По опыту с прозорливостью сводного брата очень хотелось категорически ляпнуть «Ни в жизнь!», но с Кириллом дела обстояли чуть сложнее. Мама постоянно обращала Дорино внимание на это: вроде простой как три рубля, а нет-нет да и вникнет в самую суть, ткнет пальцем в небо – зато в середку, и сбрасывать со счетов загадочную проницательность, включавшуюся в самый неподходящий момент, не стоило. Ладно, попробуем осторожно прощупать, как он там, и будем строить планы уже по факту. Кстати, о планах. У папы ж день рождения через неделю? Девочка чуть нахмурилась и даже енота чесать перестала, вызвав небольшое мохнатое недовольство, которое, однако, быстро спохватилось и замаскировало возмущение под попытку повернуться поудобнее. Да, через неделю. И он часто повторял, мол, раньше, в молодости, их ненавидел, потому что всегда оставался один и без подарков – ну, дедушка не в счет. В Семье, конечно, было не так. Шумные сборища, все бьют папу по спине, вспоминают какие-то спорные случаи, мама хмурится – но гордится им, сияющим среди единомышленников аки солнышко. С громкой вечеринкой в АСИМ, предположим, провал полный, но можно же, наверное, как-то сделать его день рождения менее отвратным, чем он привык в той, прошлой жизни, без Марго и дочери?..

Усталость потихоньку брала свое, но в противовес желанию спать в Доре резко проснулось почти незнакомое, часто игнорируемое чувство. Этакий микробунт, жажда поступить как считает правильным, не оглядываясь на других. Всячески повертев мысль в голове, девочка приняла решение. В конце концов, если она ждет, что Александр Витольдович перестанет ломать комедию, самой тоже было бы неплохо в эту сторону если не двигаться, то хотя бы лежать. Итак, она Пандора Добротворская. Чего она хочет и чем займется в будущем?

Оставив недоумевающего енота ненадолго одного на подоконнике с подушками, девочка вернулась туда с одеялом и, устроившись поудобнее, продолжила размышлять. Если хочется – спать можно не только в кровати, а праздник взрослому, но такому потерянному папе тоже вполне получится устроить. Ну и даже если о ней кто-то подумает плохо или сочтет странной… она же ведьма, в конце-то концов. В любом случае именно так оно и выйдет. Переживать не о чем.

Как ни удивительно, примерно в то же время о днях рождения задумался и ее собрат по музыкальным вкусам: в качестве доказательства мы могли бы наблюдать прищурившееся лицо вампиреныша, подсвеченное экраном телефона. За окном стояла все та же глубокая ночь, подруги, включая переехавшую в женское общежитие Гену, предположительно спали сейчас у себя, и для Ганбаты наступило время «Сладких небес». Роман с Дайго, кардинально отличавшийся от ветки с Сайонджи, шел к своему логическому завершению, и, казалось бы, в этот раз счастье грозило настигнуть героиню игры и без пафосных полетов со скалы, но кое-что смущало юного наследника патриарха. Кардинально смущало.

По сюжету Дайго был этаким японским аналогом Пня: некий сильный сказ, любящий повыделываться, но предпочитающий сидеть в лесу. Вылез он оттуда только ради героини, в процессе даже отмылся и более-менее прилично приоделся, да еще и в отличие от предыдущего любовного интереса постоянно шутил, творил милоту и с первых часов игры производил впечатление «Наконец-то у нас нормальный парень».

Однако прямо сейчас теплый и смешливый тэнгу с непередаваемой грустью в голосе рассказывал героине Ганбаты, что никогда в жизни не праздновал свой день рождения и ее потуги сделать торт (вышел откровенно страшненький, прям как будто вампиреныш взаправду лично лепил) тронули его до глубины души. Дальше – больше: пошли истории о вечном одиночестве, служении, долге и капитальной невозможности выбирать даже в мелочах, а потому она, героиня, здесь и сейчас своей заботой уже дала ему больше, чем Дайго смел надеяться. Может, конечно, это после Сайонджи наследнику патриарха во всем виделся подвох, но направление дискуссии не нравилось совершенно. По всему выходило, будто парень сейчас порадуется празднику, рядышком постоит красиво в кат-сцене со сверкающими от слез глазами и гордо умотает обратно в свои горы грустно пырить на окружающий мир без никого рядом только потому, мол, будто подобная жизнь для юной леди непривлекательна. Конечно, страшный торт Ганбата со счетов не списывал, и вполне могло статься, что именно из-за него Дайго резко передумал впадать в отношения. Но больше всего походило на всамделишного Пня, со всеми этими «Никто не поймет», «Один я сирый да убогий» и прочим набором вселенской скорби, когда герой бедный, несчастный и, главное, ни на секундочку не помышляющий спросить у окружающих, а чего они на самом деле думают. В общем, главным открытием второго прохождения «Сладких небес» становился вывод: окончательно ты влюбился именно тогда, когда захотелось со всей силы отвесить избраннику подзатыльник и профилактически на него наорать.

Окунувшийся в бурю чувств возмущенный вампиреныш поставил игру на паузу и внезапно засуетился. Открыл календарь на телефоне – блин, какая удобная штука! Надо было раньше догадаться, что папка в сотовом торчит не только по работе! – и внимательно с ним сверился. Так, у Генки ж через неделю день рождения, да? Обычно все планировал и организовывал Марат, папин секретарь, но в условиях проживания в АСИМ теперь он, Ганбата, на правах старшего должен провернуть подготовку самостоятельно. Пожалуй, приди эта идея в голову чуть раньше, сомнений бы не возникло: просто повторяй как заведено, и дело с концом. Но после прочувствованной речи Дайго над уродливыми коржами где-то между вампирских ушей поселилась мысль: а самой-то Гене чего надо? Нет, накупить ювелирки, каких-нибудь косметических штук и прочих традиционных ценностей от занятых взрослых звучало не сложно, благо огромный торговый центр неподалеку никуда не делся, но Ганбата чуть ли не впервые за много лет осознал: она ж их и не трогала, считай. Смотрела с кислой миной, распаковывала, говорила дежурное спасибо, вертела в руках пару раз – и только. На запрос «Лучший подарок подростку на день рождения» браузер заботливо выдавал тот же самый набор, и это не подходило категорически. Гена не любит украшения, макияж, ароматические свечи и прочие приблуды. А что любит?

Самому Ганбате, конечно, тоже дарили подарки, но прогадать было сложно: кричащая одежда, яркая обувь, новый плеер, поскольку ломал он их быстрее краш-тестов, и, разумеется, альбомы и синглы Акиры, выходившие с завидной регулярностью. Он помнил свою радость от вскрытия обвязанных лентами коробок и, кажется, начинал понимать вечный Генин скепсис перед праздниками. Ну да, вампиры не спрашивали, все ли хорошо, – а она не говорила. Странно, кстати, обычно же всегда ругается, только повод дай, а тут молчала столько лет… Задумчиво глядя на поставленную на паузу игру, юный наследник патриарха мужского прайда вампиров начал смутно подозревать, что, возможно, в его окружении Пень оказался далеко не единственным любителем молча страдать в углу на пафосных щах. Значит, нужно не просто отпраздновать день рождения вассала, надо брать ситуацию в свои руки!

Не дождавшаяся от пользователя признаков жизни игра запустила заставку, Дайго начал вещать голосом любимого певца о важности простых счастливых минут, а в голове юного вампиреныша вовсю зароились сложные схемы, не включавшие в себя разве что выпрыгивание странных тетенек из тортов. Спросить Гену напрямую о желаниях, конечно, стоило – и это значилось первым пунктом, но по опыту прошлых лет на полезную информацию Ганбата практически не надеялся: пробурчит нелестное, хмыкнет – и все, сам выкручивайся. А он хотел не выкручиваться. Он хотел порадовать, хотел…

Странное чувство, незнакомое и одновременно родное, захлестнуло с головой. Забота? Не совсем. Как будто когда-то давно он уже пытался вызвать на чьем-то кислом лице если не улыбку, то хотя бы заинтересованный взгляд. Словно он…

Правая рука вампира внезапно поднялась на уровень лица и, привлекши этим внимание, щелкнула пальцами у него перед носом. Мальчик моргнул, а затем нахмурился.

– Вообще-то ты меня с мысли сбил, – хмуро сказал он самому себе, после чего – неслыханное для ночи, созданной во славу игр – и вовсе закрыл «Сладкие небеса» и вернулся к браузеру на телефоне.

Мимолетное чувство, подступившее к горлу воспоминание забылось, улетучилось, и вместо него мысли поспешно потекли по более привычному, насущному руслу: к примеру, когда день рождения у Доры? А она его позовет в гости? А можно он и для нее тоже праздник подготовит? А если важно праздновать именно с близкими, то есть ли они у Пандоры? И как сделать, чтобы были?

Все внимание вампиреныша переключилось на двух его главных подруг, к незваному дежавю более не возвращалось, и второй, деливший с ним жизнь, выдохнул. Было опасно близко, а главное, практически на пустом месте – он еле успел среагировать. Приятно, конечно, знать, мол, ты настолько хорош, что способен самостоятельно провалиться в те участки памяти, к которым обычно доступа у вампиров нет, но… Не так рано. К некоторым внутренним демонам Ганбата пока не готов.

А к некоторым – еще не готов внешний мир.

Довольно далеко от них, в северной части Москвы, связанные с мужским прайдом вампиров размышления тоже имелись. В подвале ночного клуба Abuccus за столом своего заваленного документами кабинета матриарх женского прайда внимательно пересматривала записи с камер видеонаблюдения, выслушивая доклад доверенных телохранительниц. В какой-то момент остановила их нетерпеливым жестом:

– То есть я правильно поняла, Богдан не только не успокоился после прошлого раза, но и притащил к себе еще русалок?

– Именно, – кивнула помощница. – Пятнадцать штук.

– И все они… делают что? – непонимающе уточнила Марина.

– Отлынивают от корпоративных курсов и пасутся вокруг кофе-точек, насколько мы можем судить, – повторила та. – Ничего полезного покуда замечено не было.

Матриарх продолжала недоуменно изучать видео на экране.

– И папенька это разрешил…

– Вы уверены, Марина Ивановна? Возможно, Иван Карлович остался в неведении, а Богдан Иванович, как обычно, взял на себя больше полномочий, чем ему полагается по статусу?

– Уверена, – мрачно буркнула матриарх в ответ, глядя на какую-то лопоухую ошибку природы с плохо прокрашенными синими волосами. – Уже с ним созвонилась. Даже договорить не дал: сказал, мужскому прайду понадобилось усилить маскировку в связи с нездоровым интересом контролирующих органов к гендерному составу сотрудников компании. И добавил, мол, чуть больше дюжины способных выйти на солнце женщин еще никому продажи не испортили.

В офисе повисло обиженное молчание.

– То есть подчеркнул – нас туда не звали?

– В каком-то смысле, – кивнула Марина Ивановна. – Мы бы и сами не согласились, но заставить Богдана побыть в роли просителя, конечно, дело святое. Жаль, пока несбыточное.

Кадры сменялись кадрами. Стайка смазливых девчонок вилась у штаб-квартиры мужского прайда вампиров, в какой-то момент к ним прибежала та самая лопоухая со стаканчиком кофе, и все вместе зашли через парадный вход. В течение дня они периодически бегали в соседние здания за бытовыми мелочами и перекусами, жевали бутерброды на лавочке во внутреннем сквере, хохотали, поправляли макияж и переписывались в телефонах… Не сходилось.

– На фига русалки, почему не обычные женщины? – озвучила волновавший вампирш вопрос вторая телохранительница.

– Подозреваю, – прищурилась матриарх, – тут замешана либо наша зазнавшаяся знакомая Рыбка, либо ее сестра с кислой рожей. Та самая, к которой Богдан козликом каждый перерыв скачет.

– Подтверждаю, – закивала первая телохранительница. – Частота визитов патриарха в кофейню увеличилась на четверть по сравнению с показателями за предыдущий период и сохраняется на этом уровне.

– Он явно что-то затевает. Но что?.. – Марина Ивановна побарабанила по столу и, закрыв глаза, внезапно хмуро пробормотала в никуда: – Женщин?..

– Простите? – напряглись подручные, к собственному сожалению слишком хорошо знакомые с резкими перепадами настроения матриарха.

– Папенька сказал «способных выйти на солнце женщин». Он не упоминал русалок, – задумчиво пояснила та, вглядываясь в записи с камер. – А говорил ли ему Богдан, кого конкретно к себе притащил?..

Телохранительницы расплылись было в победных улыбках, но лицо Марины, напротив, стало лишь мрачнее, и радость те поспешили спрятать.

– И точно так же, как папенька не задумался, кем мой дорогой коллега пополнил свой штат сотрудников, мы с вами упустили другой до безумия важный вопрос.