Уши Наилона вспыхнули. Его затрясло. Всеми силами он пытался унять эту постыдную дрожь, пока она не стала заметна, и не мог. Не мог!

Прошлое нависало над ним грозовой тенью.

Он мечтал похоронить былое в черных недрах пустыни, но ветер в любой момент мог разметать песок и вытащить неприглядную правду на свет.

– Такие существа не достойны называться мужчинами, – кривился ши Дарай, словно провоцируя их на драку своими оскорбительными намеками. – Здесь живут воины и работяги. Каждый должен приносить пользу. Никому в клане Шао не нужны услуги шлюхи с членом.

– Мы похожи на шлюх с членами? – набычился Флой, красный от злости, и Асаф, предостерегая, придержала его за руку.

– Среди нас нет рабов из питомника, – мягко сказала она, выходя из-за спины возлюбленного и вставая перед ним. – Они слабые, изнеженные, жеманные. Вы бы сразу их узнали, поверьте.

Она врала. Постельных рабов всегда держали в хорошей физической форме, чтобы своими литыми, но бесполезными мускулами они услаждали взор хозяев. Невольник для утех должен радовать глаз и возбуждать желание. Он должен выглядеть сильным и крепким, но покорно стоять на коленях.

– Ши Дарай, – возмутилась Тэлли. – Мне кажется, что ты намеренно говоришь все эти гадкие вещи, чтобы мои гости потеряли терпение, и случилась свалка. Лучше помолчи. Когда ты узнаешь то, что знаю я, то очень сильно пожалеешь о своих словах.

Она снова с восхищением посмотрела на Наилона, а у того сердце колотилось прямо в горле и мешало дыханию.

Если кто-нибудь из этих людей, презирающих рабов до тошноты, узнает правду о его прошлом… Если о его прошлом узнает Тэлли…

«Такие существа не достойны называться мужчинами».

– Я соберу старейшин, – ши Дарай наконец-то убрал кинжал в кожаные ножны на поясе. – Совет решит вашу судьбу.

Глава 2

Мужчины из клана Шао напоминали огромных, покрытых шерстью обезьян, а еще от них дурно пахло. После месяца, проведенного в пустыне, Наилон и сам не благоухал цветами, но с местными неряхами ему было не тягаться.

От их конвоиров невыносимо смердело потом, животными, с которыми те возились, и прокисшим молоком. Их длинные рубахи были все в засаленных пятнах, хотя, в отличие от жителей Сен-Ахбу, эти люди не испытывали недостатка в воде. Снаружи среди песка Наилон увидел целых две каменных колодца, к тому же Тэлли упоминала, что в поселении есть маги водной стихии.

Пока их вели в шатер старейшин, Наилон украдкой осматривался. Россыпь черных палаток с трех сторон окружали скалы, защищая их от ветра и монстров из Долины Мертвых. Кое-где взгляд радовали островки чахлой растительности – редкие пятна зелени среди бесконечного, всепоглощающего желтого цвета. Правда, эта зелень была не яркий и не сочной, а тоже с примесью желтизны. Тут и там росли верблюжьи колючки, кактусы и пыльные пальмы. Между шатрами были устроены загоны для домашнего скота.

– Стойте! Стойте! – вдруг раздался позади высокий детский крик. – Куда вы ведете моего папу!

Обернувшись, Наилон увидел бегущую к ним по песку рыженькую девчушку, дочку Тэлли. Ее лицо раскраснелось, волосы растрепались, длинная юбка от бега задиралась до колен. Запыхавшись, малышка неслась к ним со всех ног, поднимая вокруг себя клубы пыли.

– Лу, а ну в дом! – скомандовала мать, но упрямица не послушалась. Достигнув цели, она вцепилась в Наилона всеми четырьмя конечностями, как клещ.

– Не пущу, не пущу! Я не позволю вам выгнать его в пустыню. Он – мой! Мой папа.

За миг лицо Тэлли налилось мучительной краснотой и стало похожим на перезрелый плод. С беспомощным видом она смотрела то на дочь, то на шепчущихся соплеменников. Те неодобрительно, даже осуждающе качали головами.

– Ты меня позоришь, перестань немедленно, – выдохнула Тэлли, явно не зная, что делать.

Наилон тоже не мог отцепить от себя девчушку. Та обнимала его за талию со всей силой, на которую только были способны ее маленькие детские ручки, и ни за что не желала отпускать.

Уже не в первый раз Наилон спросил себя, где ее отец.

Тэлли вдова? А может, Лу родилась вне брака, и поэтому соседи смотрят на нее косо и сплетничают? Или муж Тэлли в долгом походе и скоро вернется домой?

От последней мысли плохое настроение Наилона испортилось еще больше.

Тэлли вполне могла быть замужем.

– Девочка, отпусти его, – строго обратился к рыжей хулиганке ши Дарай. – Мы ведем этих чужаков на совет старейшин. Нельзя заставлять уважаемых людей ждать.

– Но вы же не выгоните их? – упиралась малышка.

– Нет, – Тэлли опустилась перед дочкой на корточки и аккуратно попыталась отстранить ее от Наилона. – Старейшины просто хотят знать, чем эти люди могут быть полезны клану.

Неохотно, с большим недоверием Лу разжала руки, и они смогли продолжить путь.

Шатер старейшин жался к самой скале и напоминал навес из ткани на деревянных столбах. Его полог был поднят и закреплен вверху таким образом, что каждый проходящий мимо видел внутреннее убранство палатки. Вероятно, это сделали, чтобы в шатер проникали солнечные лучи и не надо было использовать лампы из заряженных кристаллов, как в доме Тэлли.

Прямо на ковре среди вороха разноцветных подушек сидели, скрестив ноги, трое очень пожилых человек – одна женщина и двое мужчин. Женщина была седая и сморщенная, как сушеный финик, но на ее лице, у скул, по местной моде сверкали полоски камней – желтых и красных. Мужчины имели густые белые бороды и смотрели на мир подслеповатыми водянистыми глазами. Каждый из этих людей словно уже стоял одной ногой в обители духов. По крайней мере, такое впечатление они произвели на Наилона.

– Подойдите, – голос женщины скрипел, как старое дерево.

Наилон шагнул внутрь палатки, и с его сандалий на ковер посыпался песок. Рядом остановились Флой и Асаф.

Женщина прищурилась, пытаясь лучше разглядеть чужеземцев.

– Если вы пришли с миром, – сказала она, – и хотите остаться с нами, то должны приносить пользу клану.

– Мы не знаем, пришли они с миром или нет, – вмешался ши Дарай, неприязненно косясь на чужаков. – Мы не можем быть в этом уверены!

– Не смей перебивать аш Фатим! – одернул его один из старцев, сидящих среди подушек, и враждебный местный виновато потупился. – Прошу тебя, аш Фатим, продолжай.

Женщина благодарно кивнула. Камешки на одной ее щеке ловили солнечные блики, на другой прятались в тени и казались черными.

– Я дха`ньян. Вы знаете, кто такие дха`ньян?

Они неуверенно закивали, но старейшина все равно пояснила.

– Это маги, обладающие огромной силой и особыми умениями.

Наилон почувствовал, как за его спиной нетерпеливо завозилась Тэлли, явно желая, как можно скорее поведать этим людям о его удивительных способностях. Он напрягся.

– Мое умение – я вижу прошлое в чужих мыслях, – женщина улыбнулась, показав идеально белые зубы без единого изъяна. – Но, чтобы узреть былое, оно, как плод, должно созреть. То, что было вчера, мне недоступно, а то, что – месяц назад, возможно. События же годовой давности лежат передо мной как на ладони.

Странная колдунья говорила загадками, Наилон не сразу понял, что она имеет в виду, а потом внезапное озарение заставило его покрыться ледяным потом.

Эта женщина умеет читать мысли! Она может залезть к ним в головы и увидеть их прошлое! Именно это она наверняка и собирается сделать, чтобы убедиться: чужаки не замышляют дурного.

Она не увидит, как Наилон управлял песчаным змеем, потому что это случилось вчера: недавнее прошлое недоступно ее дару. Зато она узнает, что Наилон – столь презираемый тут постельный раб.

– Подойдите, – к ним потянулись сухие, старческие руки, унизанные перстнями. – Преклоните передо мной колени.

В животе у Наилона разверзлась огромная ледяная дыра.

«Они узнают, узнают, узнают, – панически билось в голове. – От прошлого не сбежать. Даже на краю света оно тебя настигнет».

Когда-то быть элитным рабом при доброй госпоже казалось ему пределом мечтаний. С тех пор многое изменилось. Перед ним открылись другие возможности – манящие, будоражащие кровь.

Он узнал, каково это – ходить с гордо поднятой головой и не ждать ударов за малейшую провинность. Не заставлять себя делать то, что противно. Привык к жизни без унижений и оскорблений. Ему нравилось, что Асаф называет его другом, а красивая девушка Тэлли смотрит на него с восхищением и нежностью.

Пару раз Наилон даже ловил себя на очень смелой и дерзкой мысли: возможно, он так же, как и Флой, достоин того, чтобы завести семью. Быть может, его, жалкого бывшего раба, тоже могли бы полюбить. Он красив и…

И всё. С грустью Наилон понимал, что на этом его достоинства как мужчины заканчиваются. Все, что он способен предложить женщине, – свое соблазнительное тело, отточенное до совершенства обязательными упражнениями в питомнике. И смазливое лицо. Правда, после встречи с кулаками Флоя черты Наилона утратили былую гармоничность. И тем не менее он все еще был хорош собой, по-прежнему имел товарный вид.

Вот только этого мало, чтобы заслужить жену.

Он пуст.

Какая девушка согласится быть с ним, зная, что их любовь не даст всходов?

А теперь еще раскроется правда о его прошлом и Наилон лишится даже той малости, что имеет, – чужого уважения, восхищенных взглядов Тэлли, возможности начать все с чистого листа.

Их обольют презрением. Им придется уйти в неизвестность, сию же секунду покинуть поселение, не отдохнув, не поев и не пополнив припасов. Они будут брести по пустыне без карты, воды и провизии, без гарантии, что вообще доберутся до жилища людей. Как далеко разбросаны кланы по эту сторону Долины Мертвых?

– Ну же, подойдите ближе и преклоните колени.

Наверное, чтобы прочитать мысли, этой женщине надо их коснуться.

Чужеземцы медлили. Видя это, мужчины, что привели их в шатер старейшин, напряглись и снова схватились за кинжалы, но пока не вытащили их из ножен.

– Это не больно, – по-своему истолковала Тэлли их нерешительность.

Выбора не было. Отказаться – подтвердить, что им есть, что скрывать.

Первой к старухе подошла Асаф. Под бешеный грохот сердца Наилон следил за тем, как она опускается на колени и дха`ньян кладет ей руки на голову, устраивая большие пальцы на висках. Флой сжал кулаки, готовый выпустить наружу неукротимое черное пламя, если его любимой будет угрожать опасность. От него исходили физически ощутимые волны напряжения.

Стоя на коленях перед колдуньей, Асаф тяжело дышала. Старейшина закрыла глаза и на несколько минут словно погрузилась в транс. Раскачиваясь из стороны в сторону, она издавала протяжный монотонный звук, похожий на: «Ом-м-м-м, ом-м-м», и ее глазные яблоки часто вращались под опущенными веками.

Все следили за ней в тревожном ожидании. Руки местных мужчин замерли у кинжалов на поясе.

Наилон почувствовал, как по его виску скатилась капля пота.

Что скажет старуха? Увидит ли она в мыслях Асаф его, униженно ползающего у ног хозяйки?

Он вспомнил, как валялся на полу малой гостиной, наотрез отказываясь от свободы, отчаянно умоляя госпожу не снимать с его плеча рабскую метку.

Видела бы его в тот момент Тэлли!

Сейчас Наилону было стыдно за свое поведение. Как бы ему хотелось, чтобы эта безобразная сцена была похоронена глубоко в памяти ее свидетелей и чтобы никто из них троих никогда не возвращался к ней даже в мыслях.

– Я увидела все, что хотела, – произнесла старуха, открыв глаза.

Наилон подобрался. Каждую секунду он ждал, что колдунья укажет на него пальцем, и в звенящей тишине палатки брезгливо и обличительно прозвучит: «Раб!» Но женщина промолчала. Жестом она подозвала к себе Флоя и проделала с ним те же манипуляции, что и с Асаф. Затем настал черед Наилона открыть дха`ньян свои мысли.

На колени он не опустился, а рухнул, разом лишившись всех сил.