Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 3 (страница 2)
Воледару хотелось верить в это, верить, что этого места коснулась длань Господа, потому что только так можно объяснить победу, которую одержал князь. И хотя местом начала штурма можно было выбрать любой участок границы в пределах сотни километров в обе стороны, но именно по причине нахождения здесь этой святой реликвии штурм состоится здесь. Может, и в этот раз произойдет чудо. Но была и еще одна причина выбора этого места, а именно наличие железодеев прямо у границы нейтральной полосы и Беловодья.
Переведя взгляд снова на лагерь железодеев, Воледар попытался разглядеть светящийся барьер арки, что установил еще Дамитар. И хотя с такого расстояния не разглядеть, но он точно знал, что прямо за ним стоит парочка железодеев, которые даже не пошевелились с того самого момента, как был установлен барьер.
Дамитар учил, что победить можно даже превосходящего противника, если использовать его слабую, а свою сильную сторону. И не то чтобы это были откровения, но слабые и сильные стороны, как этих дьявольских отродий, так и созданного им воинства, Дамитар знал лучше, чем кто-либо.
К слабостям железодеев князь относил зависимость от летающих машин и утверждал, что в сражениях только с пехотой силы равны. Ну а на совете посчитали, что сильной стороной будет знакомая местность и опыт предыдущего сражения, где приходилось штурмовать позиции железодеев. И все это складывается воедино именно здесь, у бывшего лагеря железодеев. Если, конечно, та штуковина, что доделал Никфор, сработает как надо. Но даже без нее шансов на победу куда больше, чем непонимание, откуда ждать удара при пересечении границы в другом месте. Да и выбив этих железодеев, другие появятся не скоро, не могут же они находиться повсюду в землях Беловодья.
Сам план штурма обговорен в мельчайших подробностях, этому-то у князя научились. Хотя Воледар признавался сам себе, что было бы легче по старинке: построились и с боевым кличем помчались прямо на врага, без всякой утайки. Но такое он даже не озвучивал, так как видел, к чему подобное приводит.
Всматриваясь еще минуту, Воледар разглядел лишь отблески барьера и, не удержавшись, решил убедиться, что ничего не изменилось. Потянувшись к деревянной коробочке, что стояла здесь же, он щелкнул на ней рычажок. После чего наклонился и, стараясь говорить прямо в небольшие прорези, будто опасаясь чего, спросил:
– Капитан, что там у тебя? Истуканы стоят?
Точно такая же коробочка была в руинах лагеря железодеев, рядом с которой находился тот самый капитан княжеской дружины. Коготь услышал вопрос, высунулся из-за укрытия и, бросив взгляд на барьер, тут же вернулся обратно.
– Стоят, будь они не ладны, – буркнул он, не наклоняясь к гласу, но Воледар его услышал.
Это было самое слабое место в плане штурма. Да, помимо этих двоих, наблюдатели сообщили еще как минимум о сотне этих дьявольских отродий, прячущихся где-то среди деревьев. Ну и машины на гигантских колесах тоже имеются. Только вот почему они ничего не предприняли за месяц стояния? Могли бы и укрепления какие построить. А так стоят себе, будто ждут чего-то. И это вот чего-то сильно тревожило как Воледара, так и Когтя.
– Твои готовы? – вновь прозвучал вопрос Воледара из гласа, и Коготь бросил взгляд на десяток гвардейцев, что стояли на коленях перед капелланом.
Это был десяток, который входил в отряд самого Когтя, а остальные рассредоточены по развалинам лагеря, и вскоре всем им предстояло первым перейти на ту сторону. В эти минуты Коготь ощущал покалывание на кончиках пальцев, как и всегда перед дракой. А еще он чувствовал уверенность, что все получится. Это уже не те сражения с железодеями, когда в бой приходилось идти с одним чародином и голой задницей. Теперь на каждом гвардейце была броня из чаровых поверхностей, практически полностью покрывающая тело, даже голову. Нечто подобное было только у святороков, поэтому он хорошо представлял, на что способен вой в такой броне.
– Готовы! – твердо ответил гвардии капитан.
Услышав это, Воледар кивнул, забывшись, что Коготь в пятистах метрах от него, и, включив еще пару гласов, сказал:
– Начинайте.
На другом конце, где прозвучала эта команда, один из гласов находился в чаровом поезде, что стоял у самой границы земель октанитов.
– Нам дали добро! – воскликнул Никфор, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения и обернувшись, бросил. – Мирош давай!
– Ага, сейчас. – ответил сержант и замкнул цепь проводной связи, после чего сглотнул и перекрестился.
Мирош не видел, как в кабине поезда засветился сигнальный символ, но прекрасно понимал, что будет дальше. Поэтому он ухватился за поручень, впрочем, как и все вои из его отделения, и с округлившимися глазами наблюдал через отсутствующие стенки вагона, как начала удаляться земля. И пока он периодически бросал взгляды назад, где у непонятной штуковины возился названный брат князя, поезд успел подняться на высоту около тридцати метров, после чего тронулся в сторону предстоящего штурма.
Команда о начале штурма прозвучала не только в чаровом поезде, но и в схроне пушкарей, что находился в пятидесяти километрах от лагеря железодеев. И, получив однозначный приказ, Ярхип также замкнул ключ на деревянной коробке проводной связи и, набрав побольше воздуха, крикнул:
– Приготовиться к стрельбе!
В то же мгновение чаровый потолок над кувалдой бывшего кузнеца отошел в сторону, открывая вид на чистое небо. Да, никто не стал выдумывать что-то новое, и пушкари использовали все те же схроны, что и в последнем штурме, и Ярхип был с этим согласен. А чего выдумывать, если тут все уже оборудовано, да и считай пристреляли место, только немного ствол повернуть в сторону, и все, можно посылать гостинцы этим дьявольским отродьям.
– Заряжай! – снова крикнул Ярхип, и у него на душе вдруг стало тепло, когда он увидел, как его расчет уже изготовил пушку, но сигналы от других расчетов все не приходили.
Он испытывал гордость за выучку своих людей еще секунды две, пока практически одновременно не засветились сигнальные символы о готовности остальных орудий. И тогда он, вместе с замыканием другого ключа, выпалил:
– Огонь!
Земля вздрогнула, когда почти десяток кувалд разом рявкнули, выплескивая из стволов пламя и стальные болванки. И пока первые снаряды еще только набирали высоту, повинуясь инерции, расчеты кувалд уже заряжали следующие.
А в это время на наблюдательном пункте, что находился в окопах, Воледар шумно выдохнул и перекрестившись тихо произнес:
– С Богом.
* * *
Тянулись минуты, и в ожидании штурма замерло буквально все. Трава не колыхалась, а снаружи окопов не доносилось ни звука, что издают разные твари, будто сама природа притихла. И вот, наконец, подул легкий ветерок, задувающий в смотровую щель пыльцу с поля, но по-прежнему ничего не предвещало перемен.
Ветерок становился все сильнее и сильнее, и теперь, чтобы нормально дышать, Воледару пришлось повязать тряпицу, прикрывая нос и рот. А спустя еще минуту ветер усилился настолько, что в смотровую щель начали залетать мелкие камни и сухие ветки, но это не согнало бывшего святорока с места. Нечто подобное он и ожидал, когда услышал от Никфора, как должен работать громовик.
Неожиданно позади из окопов донеслись возгласы, приглушенные воем ветра.
– Гляди, гляди!
– Господи, помилуй!
Воледар подошел к краю смотровой щели, чтобы все, что залетало внутрь, не так било по лицу, и, присев, попытался разглядеть, что встревожило воев. Его брови поползли вверх, когда он увидел приближающуюся стену пыли и голубую черточку, над которой все небо заволокло беснующимися тучами. Нет, он и раньше видел, как заворачиваются облака в непогоду, но сейчас это было куда страшнее. Черные, как ночь, облака набегали друг на друга, клубились и выворачивались наизнанку, будто пытаясь ужаться в комок. Но еще было заметно общее вращение вокруг центра, которым являлся чаровый поезд.
Внезапно Воледара ослепила вспышка, а на сетчатке его глаз осталась ветвистая молния, что пробежала по облакам, а затем устремилась к земле. А через мгновение раздался оглушительный треск, заставивший Воледара присесть еще ниже. Но это был только первый вестник, потому что уже через несколько секунд молнии стали бить постоянно, как паутина расходясь вокруг чарового поезда. Зрелище было насколько завораживающим, настолько же и пугающим. А в мыслях Воледара крутилось только одно утверждение: что на такое способен лишь…
– Господи! – прошептал он и медленно осенил себя крестом.
Пыль, мелкие камни, трава и все, что плохо лежало, перемешивалось в воздухе, и вся эта масса мчалась с невероятной скоростью, заворачиваясь по кругу и поднимаясь все выше. Он еще с минуту наблюдал, как стремительно приближалась эта стена, а затем спохватился и прильнул к одному из гласов. И все потому, что любой идеальный план является таковым лишь до начала его реализации.
В это время Никфор стоял у громовика, на ходу подстраивая его параметры, и периодически поглядывал наверх, где уже практически сформировалась воронка. Ему хотелось прикрыть уши, потому что оглушительный треск и вой ветра стоял даже здесь, и это в относительном затишье эпицентра бури. Но, несмотря на стоявший грохот, он все же расслышал крик Воледара, доносящийся из гласа: