– Именно. Вот почему я снова начала отправлять послов в другие державы, – кивнула Вела. – Мои лучшие шпионы и политики, на которых можно положиться, проникнут, куда требуется, не привлекая внимания, и заключат сделки с нужными людьми, теми, кто не выдаст нас Кесатху. Конечно, положение у них невыгодное, поскольку мы не можем сообщить, где скрываемся, но попробовать стоит. И у них есть время, учитывая, что мы не можем сделать свой ход до Безлунной Тьмы.

– Но разве это не опасно? – спросила Таласин. – Если королева Урдуя узнает…

– Тут вообще нет ничего безопасного. – Вела экономно отхлебнула чай. – Но, думаю, ненаварцы не просто так больше не патрулируют воды к юго-западу от Ока Бога Бури. Вероятно, твоя бабка ожидает, что я использую это время, чтобы сплотить народы, сочувствующие сардовийцам, и тогда она сможет привлечь дополнительные войска в качестве рычага давления и убедить свой двор отправиться на войну. – Поверх фарфорового ободка чашки она бросила на Таласин испытующий взгляд. – И тебе нужно использовать это время с умом. Как и твою новую роль.

До сих пор Сураквел с должным почтением мужчины-ненаварца позволял женщинам говорить, не перебивая их, но при упоминании «новой роли» Таласин воскликнул:

– Как ты это терпишь, лахис'ка? Быть замужем за этим… этим… олицетворением зла…

– Именно благодаря браку Таласин с Империей Ночи мы, возможно, сумеем освободить Континент от нее, – напомнила Вела.

– И все же! – Сураквел повернулся к Таласин. – Неужто тебя никогда не подмывало всадить нож в сердце Аларика Оссинаста, когда он лежит в постели?

– В свою защиту могу сказать, что в моей постели он лежал всего раз. – «Пока я не выгнала его, после того как мы сделали то, о чем, клянусь, не расскажу ни одной живой душе». – Но однажды я дам тебе знать, как у нас обстоят дела с ножами.

Дунул ветер, всколыхнув их плащи и тонкие занавески на окне. Бесчисленные флюгеры Эсета принялись бешено вращаться под черными тучами, которые весь день осаждали небо и, выполнив наконец обещание, разродились дождем, поливая воду водой. Озеро забурлило, завихрилось вокруг свай, поддерживающих город над его поверхностью.

– Ты отправляешься в Кесатх завтра, да, лахис'ка? – спросил Саркавел.

– Да, – ответила Таласин. – Надвигается буря. В такую погоду путешествие будет нелегким.

– Воистину буря. – Вела посмотрела на озеро. И что-то, похоже, посмотрело на нее в ответ из угольного водоворота волн и молний. Что бы это ни было, амирант шумно втянула воздух. – После Безлунной Тьмы, Таласин, – напомнила она. – Будь готова.

Таласин только кивнула. Воды Эсета вскипели в своих берегах, и ледяной ветер резанул ее по сердцу.

Глава третья

Когда они встретились снова, он был в маске.

Таласин спустилась по трапу дипломатической шхуны, которая доставила ее от побережья Кесатха до столицы, и остановилась, оглядываясь. Они находились в одном из высоко расположенных доков, что, точно щупальца осьминога, тянулись длинными спиралями от контрольной башни Цитадели. Весенняя прохлада пробирала до костей, и ощущение после долгого отсутствия на Северо-Западном Континенте было непривычным.

До этого она видела Цитадель только на картах. Несколько лет назад в порыве отчаяния Идэт Вела и весь военный совет Сардовийского Союза обдумывали идею освобождения своих солдат из тюрем противника, но отказались от подобных планов, когда стало ясно, с чем придется столкнуться.

Теперь, когда прогуливалась над Цитаделью со своей бабушкой, отцом, фрейлиной Цзи и королевской стражей, лахис-дало, Таласин могла понять, почему Вела передумала.

Это была скорее огромная военная крепость, чем живой дышащий город. Ряды грубоватых каменных зданий и голых дворов прятались за толстыми стенами, изобилующими сторожевыми башнями и платформами для баллист. В отличие от ненаварских поселений, где небо было заполнено кораблями, подрезающими друг друга в погоне за лучшими местами на посадочных площадках, здесь суда с химерой Дома Оссинаст на парусах дрейфовали степенно, размеренно, по тщательно выверенным траекториям. А за стенами не было ничего, кроме бесплодных полей и ангаров для штормовиков, уходящих к самому горизонту.

– И пяти минут я тут не пробыла, а уже в депрессии, – проворчала Цзи, следуя вместе с остальной ненаварской делегацией за Таласин.

– Помолчи, – прошипела королева Урдуя.

Таласин услышала, как рядом хихикнул принц Элагби – и на него тоже шикнули.

Честно говоря, Таласин была склонна согласиться со своей фрейлиной, но высокая широкоплечая фигура Аларика, неподвижно стоящего в нескольких футах от нее в ожидании встречи, поглотила все внимание. Он был в боевом облачении: шипастые наплечники и когтистые латные перчатки, кольчужная туника и подпоясанная кираса – все в цветах черной ночи и алой крови. На бледное лицо падали непослушные пряди темных волнистых волос. Серые глаза безучастно взирали на нее поверх обсидиановой полумаски с резным изображением скалящихся волчьих зубов.

За ним застыли Севраим и еще две фигуры в одинаковых доспехах. Кованные Тенью близнецы. Та и Другая, как мысленно называла их Таласин.

Преодолевая на неверных ногах разделяющее их расстояние, Таласин даже не представляла, о чем думает Аларик. Казалось, что железные решетчатые мостки, растянувшиеся над городом, который городом не был, грозят развалиться при каждом ее шаге.

Когда же она наконец остановилась, он шагнул навстречу, замерев так близко, что Таласин вынуждена была задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Лахис'ка, – выдохнул он.

Прошло две недели с тех пор, как она в последний раз слышала этот голос – и время ничуть не ослабило его воздействия. Глубокие, насыщенные тона медовухи и дуба, чуть приглушенные и как бы дымчатые из-за маски, породили в животе непрошеный трепет.

– Император, – ответила она так спокойно, как только смогла.

Аларик на миг запрокинул голову, праздно пробежав взглядом по небесам.

– Ты привела свои боевые корабли, – заметил он, словно и вправду мог разглядеть аутригеры и кораклы-«мотыльки», зависшие над Вечным морем там, где она оставила их в Кесатхском порту – хотя о присутствии чужого флота его, несомненно, проинформировала охрана гавани. – Возможно, мне следует оскорбиться.

– Ты сам встречаешь меня в полном доспехе, – заметила Таласин.

– Мы тренировались. Ты прибыла раньше, чем ожидалось. – Поверх ее головы он бросил взгляд на спутников Таласин. – Королева Урдуя. Принц Элагби. Добро пожаловать.

– А я что, прокисший суп из козьей печенки? – возмутилась Цзи громким шепотом, и Таласин поспешно проглотила смешок.

Аларик резко развернулся и двинулся к контрольной башне. Ненаварская делегация последовала за ним – точно стайка нарядно одетых утят, неожиданно подумала Таласин и улыбнулась.

Но все веселье стремительно испарилось, когда близнецы-легионеры зашагали по обе стороны от нее, практически зажав между своими телами.

В отличие от тех, что носили большинство Кованных Тенью, в том числе и Севраим, крылатые шлемы близнецов почти не скрывали лиц. Обе девушки были светлокожими, как Аларик, с длинными, иссиня-черными волосами, собранными в пучок высоко на макушке, и желтовато-карими глазами, неприязненно щурящимися на Таласин. В последний раз она встречалась с близнецами в битве у Оплота, где они старательно пытались убить ее, а она – их. Без адреналина боя, затмевающего детали, Таласин наконец заметила почти неуловимую разницу между ними: у той, что шагала справа – которую сегодня она решила считать Той, – на щеке темнела малюсенькая родинка.

– Привет, малютка Ткач Света, – с ухмылкой сказала Та. – Или я теперь должна называть тебя принцессой?

– Она здорово отмылась, да? – подала голос Другая, слева от Таласин. – Я почти не узнала ее.

– О, этот запах я узнаю где угодно, – беззаботно бросила Та. – Воняет сардовийскими отбросами.

Цзи и Элагби гневно заклекотали, да и среди лахис-дало поднялся недовольный ропот. Но прежде, чем кто-либо из них усугубил ситуацию, встав на ее защиту, чего близнецы определенно и добивались, Таласин заговорила, высоко вскинув голову:

– Я ненаварская лахис'ка, а не принцесса. – Она смотрела прямо перед собой, в немного напрягшуюся спину Аларика. – Вы будете обращаться ко мне «ваша светлость», а потом, после моей коронации как императрицы Ночи, – «ваше величество».

Повисшее ошеломленное молчание нарушали лишь звук замедляющихся шагов да звон железных мостков. Таласин приготовилась расплачиваться. Магия в ее венах ожила, закипая. Боги, как же здесь высоко. Если ее попытаются сбросить…

Севраим фыркнул и расхохотался громче раската грома.

– Молодец, лахис'ка! – Он оглянулся через плечо и махнул рукой в латной перчатке на близнеца справа от Таласин, ту, что с родинкой. – Это Илейс. – Затем он указал на близнеца слева. – Это Нисин. И я никогда не видел никого, кто бы так быстро заткнул им рты. – Он игриво подтолкнул Аларика локтем. – Ну разве не изумительно, ваше величество?

Император Ночи проигнорировал его.

– Таласин, – произнес он, не оборачиваясь, – иди сюда.

Он давал ей удобный повод сбежать от близнецов. И все же его властное самоуправство разозлило, и она уже открыла рот, чтобы отчитать его…

– Иди со своим мужем, лахис'ка, – сказала королева Урдуя за ее спиной.

В царственном тоне бабки сквозило предупреждение: устраивать еще одну сцену Таласин не дозволено.

Таласин протиснулась мимо Илейс и Нисин, чувствуя, как их возмущенные взгляды сверлят ее затылок. Наверное, в возможности править своими бывшими врагами все-таки есть польза. Она не стала бы отрицать, что ощутила прилив удовлетворения от того, что последнее слово осталось за ней, и от напоминания о том, что легион Кованных Тенью скоро станет ее подданными. Это делало брак с Алариком почти… стоящим.

Она присоединилась к мужу и просунула руку под сгиб его подставленного локтя. Пальцы сомкнулись на чешуйчатом кожаном нарукавнике, обтягивающем твердые мускулы, и нахлынувшие воспоминания об этих обнаженных руках под ее блуждающими ладонями поглотили ее. Готовая вспыхнуть в любой момент, она, шагая по тускло освещенным коридорам Цитадели, не могла все же не бросать украдкой взгляды на его непроницаемый профиль. Как, ради всех богов и предков, он мог быть таким спокойным?

С другой стороны, они ведь договорились, что тот поцелуй в Белианском амфитеатре и все остальное, что случилось в ее постели, ничего не значит. Аларик просто оставался верен своему слову. Это ничего не значит – потому что и было ничем, вот и все. И она тоже должна так к этому относиться.

– Вы пытаетесь перекрыть мне кровообращение, ваша светлость? – Его рокочущий голос вывел Таласин из задумчивости.

– Извини. – Она разжала судорожно стискивающие его предплечье пальцы.

Аларик молчал. Взгляд серых глаз скользнул по ней, задержался на миг – и он вновь уставился куда-то в пространство. Вспоминал ли он их брачную ночь? Существовал ли и для него этот призрак, прошедший меж ними, невидимое течение, колеблемое взаимным знанием друг о друге?

«Очисти разум», – выругала себя Таласин. Она проделала весь этот путь до Кесатха не только для того, чтобы ее короновали как императрицу Ночи. Едва они останутся наедине, она намеревалась спросить Аларика, нашел ли он Каэду. Аларик обещал поискать ее подругу в тюрьмах Цитадели, и если Каэда и вправду там, Таласин не уйдет без нее.

Ей понадобятся все силы, вся смекалка, чтобы провернуть это.

В конце концов ненаварцам показали анфиладу смежных комнат, где, как предполагалось, они останутся до завтрашней коронации Таласин. Помимо спален, здесь имелись столовая и гостиная, отделанные черным камнем, с огромными каминными полками, с полированной, но простой мебелью и странными старинными гобеленами на стенах. Брови королевы Урдуи медленно поползли на лоб и почти слились с волосами, когда Аларик после короткой экскурсии по жилым помещениям, стоя в круглой гостиной, заявил, что всю еду им будут доставлять сюда слуги.

– Вы не пообедаете с нами, ваше величество? – спросила Захия-лахис.