Пухленькая Рыженькая (страница 3)
Второй этап? Это анал, что ли?
– На втором этапе мы сможем протестировать совместимость на физическом плане, но не заходя слишком далеко, чтобы избежать сожалений в случае несовместимости. Ограничимся поцелуями и легким петтингом…
Он всегда так разговаривает, или у него вся кровь отлила к паху, и в мозгу стало пусто?
Переглядываемся с Глафирой Игнатьевной. Она, конечно, профессионал высшей категории, ничем не выдаёт свою реакцию, однако глаза блестят. Небось, когда Димка выйдет, она будет рыдать от смеха. А потом сотрёт его кандидатуру из базы данных.
С меня хватит. Вдоволь наслушалась. Да и платье, оставленное в зоне отдыха, наверняка по мне скучает.
Поднимаюсь. Даю знак Диме, чтобы хоть минутку помолчал, накопил кислорода для следующей тирады.
– Извини, Севастьянов, но я уснула посередине первой фразы, так что дальше продолжайте без меня.
Он поджимает губы, злится. Не понравилось, что я его критикую, видите ли. А у самого взгляд то и дело падает в мое декольте. Вот они, двойные стандарты в действии.
– Удачного тебе треволнительного петтинга! – бросаю напоследок, собираясь выйти из кабинета.
Однако меня останавливают слова Севастьянова.
– Глафира Игнатьевна, вот как раз о таком поведении я вам и говорил. Мне не нравится, когда девушки вызывающе себя ведут и демонстрируют… – бросает на меня взгляд через плечо, – … такое поведение.
Черт возьми, он задирает меня в ответ! Да я его… Да я ему…
Глафира Игнатьевна наблюдает за нами с любопытством во взгляде. Интересно, у её фирмы хорошая страховка? Я сейчас устрою её клиенту такое треволнение, что на всю жизнь запомнит. Не нравится ему, видите ли, как я себя демонстрирую, а у самого штаны лопаются от этого «не нравится».
Разрабатываю планы мести, когда слышу голос Глафиры Игнатьевны.
– Ксюша, так как вы с Дмитрием хорошо знакомы, не могли бы вы сделать любезность и поделиться с ним вашим опытом удачного поиска жениха?
Э? Она серьёзно? Она ведь меня узнала, так должна понимать, что, если я поделюсь моим результатом, то Димка никогда к ней не вернётся.
Севастьянов тоже выглядит немного опупевшим, особенно когда Глафира Игнатьевна добавляет.
– Здесь напротив очаровательная кофейня. Дмитрий наверняка захочет угостить вас кофе.
Мне категорически нельзя больше кофе, а то я за себя не отвечаю! И так уже одна дурацкая идея прёт за другой, а я им, как всегда, следую.
К моему удивлению, Севастьянов соглашается.
– Хорошо, Глафира Игнатьевна, мы с Ксенией поговорим в кофейне, а завтра я пришлю вам детальный список моих требований. Пойдём, Ксения! Только накинь, пожалуйста, пальто. На улице зима всё-таки.
Я настолько обалдеваю, что слушаюсь его. Меня никогда ещё не одевали, обычно как раз наоборот. Надеваю пальто, даже застёгиваю пуговицы. Захожу в зону отдыха за платьем и послушно следую за душнилой.
Так мы и отправляемся в кафе. Димка Севастьянов, я и моё свадебное платье.
8
Пока заходим в кафе, я пытаюсь понять, что произошло за последние четверть часа. Я вроде как шла скандалить с Глафирой Игнатьевной, а в результате делаю её работу, объясняя Севастьянову, как подобрать удачную невесту.
Ведь именно это я должна ему объяснить? Или нет? Я уже не уверена, что нам велено обсуждать за кофе…
Дима выдвигает стул, помогает мне снять пальто и сесть. Надо же, какие манеры! Остаться бы нам наедине, я бы быстро выкурила из него эту чопорность. Превратился бы в самое настоящее животное…
Хм-м-м…
Это было бы забавно.
Нас обслуживает тот же официант, что и меня ранее. Смотрит на меня немного встревоженно. Не иначе как я истощила их запасы лимонного торта, и он боится, что я потребую ещё.
– Примите мои поздравления! – улыбается.
Мы с Димой переглядываемся, потом словно впервые замечаем свадебное платье и синхронно машем руками.
– Нет-нет, что вы… Вы не так поняли… Мы бы никогда… Да как вы такое подумали…
– Вы готовы? – Официант прерывает наш лепет.
– К чему? – спрашиваем мы с Димой в один голос.
– Делать заказ. – Официант еле удерживается, чтобы не закатить глаза. Я хорошо его понимаю.
– Что ты будешь? – спрашивает меня Дима.
– Кофе.
Вздыхаю. Мне капец. Сейчас таких идей нафонтанирую, что никто не спасётся.
Приняв заказ, официант уходит, и мы с Димой остаёмся наедине.
Я начинаю с самого животрепещущего вопроса.
– Ты робот?
– Что?!
– Я пытаюсь вспомнить, каким ты был в школе, но не могу представить тебя таким как сейчас.
– Каким таким? Возможно, я несколько педантичен, однако нет ничего неправильного в том, чтобы тщательно выбирать девушку, на которой я собираюсь жениться.
– И что ты будешь делать с организованным и скромным сокровищем, которое подыщет тебе Глафира?
– Жить интересной и насыщенной жизнью.
– Чем она будет насыщена? Станете целыми днями гладить носки и переставлять книги по алфавиту?
Играет желваками, хрустит зубами. Ничего так, у него получается убедительный образ сурового мужчины в гневе, любая бы впечатлилась. Кроме меня, конечно, потому что я помню его смешной подростковой оглоблей. Кстати, возможно, я так его и дразнила.
– Это ты называешь помощью?! – возмущается Дима.
– Да. Первым делом ты должен убедиться, что и правда знаешь, чего хочешь.
Пока говорю, вспоминаю, как Дима таращился на моё декольте, и в мыслишках зарождается нехорошая, но чудо какая забавная идея. Пытаюсь отбросить её, запретить, но она, зараза, растёт снежным комом.
Что будет, если соблазнить Севастьянова?
Вопреки его принципам и правилам, вопреки нашей несовместимости, взять и доказать ему, что он живой мужик, и, соответственно, ему нужна живая женщина, а не бледный капустный лист. Хоть немного развлекусь в грустный день.
– Что тебя привлекает в женщинах?
– Прежде всего, честность. Скромность. Порядочность. Ум…
– Вот ты идёшь по улице, навстречу тебе группа девушек. Какие тебя привлекут?
– В моем представлении физические характеристики котируются не так высоко, как личностные.
Вот же, завернул!
– Ты серьёзно? То есть, когда ты в постели с женщиной, у тебя встаёт на её порядочность, а не на…