаного змея, и он растерзает любого, на кого ты укажешь.

Наилон не был уверен, что снова сможет подчинить себе ту рогатую тварь из Долины Мертвых или Черной Пустоши, как ее называли местные. Все случившееся на подходе к скалам казалось ему случайностью. Словно и не он это был – какой-то другой мужчина, вселившийся в его тело.

С улыбкой Тэлли распахнула для них двери своего небольшого домика. На самом деле это был не совсем домик и не совсем дверь. По крайней мере, не в привычном их понимании. В клане Шао люди жили в просторных шатрах, разделенных перегородками из ткани на несколько комнат. Внутри прямо на песке лежали огромные цветные ковры, повсюду были разбросаны подушки с вышитыми на них узорами. Мебель тоже имелась. Настоящая деревянная кровать на очень высоких ножках. Глубокие сундуки для одежды. Массивные широкие столы, а под ними полки с глиняной посудой. Как у всякой серьезной знахарки, под потолком у Тэлли сушились пучки ароматных трав.

Как только их небольшая компания вошла в дом, Тэлли усадила Флоя на подушки и вручила Асаф мазь от синяков.

– Лу? – позвала она и собиралась уже заняться рубцами Наилона, когда из соседней комнаты к ним выбежала кучерявая девчушка лет семи. При виде гостей она широко распахнула и без того огромные зеленые глазищи. А потом ее глаза и вовсе вылезли из орбит: малышка заметила острые уши Наилона.

Ее рот приоткрылся. На несколько секунд воцарилась потрясенная тишина, а затем дочка Тэлли завизжала и запрыгала от восторга.

– Папа! – вдруг воскликнула она, бросившись Наилону на шею. – Папа! Папа!

Наилон опешил.

Пока он стоял, растерянный, остолбеневший, рыжая хулиганка вскарабкалась на него, как обезьянка на дерево, в попытке дотянуться до длинных ушей.

К счастью, к ним вовремя подоспела Тэлли.

С горящим лицом она сняла дочь с Наилона и строго погрозила ей пальцем.

– Нельзя так обращаться с гостями.

– Но это папа! – возразила малышка, упрямо протянув ручки к Наилону. – Я же говорила тебе, глупая, что мой папа – эльф. И что он придет. И защитит нас от того злого дядьки. И вот он пришел. А ты меня к нему не пускаешь. Пусти, пусти, пусти! – и она задрыгала ногами в воздухе.

Наилон кашлянул в кулак, не зная, куда спрятать взгляд. То, как назвала его эта девочка…

Папа…

В груди неожиданно потеплело.

Собственных детей он иметь не мог.

– Лу, прекрати! – зашептала Тэлли, косясь на гостя. Ее лицо стало ярко-красным. – Ты совсем отбилась от рук. Не смей называть меня глупой.

– Но я же не виновата, что ты глупая.

– Лу!

– Глупая, – проказница показала ей язык.

– Ну-ка прочь в свою комнату. Это не твой папа. Твой папа, – что-то дрогнуло в лице Тэлли. На миг брови изогнулись в страдальческом выражении, а на лбу, под узором разноцветных камешков, проступили морщины, словно рябь набежала на поверхность озера. – Пожалуйста, ступай. Мы потом поговорим.

Она опустила дочку на пол. Та сердито взглянула на мать, затем повернулась к Наилону и пальцами нарисовала в воздухе сердечко, после чего с видом оскорбленной гордости исчезла за тканевым пологом.

– Простите, – развела руками Тэлли. – С ней сложно.

Наилон робко улыбнулся.

Асаф вернула знахарке глиняную миску с целебной мазью.

– Сейчас я накормлю вас, – захлопотала та. – Или сначала примите горячую ванну?

– Ванну? – у Асаф округлились глаза. Она огляделась по сторонам, будто спрашивая с изумлением: «Здесь?»

– Да, у меня в шатре есть купальная комната, – не без гордости произнесла Тэлли. – Если маг воды свободен, я позову его набрать вам бадью. Хотите?

Она подошла к столу, на котором рядом стояли две стеклянные вазы. В одной лежали гладкие зеленые камешки, в другой – такие же гладкие камешки, но разных цветов. Тэлли достала синий и показала гостям.

– Вот, ши Хариб должен мне услугу. Несколько услуг.

Она посмотрела на Наилона, и его сердце снова сбилось с ритма. Под взглядом этой девушки он плавился, как восковая свеча под огнем.

Вдруг полог из ткани, закрывающий вход в шатер, распахнулся, и внутрь ворвалась толпа бородатых мужчин с кинжалами.

Местные мужчины выглядели неопрятно и угрожающе. Смуглые, чернобородые, заросшие волосами по самые брови. Каждый из них держал перед собой изогнутый кинжал с рукояткой из рога и скалился, как дикое животное. С их появлением внутри шатра стало очень тесно и душно.

Краем глаза Наилон заметил, как Флой прячет Асаф себе за спину.

«Вот и все, – обреченно подумал он. – Сказка закончилась. Нам здесь не рады. Эльфов не любят даже на краю света».

Он скосил взгляд на Тэлли и почувствовал невыносимую горечь от того, что придется уйти от этой милой и доброй женщины. Их не убьют – Флой не даст, но и у себя не оставят, а значит, опять скитаться по миру в надежде обрести дом.

– Кто это?! – взревел один из вооруженных бородачей. – Кого ты притащила в наш клан, Тэлли?

Их новая знакомая вышла вперед, воинственно вздернув подбородок. Невзирая на внешнюю хрупкость, она выглядела решительной и грозной.

– Ши Дарай, этих мужчин и эту женщину я встретила на тропе через Черную Пустошь. Они пришли к нам с миром, с той стороны, и я буду просить старейшин оставить их в поселении.

Будет просить за них!

От этой мысли в груди Наилона потеплело. Это был второй человек на его памяти, который отнесся к нему, эльфу, с добротой. Теперь уходить не хотелось еще отчаяннее.

Слова Тэлли подняли среди мужчин неодобрительный гул. Бородачи шептались и переглядывались.

– Чужаки нам здесь не нужны, – оскалился тот, кого Тэлли назвала ши Дарай. – К тому же двое из них не люди. – Мужчина посмотрел на уши Наилона. Взгляд, которым он окинул серокожего дроу, был еще более враждебным и подозрительным.

Не люди.

Не человек.

Этот факт всю жизнь был для Наилона проклятием.

– Женщина может остаться, – нехотя добавил бородач. – Мужчины должны убраться отсюда немедля.

В груди у Наилона заныло. Флой рядом напрягся, еще больше заслонив собой Асаф, словно и впрямь боялся, что их двоих могут выгнать из поселения, а его любимую удержать здесь силой.

– Это не тебе решать, ши Дарай, – сжала кулачки Тэлли. – Пусть соберется совет старейшин. Я знаю, как их убедить, – и с загадочным видом она покосилась в сторону Наилона, так что сразу стало понятно, какой аргумент она припрятала в рукаве.

Ему это не понравилось. Он покраснел, почувствовав себя самозванцем, лживым притворщиком, выдающим себя за кого-то другого, более сильного и достойного. Лишь раз в жизни Наилон управлял песчаным змеем, и это было упоительное, ни с чем не сравнимое ощущение. В один миг в руках жалкого раба оказалась безграничная власть, на несколько секунд он, привыкший к унижениям, стал могущественнее великих вождей Альеры, но сказка быстро закончилась. Теперь случившееся в Долине Мертвых казалось полузабытым сном, игрой воображения.

Лучше бы Тэлли молчала о том, что она увидела в Черной Пустоши.

– Эльфы! – сверкал темными глазами ши Дарай. – Про них ходят разные слухи. Говорят, многие из них боевые маги.

Местные мужчины еще крепче сжали рукояти кинжалов.

– Кто из вас боевой маг?

– Среди нас нет боевых магов, – твердо сказала Асаф, не моргнув и глазом, и незаметно взяла Флоя за руку.

«Пожалуй, она правильно сделала», – решил Наилон. Чужаки и без того вызывают недоверие: не известно, какие мысли бродят у них в головах, замышляют они недоброе или просто ищут приют. А боевой маг – угроза. Если эти люди узнают о даре Флоя, то без раздумий погонят их прочь. Иногда правду говорить опасно.

– А еще ходят слухи, что все эльфы – рабы, – сказал другой мужчина, имени которого они не знали, и презрительно плюнул себе под ноги.

При слове «рабы» другие бородачи скривились, некоторые последовали примеру товарища и тоже смочили слюной землю. Похоже, по эту сторону долины быть рабом, даже бывшим, считалось великим позором.

– Мы не рабы, – заскрежетал зубами Флой. На его челюсти заходили желваки. Вены на шее и руках вздулись. – Мой народ веками пытаются заковать в цепи, но мы боремся за свою свободу.

На смуглых заросших лицах невольно промелькнуло уважение, но Наилон не спешил расслабляться: ни один из мужчин, ворвавшихся в шатер знахарки, не опустил кинжал.

– А еще говорят, – с глумливой ухмылкой протянул ши Дарай. – Что ваших мужчин выращивают на фермах, как племенной скот. Что их учат ползать на коленях и ублажать хозяев в постели.

И снова несколько человек с брезгливым видом сплюнули на землю. У одного из них слюна запуталась в густой бороде, и эта волосатая обезьяна даже не удосужилась утереться.