Никита Семин: Сын помещика – 3

Глава 1

10 – 11 июля 1859 года

Не думал я, когда попал в прошлое, что мне хватит чуть меньше месяца, чтобы почувствовать себя достаточно уверенным в том, что я смогу не просто выжить здесь, но и вполне неплохо жить. Настолько уверенным стал, что сейчас из-за конфликта с отцом, который мне «достался в наследство» от прошлого владельца тела, готов отстаивать свое мнение до конца. Даже если это приведет к разрыву отношений.

– Я услышал вас, – тут я поочередно посмотрел на родителей и закончил мысль, – обоих. Мама, ты сейчас наверное думаешь, что все дело в девке. Не будет ее, то и конфликт исчезнет и все вернется в прежнее русло. Увы, не выйдет. Потому что дело не в Пелагее, а в поступке папы. То, что сделал он, для меня неприемлемо. Как мне теперь на тебя смотреть? – сказал я уже непосредственно отцу. – «Хотел защитить» меня? А разве ситуация дошла до такой степени, чтобы использовать такие гнусные методы? Или я до сих пор не заслуживаю твоего доверия, что ты не веришь моему слову? Я тебе сказал – глупостей совершать не буду и на служанке не женюсь, честь семьи не опозорю. Разве я давал тебе повод думать, что я способен нарушить свое слово?

Отец, недовольно хмурящийся и еле сдерживающий себя, чтобы не перебить мой монолог, отвел глаза. Крыть ему было нечем.

– Мама, почему ты думаешь, что с уходом Пелагеи все проблемы исчезнут? Я не забуду поступок отца. Да и ты тоже. А если нам придется нанимать новую служанку? Кто сказал, что она будет лучше Пелагеи? Может быть, она будет не такая красивая. Но у нее могут быть иные недостатки, из-за которых мы будем ссориться. Например – воровство. Или сознательные подставы, чтобы шантажировать потом кого-то из нас. Вон, судя по словам отца, у него в юности была такая особа под боком. И скажи мне честно, разве бы мы сейчас все это обсуждали, если бы не действия папы? Разве Пелагея его специально провоцировала? Соблазняла? Так почему ты пытаешься снять ответственность с отца и переложить ее на служанку, которая ни в чем по сути и не виновата? Из-за глупой женской ревности?!

Мама поджала губы. Потом медленно вдохнула носом и глубоко выдохнула.

– Роман, прошу тебя не покидать нас. Хотя бы до окончания праздника, – начала она. – Давайте не портить этот светлый миг.

Тут она посмотрела на отца, на что тот сразу буркнул.

– Извиняться не буду. Я действовал на благо сына. За это не извиняются.

– Что еще ты в следующий раз выкинешь ради моего «блага»? – с сарказмом фыркнул я. – В доме запрешь? Насильно женишь на той же Уваровой? Или еще что-то придумаешь? И все – ради моего блага? Так вот – благими намерениями вымощена дорога в ад!

Глаза отца потемнели от гнева. Он резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув напоследок дверью.

– Дай мне время, – с глухой болью в голосе попросила мама.

Впервые за разговор она не держалась, как ледяная королева, а стала похожей на ту, кем и является – уже не молодую и уставшую женщину.

– До утра я подожду. Но пока я не вижу причин оставаться в доме дольше.

Мама с грустью на лице покинула меня, оставив одного. А я устало упал на кровать. Не так я представлял себе возвращение домой – ой не так!

***

Пелагея потерянно собирала свои вещи, но мысли ее были далеко не о тряпках. Девушка была напугана до ужаса.

– Что же теперь будет… ой, что же будет… – непрерывно шептала она.

Ее жизнь грозилась сделать вновь крутой поворот. И снова она пострадала из-за своей красоты!

Недавний разговор с Евдокией об отношении к ней Романа Сергеевича, придал девушке сил и оптимизма. Она уже представляла, как на празднике будет строить глазки парням. Как найдет себе мужа по вкусу – выбор и раньше был велик, а сейчас и подавно. И как, может быть уже этой осенью, она обвенчается да порадует мужа своей девичьей честью. Потом и детишек можно завести будет. Роман Сергеевич не обидит – приданое хорошее даст, да и дергать во время беременности не будет. И вдруг… все планы и мечты разлетелись на осколки.

Не ожидала Пелагея, что ее попытается снасильничать барин. Ой, совсем не ожидала! Гораздо больнее для нее стало бы, если бы такой поступок совершил ее господин – Роман Сергеевич. Но тот вступился. Вон, аж с родными из-за нее поругался да так, что готов отчий дом покинуть. И от этого было тоже тошно. Пелагея чувствовала вину перед господином. Словно если бы ее не было, то и проблем у того не случилось бы.

– Хоть в реку иди и топись, – горько заплакала девушка, перестав собирать вещи и усевшись на топчан Евдокии.

Она была одна в девичьей комнате. Марфа на кухне готовила ужин. Евдокия с детьми сидит, пока баре отношения выясняют. Корней с Митрофаном на женскую половину не заходят. Вот и сидела она одна. И такая тоска на нее накатила, что горькие слезы сами застили ее лицо, напрочь смазывая все перед глазами.

Она даже не услышала и не заметила, как дверь в комнату открылась и внутрь кто-то зашел. Лишь когда рядом на топчан кто-то уселся, она рукавом размазала слезы по лицу и посмотрела на вошедшего. После чего тут же в испуге вскочила на ноги.

– Барыня, извините, я…

– Сядь, – глухо приказала ей Ольга Алексеевна.

Пелагея не посмела ослушаться и вернулась на место. Женщина молчала, смотря в одну точку. Повисло неловкое молчание. Сама девушка не осмеливалась его прервать и просто ждала, что скажет госпожа. Не зря же она пришла к ней?

– Ты должна уговорить Романа остаться, – наконец сказала Ольга Алексеевна. – Тебя больше никто не тронет, если сама не начнешь воду мутить. Это я тебе твердо обещаю. Но Роман не должен покинуть дом. Хоть что делай для этого, хоть сама к нему в койку ложись. Однако если ты не сумеешь его уговорить, то не сомневайся – я найду способ даже издалека сделать твою жизнь невыносимой.

Сказав все, что хотела, женщина встала и покинула комнату. Немного приведя мысли в порядок, Пелагея подскочила и бросилась на улицу – привести себя в порядок. В угрозу госпожи она поверила сразу и безоговорочно. Да и ей самой не хотелось, чтобы Роман Сергеевич страдал из-за нее. А потому – стоит выполнить этот приказ.

***

На душе у меня было тоскливо. Мысли были не о новом начинании во благо поместья и рода, или о какой-либо бытовой мелочи, а о бренности бытия и непредсказуемости жизненных поворотов. Под действием настроения даже вспомнилась одна песня из будущего, которая частично подходила под мою текущую ситуацию. И уж точно ее мотив полностью соответствовал моему душевному состоянию. Настолько, что я тихонько стал напевать себе под нос:

– Я шел вперед каждый миг

Мне казалось: не зря

Я свой маршрут размечал

Чередою побед,

Но с каждым шагом

Все дальше был сам от себя

И вот, похоже, назад пути нет.

Да, примерно так и я сейчас ощущаю себя. Почти каждое мое начинание, даже если еще не принесло своих плодов, но уже работает. А есть и те, что дали мне славу, деньги и некоторую репутацию.

Что это, явь или сон?

Всё не то и не так

Во тьме бездонной мои

Изменились черты

Но вдруг иначе нельзя?

И я спустился во мрак

Узнать себя, здесь, на краю пустоты.

Похоже мне теперь и придется «спуститься во мрак» – выйти из тени отца и начать самостоятельное плавание. И реально, я ведь до сих пор иногда думаю, что мое попадание – это какой-то чересчур затянувшийся сон. Как в фильме «Начало», когда герои могли прожить годы и даже десятилетия в своем подсознании.

Шаг в темноту

За горизонты бытия

Путь во тьму,

Где плещет вечный океан

Я умру

Для мира времени уйду

В пустоту.

Шаг в темноту

И закрывается одна

Дверь, но ту

Что предназначена лишь мне

Я найду

Открою и переступлю

За черту

На счастье или на свою беду*.

* – Павел Пламенев «Шаг в темноту»

«Похоже, эта дверь как раз для меня закрывается, – продолжил я размышлять. – Откроется ли другая?»

И словно отвечая на мой вопрос, открылась дверь в мою собственную комнату, после чего внутрь прошмыгнула Пелагея.

– Не помешала, господин? – тихо спросила она, с тревогой посмотрев на меня.

– Заходи, – махнул я рукой. – Собралась?

– Не до конца, господин, – прошептала девушка. – Ваша матушка просила, чтобы я вас уговорила остаться. И я сама бы не хотела, чтобы вы ссорились из-за меня со своими родителями. Нет никого ближе родных. Только они – поддержка и опора в этом мире.

– Рад, что в твоей семье так, – улыбнулся я. – И спасибо за честность.

Та лишь робко улыбнулась в ответ.

– Так вы останетесь?

– А стоит ли?

– Барыня пообещала, что меня больше никто не тронет в этом доме.

– Отец мне обещал то же самое, – глухо заметил я. – И в итоге – как мне теперь верить его слову?

На это Пелагея не нашлась, что сказать. И она просто подсела рядом, да положила ободряюще руку мне на колено. Весьма смело с ее стороны, учитывая нашу разницу в статусе, о которой девушка не забывала ни на миг. Я оценил и благодарно посмотрел на нее.

– Прошу, постарайтесь хотя бы.

– Только если отец признает свою ошибку, я готов подумать над этим. Если мама просила тебя меня уговорить, то передай ей мои слова.

Пелагея молча кивнула. А затем порывисто обняла меня, прошептала на ухо «спасибо» и ушла. К ужину я решил не выходить. Так и завалился спать голодным.

Утро встретило меня бурчащим животом и желанием отлить. В углу комнаты стоял привезенный мной унитаз. Жалко, пока не работающий. Пришлось все делать по старинке. Выходить из комнаты не было особого желания из-за понимания, что снова увижу отца. Но это – малодушие, которое я безжалостно задавил. И чтобы взбодриться, пошел на свою обычную тренировку. Пелагея была даже рада, что я вышел, и ей необходимо было выполнить свои привычные обязанности – полить мне воду на спину, да потом придержать ноги во время пресса. Затем и в комнату мою побежала убираться, стараясь не выдавать своих чувств. Словно и не было ничего.

Под конец тренировки, когда я заканчивал упражнение на брусьях, на задний двор вышел отец. Лицо у него было помятое, видно выпил вчера перед сном изрядно. Дойдя до бани, возле которой стояла бочка с водой, он наскоро умылся и даже не поленился засунуть в бочку голову, чтобы прийти в себя. После чего, отфыркиваясь словно кот, двинулся ко мне.

Он остановился в метре от меня, молча наблюдая, как я отжимаюсь на брусьях. Постоял в молчании, после чего все же выдавил из себя:

– Признаю, был неправ. Ради справедливости, чтобы не думал, будто я чудовище какое – если бы она начала вырываться, я не стал бы применять силу.

Я молча кивнул, принимая его слова и такие неуклюжие извинения. Не дождавшись от меня поддержания разговора, отец развернулся и ушел. И завтрак проходил впервые в полном молчании. Лишь молитву прочитали, да потом кроме стука ложек ничего и не слышно было.

Разорвала эту гнетущую тишину мама:

– Роман, какие у тебя планы? Ты… не передумал? – с запинкой задала она самый важный вопрос.

Я покосился на отца. Скольких трудов ему стоило даже такое вот признание своей неправоты? И это в нынешнем-то обществе, где глава семьи – всегда прав?

– Пока – да, – решил я дать ему второй шанс.

Как бы ни противен был мне его поступок, но стоит не забывать, что он – дитя текущей эпохи. В его глазах, да и не только в его, если честно признаться, ничего предосудительного он не сделал. А уйти я смогу в любой момент. К тому же за ночь и после тренировки эмоции угасли. Того накала уже не было ни у меня, ни у родителей. Лишь младшие дети смотрели на нас, не понимая, что именно произошло между нами. Но чуйка у них была хорошая, а потому сегодня даже не пытались играться за столом или как-то иначе привлекать внимание, чтобы не попасть под горячую руку.