Амина Асхадова: Нелюбимая жена

Глава 1

Мила

– Янис, ты вернулся? – спрашиваю, услышав в коридоре знакомые шаги.

На кухне пахнет розмарином и жареной курицей. Я ставлю на плиту соус и украдкой смотрю на себя в небольшое зеркало над столом, чтобы точно быть уверенной, что выгляжу красиво. Даже спустя годы брака для меня это остается важным пунктом в наших отношениях.

Обычно я слышу его шаги еще на лестничной площадке, и при встрече у меня всегда екает сердце.

Да, мы женаты пять лет, а я до сих пор чувствую его возвращение кожей.

Выключив соус, встречаю мужа на пороге, потому что так и не дождалась от него ответа.

– Ужин почти готов, – говорю я, пытаясь выглядеть непринужденной. – Еще пять минут.

– Привет… – он скользит по мне взглядом, просто хлопая дверью, но не закрывая ее на замок.

Мой муж высокий, плечистый и статный – брюнет с выразительными глазами, от которых когда-то у меня перехватывало дыхание. Его всегда выделяли из толпы – и за внешность, и за то спокойствие, которое он внушал окружающим.

Все подруги мне завидовали:

«Да, повезло тебе, такого мужчину отхватила».

«Повезло, что они расстались, и он обратил на тебя внимание», – это они говорили про бывшую Яниса, которую он долго не мог забыть. Она бросила Яниса и уехала жить заграницу, по последним сведениям она вышла замуж за испанца. Ее звали Алиса, и все в городе знали об их расставании. Мы с Янисом встретились уже после нее и, слава богу, со временем ему удалось стереть ее из памяти, а я ему в этом помогла, окружив его любовью и заботой…

– Проходи на кухню. Я сегодня пораньше освободилась после работы, успела приготовить ужин…

Янис кивает и уходит мыть руки.

Я выключаю плиту, поправляю волосы и снова машинально бросаю взгляд в зеркало на стене. Немного уставшая, худая, с аккуратно уложенными каштановыми волосами, большими голубыми глазами и легким румянцем от жара кухни, но иногда мне все равно кажется, что в этих отражениях я уже не я. Я – ожидание.

Дело в том, что мы живем в этой квартире уже пять лет. Небольшая двушка на седьмом этаже, окна выходят во двор, где по утрам старики кормят голубей. Когда мы только сюда переехали, планировали пожить год, максимум два – а потом купить дом за городом, где будет простор, сад, детская комната с голубыми стенами и маленькая кроватка у окна.

Но год за годом все оставалось так же. Те же стены двушки, запах кофе по утрам, два бокала на столе, два халата на крючке. И – тишина.

Тишина оглушающая, такая, в которой слышно, как бьется сердце, когда видишь очередной отрицательный тест. Врачи говорят – не стоит зацикливаться, но как не зацикливаться, если вся твоя жизнь теперь делится на эти дни – «до» и «после», на надежду и провал?

Когда Янис садится за стол, я сразу понимаю, что что-то не так.

Он не смотрит в мою сторону и почти все время молчит. Обычно он здоровается, шутит, целует меня в макушку, спрашивает, как дела на работе. А сейчас от него будто веет холодом. В нем читается не просто усталость, а тяжесть – густая, вязкая… холодная…

Я ставлю перед ним тарелку, кладу вилку и нож, сажусь напротив.

Пауза растягивается, и я решаю ее нарушить:

– Я думаю, в этом месяце… снова ничего не получится, – тихо произношу. – Делала тест три дня назад. Отрицательный. Уже надоело делать тесты, больше не буду…

Янис не поднимает взгляд. Только сжимает кулаки.

Я замечаю, как на скулах у него дергается мышца.

– Не переживай, – говорю мягко, стараясь не дать голосу дрогнуть. – У нас все получится, я уверена. Мы просто должны подождать.

Но он не слушает.

Медленно отодвигает тарелку, будто вкус еды стал ему невыносим, и вдруг – поднимается с места и садится передо мной на корточки.

– Янис, что с тобой?

Его колени упираются в край стола, руки сжаты в кулаки. Он не смотрит мне в глаза, только тяжело дышит, будто собирается с силами.

– Милая, – глухо говорит он, – я сегодня был на совещании в бизнес-центре… и кое-кого там встретил.

Я улыбаюсь, стараясь разрядить атмосферу.

– Кого? – спрашиваю.

Кладу ладони поверх его кулаков – они теплые, напряженные.

Но он тут же отстраняется.

Пауза.

Медленный вдох.

– Я встретил Алису, – произносит он тихо. – С маленькой дочкой.

Я замираю.

Имя режет слух, как лезвие.

Алиса.

Та самая Алиса. Первая любовь, его единственная и та, с которой он когда-то жил, мечтал, которую не смог забыть.

– Не знала, что у нее есть дочка…

– До сегодняшнего дня я тоже не знал.

Моя грудь будто сжимает стальной обруч.

Предчувствие щекочет нервы и вибрирует на кухне.

– Милая… – его голос почти шепот. – Я узнал, что у меня есть дочь.

Мир на мгновение перестает существовать.

Я слышу только свое дыхание и вопрос:

– Дочь?

Янис молчит, но этого молчания достаточно.

В жизни моего мужа были две женщины: любимая и нелюбимая.

Алису он любил до безумия, и от их расставания он так и не оправился. А я всегда была его нелюбимой. Его верной нелюбимой женой.

– Ей четыре с половиной года, – добавляет он после долгой паузы. – Я видел ее дочь. Она… моя копия. Алиса не стала ничего скрывать. Сказала, что хотела рассказать раньше, но… не знала, как.

Я выталкиваю из себя вопрос:

– И… что теперь?

Он делает еще один вдох. Длинный, тяжелый.

– Я не могу не попробовать с ней, – говорит тихо. – Понимаешь?

Не понимаю. Но сил хватает только на один единственный вопрос:

– Ты уходишь? Уже? – спрашиваю наконец. Голос звучит чужим.

Муж смотрит на меня впервые за весь вечер. Взгляд усталый, будто он уже все решил.

– Да, – отвечает просто. – Ты же знаешь, я ее всегда любил, Мил. Я женился на тебе, чтобы забыть ее, но у меня не получилось. Прости.

Глава 2

Когда мы только познакомились, Янис еще был разбит.

Он не скрывал этого – не мог скрывать.

Я видела, как он сжимал челюсти, когда кто-то из наших друзей произносил имя Алиса, как опускал глаза, как будто это слово обжигало.

Они были вместе почти пять лет. И, кажется, он любил ее так, как не умеют любить дважды.

После их расставания он долго не мог прийти в себя.

Его бросало в крайности: то вспышки раздражения, то глухая тишина, то бессонные ночи, когда он просто сидел у окна и смотрел в никуда.

Он редко говорил о ней, но я чувствовала – она все еще где-то рядом. Не в теле, а в нем самом – в его мыслях, в его мозгу! У него под кожей…

Я знала, что тогда он был другим – мягче, живее, открытее, а потом будто стал человеком после пожара – красивым, но обожженным.

И я… я все равно пошла к нему.

Не потому, что не видела его боль, а потому что хотела стать для него спасением. Хотела, чтобы он полюбил меня так, как когда-то любил ее.

Иногда я ловила себя на том, что завидую женщине, которую никогда не видела.

Алисе.

Когда мы с Янисом познакомились, она уже укатила в Испанию, а я осталась залечивать его раны.

Ей принадлежало то, чего я, возможно, никогда не получу.

Его первая любовь. Его безумие. Его боль.

Я не разлучала их – они расстались еще до меня, но я, наверное, воспользовалась его разбитостью.

Вошла в ту пустоту, что осталась после нее, и заполнила собой все пространство, надеясь, что в один день он проснется и поймет: теперь его жизнь – я.

Он перестал упоминать ее имя примерно через год после нашей свадьбы.

Я тогда подумала, что все. Что она – прошлое.

Что я наконец победила призрак, с которым делила его сердце.

Но сегодня она снова вернулась в нашу жизнь. Не одна, хуже – с ребенком. С маленькой дочкой от моего мужа! Я знаю, что девочка ни в чем не виновата, но, господи, кто бы только знал, как мне плохо!

В квартире тихо.

Слишком тихо.

Я сижу на кровати, прижимая колени к груди. Прошло, наверное, несколько часов с того момента, как Янис сказал, что у него есть дочь.

Он так и не притронулся к ужину. Просто молча сидел, потом встал, пошел в ванную, умылся и сказал, не глядя на меня:

– Я… переночую сегодня в гостевой.

Я просидела перед столом еще минут двадцать, смотря в одну точку.

Когда он проходил мимо меня, я почувствовала его запах – тот же, знакомый, родной, запах мужчины, которого я люблю, но я уже поняла: он еще здесь, но уже не со мной.

Он рядом с Алисой.

Я ложусь на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и кусаю ткань, чтобы не закричать.

Или чтобы закричать так, чтобы он не услышал.

Плечи трясутся, дыхание сбивается, а в груди будто раскаленное железо…

Пока что мне кажется, что все это сон. Что сейчас дверь откроется, он тихо войдет, обнимет, скажет, что это глупая ошибка, что я – его единственная, что у нас все получится.

Но я слышу звук воды из ванной, приглушенные шаги, и по-прежнему остаюсь одна, понимая – нет, это не сон.

Я вытираю слезы, сажусь, пытаюсь отдышаться. Комната кажется чужой, а воздух тяжелый, как перед грозой.

Я иду, не думая, босиком по холодному полу.

Что я хочу найти на кухне? Что?

На столе – тарелка с остывшим ужином, рядом – телефон Яниса.

Экран светится. Сообщение.

На секунду я замираю, потому что…

Потому что я не должна. Не имею права.

Но внутри уже все горит, все болит, и разум бессилен перед этой жгучей смесью любопытства и отчаяния.

Я беру телефон.

Палец дрожит, когда провожу по экрану.

Сообщение от неизвестного контакта.

На аватарке – женщина и девочка. Маленькая, с темными волосами и огромными глазами – точь-в-точь как у Яниса.

Мне становится трудно дышать.

Я открываю переписку, а там фотографии.

Много фотографий.

Девочка – в песочнице, с мороженым, в детском саду, с бантиками, с рисунками в руках.

На каждой фотографии – эти глаза. Эти черты.

И в каждой фотографии – часть его.

Я не вижу ни одного слова, ни одной строчки. Они даже не переписывались, просто сегодня весь день она шлет моему мужу фотографии с их дочерью.

Меня пронзает такая боль, будто кто-то вырвал из груди сердце и оставил вместо него пустоту.

Я закрываю переписку, кладу телефон обратно, стараюсь не дышать, будто это поможет остановить боль.

Но боль не уходит.

Она только нарастает.

Я возвращаюсь в спальню. Свет выключен. В комнате темно, но я чувствую, как по щекам снова текут слезы. Они горячие, соленые, бесконечные.

Я сжимаюсь под одеялом и прижимаю подушку к лицу, пытаясь заглушить рыдания, чтобы он не услышал, но где-то среди этих судорожных всхлипов я слышу его шаги.

– Милая… – его голос глухой.

Я не отвечаю.

Он делает паузу, и в ней я чувствую его растерянность, его вину, но не любовь.

– Я, наверное, уйду. Тебе будет лучше сегодня без меня.

Потом тише, будто стыдясь:

– Вещи заберу, когда тебя не будет дома.

Я перестаю дышать.

Тело будто каменеет.

– Ты уходишь к ней? – шепчу хрипло.

Он медлит.

– Нет, – наконец отвечает. – Я сниму номер в отеле.

И все.

Дверь тихо закрывается.

Хлопок – глухой, короткий.

И тишина снова накрывает квартиру, но теперь она другая – мертвая.

Я сжимаю одеяло, утыкаюсь лицом в подушку и наконец позволяю себе кричать.

Кричу от боли, от бессилия, от любви, которая теперь – только внутри меня.

Я не помню, как засыпаю, а когда просыпаюсь – солнце уже заливает комнату.

На подушке следы слез.

Я прислушиваюсь к тишине и вдруг понимаю: вот она – моя новая жизнь. Без него.

Глава 3

Все эти дни я стараюсь не думать, не вспоминать и не чувствовать – я стараюсь просто существовать.