– Тебе просто нравится этот Блайнер.

– Нравится, – признал полковник Скоуэр. – И уже одно это о многом говорит. А ведь я его представлял своим внучкам. Он рассыпался в благодарностях и улыбках, но ни одну к алтарю не позвал, хотя я бы брак одобрил. Не просто одобрил – был бы рад.

– Вот я и говорю, что женитьба на Боллар – политическое самоубийство. Мог бы стать твоим… почти зятем.

– Тогда ему пришлось бы считаться со мной и в личной жизни, вместо этого он взял в жёны Боллар, и теперь влияние на него я имею сугубо профессионально-наставническое. Нет, Пеннар, Блайнер хоть и сопляк, но совсем не дурак. Я пророчу ему большое будущее.

– Прорицатель из нас двоих я, – проворчал император, не желая признаваться, что ему Десар тоже вполне симпатичен. Впрочем, как и его старшие братья, особенно командор Седьмой эскадрильи. Хороший выводок получился у покойного Батара Блайнера, получше, чем у многих.

– Ну так напророчь, что нам с нортами делать! Через нортбеннскую ячейку СИБа прищучить их никак не получится: во-первых, я не уверен в лояльности агентов; во-вторых, людей там слишком мало.

– В лоб действовать нельзя. Если снимать ноблардов, то исключительно по делу с кевредовыми доказательствами вины, – вздохнул Пеннар Первый. – А таких у меня нет.

– И у меня нет, – в тон ему вздохнул Скоуэр. – Хотя я копаю, поверь.

– Мои люди тоже копают, но вот какое дело: всё вроде и на поверхности лежит, каждая собака знает, как обстоят дела, а как начнёшь цепляться – так и получается, что круги по воде ловишь.

– Я буду и дальше рыть в том направлении. Эти их политические кружки… Так и хочется всю сепаратистскую скверну в зародыше задавить!

– Сам знаешь, нельзя. Эти закроем, новые появятся, только тайные и ещё более радикальные. Однако проблему нортов необходимо решать… Жёстко, тотально и желательно бескровно, а мы оба знаем, что так не бывает.

– Говорю же: давай я отправлюсь в Нортбранну на пару месяцев, постараюсь навести там порядок, – вновь предложил полковник.

Энтузиазмом он, разумеется, не горел, однако такое дело абы кому не доверишь. С сыновьями ему не особо повезло – кто погиб, а кто не подходил на серьёзную руководящую должность, поэтому теперь Скоуэр вкладывался во внуков. Да только Скейн, несмотря на всю подготовку, был пока под другое заточен. Пеннар их с Арданом натаскивал на дворцовые интриги, руководство небольшими силовыми операциями и дипломатию, СИБовской агентурной работы внук ещё не нюхал. А зря. Надо забирать его к себе. Засиделся он возле Пеннара. Пора вводить его в курс дела. Ой как пора!

Целители давали полковнику ещё лет пять. Если он здоровье побережёт и будет регулярно отдыхать, то семь, но он же был реалистом. Значит, горизонт планирования – пять лет. За это время надо Скейна и ещё хотя бы двоих внуков обучить и подковать так, чтоб умели при необходимости копытом бить прямо промеж глаз. А потом можно и умирать спокойно.

Император обдумывал предложение долго, тщательно взвешивал и так и эдак, но всё же решил:

– Нет. Ты мне нужнее в столице. Ты ослабишь столичный СИБ, если двинешься в Нортбранну с сильной командой, а без неё тебя могут убрать. Одно дело Ардан со Скейном, они привыкли друг друга прикрывать и страховать, да и кровь у них пока горячая, самое время воевать да девок раздевать. А тобой я рисковать не могу. Обезглавленный СИБ мне сейчас хуже ножа в боку. Я обдумаю ситуацию, а пока буду держать связь со своими людьми в Нортбранне. И ещё одно… Ты для Скейна жену ещё не подбирал?

– Нет. Он не заинтересован в браке. Говорит, жены Ардана хватает, чтобы им обоим нервы трепать.

– Я бы хотел, чтобы он поухаживал за Валери, когда она вернётся. Парень он обаятельный, умный, обходительный. Ему я могу доверить дочь.

– Это… большая честь, – сощурился полковник, обдумывая новый расклад. – Впрочем, я понимаю твои резоны. Скейн действительно сможет позаботиться о принцессе, а Ардан поддержит. Я поговорю с внуком, однако неволить его не стану. Скейн не из тех, кого можно принудить или сломать, а портить с ним отношения я не хочу.

– Ты же не думаешь, что я буду мучить дочь после всего, через что она прошла? Разумеется, на Валери я давить тоже не стану, просто пусть присмотрятся друг к другу. Дело молодое. Он – парень видный, она – настоящая красавица. Дары у них сочетаемые, всё же пусть дальние, но родственники. И для меня Скейн – куда более желанный вариант, чем какой-нибудь… Роделлек.

– С чего бы ты о нём заговорил в этом ключе? – удивился полковник. – Даже если между ними что-то и есть, то он принцессе не пара, и первый, кто это прекрасно понимает – он сам. Да и вряд ли он рядом с ней задержится надолго… Не тот типаж.

Император о видении не проронил ни слова, словно став озвученным, оно обрело бы некую легитимность, и с ним пришлось бы считаться. Вместо этого он сказал:

– Я просто хочу, чтобы у Валери во дворце был надёжный кавалер. Пусть даже до помолвки дело не дойдёт или дойдёт не сразу. Не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой рядом с женатыми братьями.

– Может, вызовешь со службы Трезана?

– Возможно, вызову, но только если выбора не останется. Пусть набирается опыта, скоро придётся выделять авиацию в отдельное направление, и возглавить его должен доверенный человек, знающий систему изнутри.

– И то верно. Недолог час, когда в чью-то умную голову придёт мысль бомбить с воздуха не только кантрадов, но и города.

– О, поверь, она уже приходила – и не раз, просто ресурсов на это пока не хватает, – ответил император и на несколько секунд замолчал, а потом попросил достаточно спокойным тоном: – Пожалуйста, отправь в Нортбранну подкрепление Блайнеру и обеспечь благополучное возвращение Валери. И держи меня в курсе. Хочешь, я распоряжусь, чтобы тебе подали обед?

– Нет, я поеду домой. Ещё не ложился, а время уже за полдень, – поднялся с места Скоуэр и сердечно попрощался с императором.

Раньше полковник дружил с отцом Пеннара, но того уже нет в живых, а сам Пеннар давно поседел и скоро станет стариком. Как же быстро течёт жизнь! И ведь не остановишь этот стремительный бег…

Когда посетитель ушёл, император отправился в постель – через несколько часов ему серпом по нервам пройдётся заседание Дневного Синклита, надо попытаться привести их в порядок и поспать хотя бы недолго…

Удивительно, но он всё-таки уснул. Проснулся от привычного мелодичного перелива колокольчиков.

Надо сменить звук. Раздражает. Опять раздражает!

Секретарь, бледный от недосыпа, уже ждал его с документами. Так-то у Пеннара их двое, дневной и ночной, да только у второго беременная жена случайно провалилась в заброшенный колодец, едва не утонула и сильно пострадала. Как вообще умудрилась и чего ей дома не сиделось? Пеннар Первый лично послал ей открытку с горячими пожеланиями скорейшего выздоровления. Она даже не представляла, насколько искренними.

Надо брать третьего секретаря.

На заседание свежесформированного Дневного Синклита, проходившее в том же зале, что и встречи Ночного Синклита, Пеннар отправился сытым, относительно спокойным и даже уравновешенным.

Дочь жива и вернётся во дворец. Это главное. А мужика по вкусу позже подберёт, их здесь вьётся, как шмелей вокруг карамельного цветка, и каждый будет только счастлив получить руку принцессы.

В другой ситуации он бы, возможно, рассмотрел династический брак для дочки, но на долю Валери выпало слишком много испытаний, поэтому пусть выбирает любого, но только не Роделлека. Кстати, ещё предстояло выяснить, кто именно её похитил. Не норты, не эстренцы, а кто?

Заседание, как обычно, началось с нудных формальных приветствий. Секретарь перечислил и записал всех присутствующих пофамильно, начиная с левой руки Пеннара Первого. Император уже почти всех знал наизусть, однако во избежание ошибки протокол всё же соблюдался строго – не хватало ещё перепутать, подумают, что он в маразм впадает.

Дождавшись момента, император взял слово:

– У нас с вами сегодня на повестке земельный вопрос. Мои доверенные люди сейчас находятся в степях под Ре́тером. Как вам, вероятно, известно, в Имперской Канцелярии есть отдельное Управление, ведающее земельными наделами – УправЗем. Так вот, оный УправЗем выделил огромную территорию, подходящую для освоения и сельского хозяйства.

– Это, часом, не пустынные ли земли имеются в виду? – деловито спросил инто́рд Менеста́н, которого Трезан окрестил Вулканником, и это прозвище императору понравилось.

– Степные. Мои старшие сыновья сейчас как раз занимаются разработкой инфраструктуры, разметкой и строительством дорог, вопросами создания общей ирригационной системы. Мы планируем активно развивать регион.

– Так вы планируете решить земельный вопрос за счёт выселения полуденников с насиженных территорий? Нас в первую очередь интересуют пахотные земли рядом со столицей! – заявил Вулканник.

– Эти пахотные земли уже имеют своих собственников. Мы подготовили законопроект, по которому все семьи с тремя и более детьми получат наделы под Ретером.

– И что, наши люди должны поднимать целину, пока полуночники сидят на всём готовом? – раздражённо спросил он, и император понял, что пора ставить его на место.

– Ваши люди могут ничего не поднимать, однако смею напомнить, что пахотные земли, которые вы упоминаете, не всегда были таковыми, кто-то когда-то начал их обработку, вложил в это деньги и труд. Если вы пришли сюда, думая, что я вас озолочу и наделю чужими землями, то вынужден разочаровать. Все присутствующие если и получат наделы, то исключительно в порядке общей очереди и в том случае, если не имеют во владении других участков. Я также планирую выдавать земли в хаотическом порядке, дабы один клан не смог получить большой надел. И можете быть уверены, что безземельные полуночники, имеющие заслуги перед Империей, также получат участки, дабы не создавать монорасовых агломераций. Империя взяла курс на освоение восточных степей, и она пойдёт этим курсом вне зависимости от вашего желания. Вопрос лишь в том, захочет ли Дневной Синклит предоставить полуденникам возможность получить земли. Если нет, то я найду, кому их раздать.

– Прежде чем принимать решения, мы должны всесторонне изучить вопрос, – прозвучал голос одного из оппонентов Вулканника.

– Однако из глубочайшего уважения к вам, инторд Менестан, ваш клан подыманием целины заниматься не будет, за этим я прослежу лично, – закончил император, глядя тому в глаза. – Оставим это менее притязательным и не столь взыскательным гражданам.

После этих слов Дневной Синклит довольно оперативно пришёл к мнению, что законопроект достоин внимания и всестороннего изучения.

Вопрос целины на совещании больше не поднимался.

Двадцать вторая неприятность, наполненная верой

Пятое сентабреля. На рассвете

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Шаги бандитов давно стихли за дверью, и безмолвие давило.

Наш соглядатай устроился в уголке возле двери и не сводил глаз, разглядывая то Мелена, то меня, но больше, конечно, меня. Постепенно его взгляд из любопытного стал откровенно навязчивым и липким. Он даже ухмыльнулся, явно вспоминая обещанное главарём знакомство «поближе».

Меня всё ещё мутило от отравы, и мысли путались, но я изо всех сил пыталась сосредоточиться на том, как выбраться из западни.

Какие у нас варианты? Дело ведь даже не в парнишке – он Мелену не соперник, это ясно, как лунная ночь. Вопрос в том, как снимать ошейники, да ещё сразу два.

Голова загудела от неимоверных усилий придумать несуществующий выход, зато апатия отступила окончательно.

Я посмотрела на своего героя, сидящего напротив, и вспомнила выражение его лица в тот момент, когда он решил не рисковать мною. Своей жизнью наверняка рисковал не раз, а моей – не стал. Не захотел. Позволил избить себя, но не позволил ранить меня.