У меня мысли никогда не было, что он мне изменяет. Я доверяла ему. У нас были хорошие отношения. Он всегда себя позиционировал, как примерный семьянин. И я даже не заметила, как вдруг резко он изменился. Или изменилось что‐то у него внутри.

Подъехав ко двору, я еще некоторое время сидела в машине, не решаясь зайти в дом. Вроде понимала, что дети взрослые, объяснять на пальцах ничего не придется, а все равно волновалась. для них семья – это мама и папа. Мы всегда были вместе, вчетвером. Все праздники ― Дни рождения, утренники, Новый год. Другого они не знали. И пусть сейчас каждый из них жил своей жизнью, отдельно от нас. Они всегда приезжали к нам с папой.

Подняв голову с руля, я поняла, что мои щеки мокрые от слезы. Плакала безмолвно и даже не заметила, погрузившись в свои мысли.

Мне очень хотелось поговорить с Борисом, но одно для себя я решила точно ― как раньше уже не будет. Я не смогу жить с человеком, который меня предал. Так мерзко и гнусно. Так отвратительно. Таскался домой после любовницы. Приходил с улыбкой на губах, адресованной мне, а сам перед этим гулял со своим ребенком.

Как же это больно.

Выдохнув и вытерев слезы, я заехала во двор и притормозив, осмотрелась.

Что со всем этим делать я не понимала. Или пока не хотела даже думать об этом. Но как же я была благодарна своему отцу, который когда‐то дал мне хороший совет, и я прислушалась к нему.

Забрав свои вещи и купленные по дороге цветы, на кой черт я их взяла не понимаю, я зашла в дом. Дети уже ждали меня. Инна подметала рассыпанную крупу, а Илья, хмурясь, сидел за столом с чашкой кофе.

– Привет, ― выдохнула я, проходя на кухню и присаживая за стол.

– Привет, мам, ― напряглась дочка, отставляя веник с совком в сторону.

– Что‐то случилось? ― Илья нахмурился еще сильнее.

Я кивнула.

Сын подобрался, отставил чашку и подался вперед.

– Дочка, присядь.

– Мам, ты пугаешь нас! ― возмутилась она, присаживаясь там, где обычно сидит отец, во главе стала.

– У меня для вас две новости.

– Ты плакала, ― Инна протянула руку и накрыла мою ладонь.

Я постаралась сделать лицо, как можно проще. Но душевная боль все равно одолевала меня. не так просто признаваться детям в том, что их отец мудак.

– Отец сейчас в больнице. Попал в аварию.

– Как?

– Как он?

– Ему сделали операцию. Он сейчас в коме. Жить будет, не волнуйтесь.

– Говоришь, как врач, ― возмутился Илья, хватаясь за чашку.

– Вторая новость. Тоже не самая приятная.

– Я еще от первой не отошла, мам.

Инна сжала мою ладонь в знак поддержки, а я порадовалась, что моя девочка умеет сопереживать людям. Сын всегда был более холодным. Но от этого я не люблю его меньше. Они вдвоем мои дети, самые родные люди.

– У отца есть другая семья. Это не просто любовница. У них общая дочь.

– Какого… Мам, ты сейчас серьезно? ― я подняла глаза на Инну и увидела на ее лице не то, что удивление, она была ошарашена.

Я свободной рукой накрыла ее ладонь. Моя девочка, ей больнее всего. Она всегда была ранимой и чувствительной. Всегда остро реагировала и долго переживала. Вот это мне не нравилось. Я не хотела, чтобы моим детям было больно.

– Серьезнее некуда. Ей двадцать пять.

– Фу, какой ужас!

– Что ужас? ― неожиданно произнес Илья, привлекая наше внимание. ― Красивая телка. Неудивительно, что отец на нее запал.

– Что?

Я чуть дар речь не потеряла от услышанного.

– Ты о чем, Илья? ― возмущенно спросила Инна, и я заметила, как по ее щеке скатилась слеза.

– Ты… ― слова давались мне сложно, каждый раз пытаясь что‐то сказать, я не знала, как это сделать лучше, чтобы никого не задеть, ― ты хочешь сказать, что знаешь об этом?

– Знаю. Видел их один раз у торгового центра. Кристина, кстати, прикольная девчушка. И на батю похожа.

Вы когда‐то слышали удар кнута? А представляли, как больно он бьет? Примерно то же самое я сейчас ощущала от слов сына. От человека, которого я родила, воспитала, вложила всю любовь и заботу.

Он говорит, что знает о второй семье отца.

Это как вообще?

– Илья, ты гонишь? Ты знал и молчал?

– Ты когда‐нибудь слышала о мужской солидарности? ― хмуря брови, недовольным взглядом полоснул сестру.

– Ты сумасшедший?

– Дочь, тише‐тише. Успокойся. Илья, а ты когда‐нибудь слышал об уважении к матери?

– Мам, давай без этого, ладно? Время идет, мужику хочется молодого тела. А ты увы, уже тетя в возрасте.

– Как ты смеешь? ― прошипела я, сжимая руку в кулак.

– Илья, ты совсем охренел? ― не унималась дочка.

А у меня больше не было слов. Зато они были у моего сына.

– Твой поезд ушел, мам. Смирись. Вяжи крючком и читай книги, а не жопой маши на танцах. От старости никуда не уйдешь. Да и лучше думай о том, как папе помочь. Ему сейчас будет не просто.

И поднявшись, с грохотом отставляя стул, вышел из кухни.

По щеке скатилась одинокая слеза.

Глава 4

― Мам, не слушай его. Все мужики черствые.

Дочка поднялась со стула и тут же обняла меня, прижимаясь всем телом.

Я чувствовала такую боль, которой не было даже от новости о любовнице Бориса. Мужик мужиком, но, когда твой собственный ребенок бросается такими словами, уничтожая тебя, это будет похлеще любого удара. И самое страшное я не понимала за что он со мной так? мой собственный сын поддержал предательство отца.

– Не плач, мамочка, ― выдохнула Инна, целуя меня в висок.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Я справлюсь, дочка, я справлюсь, ― прошептала я, поглаживая малышку в ответ.

Никогда не думала, что получу удар в спину от сына. Хотя, почему же в спину? Он мне в лицо все высказал.

– Придурок. Я с ним поговорю мам, и он извинится.

– Не надо! ― произнесла чуть резче, чем стоило бы. ― Ни с кем не надо разговаривать. Каждый принял ту сторону, которая ему близка. Инна, я не хочу, чтобы ты прекращала общаться с отцом. Это неправильно. То, что, между нами, никак не должно влиять на ваши взаимоотношения. Ты поняла меня?

– Мам…

– Скажи, что ты поняла меня. Дочь, я очень тебя прошу. Не порть отношения с отцом. Вы всегда были дружны с ним. И сейчас ему нужна твоя поддержка.

– Я постараюсь, мам. Но не обещаю, что это будет легко.

– Понимаю тебя. Легко сейчас не будет никому.

– Мам, прости Илью. Он дурак, сам не понимает, что говорит.

Я кивнула. Зла держать на ребенка не собиралась, но это не означало, что моя боль испарится по щелчку. Ведь правду говорят ― больнее всего делают родные люди.

– Хочешь я останусь с тобой сегодня? чтобы тебе не было грустно?

Я улыбнулась, когда дочка отстранилась и вернулась на стул.

– Нет, милая. Я сегодня вечером хочу побыть одна. Подумаю обо всем, может немного погрущу. Но обещаю, вены резать не буду.

– Мама! Даже не говори мне такого! ― испуганно воскликнула Инна, ошарашенно округлив глаза.

– Прости. Но ты не переживай за меня. Я нужна вам с Ильей, так что никаких дурных мыслей.

– Хорошо. Но все равно не хочу оставлять тебя одну.

– А ты не оставляй, ― я улыбнулась несмотря на душевную боль, ― давай сейчас выпьем чаю? А потом я хочу поехать на занятия и подброшу тебя в город. Ты сюда на чем приехала?

– С Ильей, ― поджала она губы.

– Ну, он наверняка уже уехал. Поэтому, отвезу тебя я. А пока я буду готовить чай, ты мне расскажешь, как у тебя дела в отношениях с Максом.

Ближе к четырем часам я отвезла дочку домой. Инна с восемнадцати лет живет в своей квартире в центре. Квартиру ей и сыну покупал муж, посчитав правильным обеспечить детей жильем. И в этом я с ним была согласна. Когда дети вырастают, то должны жить отдельно. А кто если не родители обеспечат их жильем? Нужно же куда‐то идти, чтобы начинать свою новую взрослую жизнь. И я была рада, что Борис не совсем выжил из ума и помог Инне и Илье.

От упоминания о сыне, на душе снова стало горько. И если бы парень был помладше, я бы могла списать все на пубертатный период. Гормоны шалят, хочется всем доказать, что ты взрослый. Но нет же, парень действительно взрослый, возраст не переходной на что тоже можно было бы списать его поведение. Но нет, двадцать два года Илье.

И где же я допустила ошибку?

Когда проворонила момент изменения его отношения ко мне? И главное, почему?

А ведь если бы Борис себе не позволил изменить мне, то сын бы никогда не посмел так разговаривать со мной.

От этого очень больно. Он посчитал, если отец так ведет себя со мной, значит, я заслужила?

Нет, милый, я тебя безумно люблю, но ты научишься уважать меня. Потому что связь с тобой терять я не собираюсь. Ты моя сын, я твоя мать. Мы должны быть одной семье и поддержкой друг друга.

Припарковав авто около здания спортивного зала, я забрала сумку со сменной одеждой и пошла на тренировку. В зале я смогу немного отвлечься и не думать обо всем происходящем. И особенно о словах сына. Я прекрасно знала, что для своего возраста выгляжу просто прекрасно, и никакие слова не заставят меня думать иначе.

Поздоровавшись с администратором и взяв ключ от шкафчика, я пошла к женской раздевалке. Но как обычно это и бывает, мужская находилась за соседней дверью. И когда я хотела уже зайти в комнату, из мужской раздевалки вышел фитнес‐тренер Руслан. Мужчина тридцати лет спортивного телосложения и ростом не менее ста девяносто сантиметров. Красивый парень, и наглый немного.

– Привет, ― поздоровалась я, открывая дверь в раздевалку.

– Привет, Лера, ― он протянул руку и закрыл дверь, преграждая мне путь.

Нет, он не немного наглый.

– Как дела, красивая девочка?

Я закатила глаза.

Слышать от тридцатилетнего парня «девочка, очень непривычно и странно.

– Руслан, ты опять за свое? Ну какая я тебе девочка?

– Я же говорю, красивая. На тренировку пришла, или потанцевать?

Я выгнула бровь и улыбнулась.

– Все равно не к тебе.

Шлепнула его по руке, и резко открыл дверь.

– И на свидание я с тобой не пойду. Угомонись уже.

Парень улыбнулся и жадным взглядом осмотрел мою фигуру.

Ну нахал.

– Я приду посмотреть на тебя, ― едва слюни не текут, ― нравится, когда ты бедрами крутишь.

Я закатила глаза, и с размаху захлопнула дверь, скрывая в раздевалке.

Надеюсь, я ему прищемила нос. Ловелас недоделанный.

Глава 5

Собрав волосы в высокий хвост, я схватила обувь и бутылку с водой и направилась в зал для танцев. Сегодня он будет занят только после семи вечера, потому у меня было свободных несколько часов, чтобы я могла отлично потанцевать и отдохнуть мозгами. Последние необходимо максимально. Чтобы не сойти с ума от глупых мыслей.

Зайдя в зал, в первую очередь я включила музыку. Не любила здесь находиться в полной тишине, как‐то не комфортно что ли. Зал большой, обустроенный специально для танцев. Здесь просто обязана греметь музыка.

Под веселый трек я стала разминать мышцы глядя на себя в зеркало.

Если кто‐то мог подумать, что у мужиков, в частности у моего мужа у меня не встает, то это не правда. В свои сорок пять я выглядела шикарно. Фигура благодаря танцам просто улетная. Да, я восхищалась собой, и не видела в этом ничего дурного.

Кстати, почему‐то многие считают, что женщине за сорок, то она старая. Улыбнулась на эти мысли, осматривая тонкую талию с красивым прессом. Я признаюсь, даже могу обидеться если меня называют женщиной. Все мы девочки в душе, сколько бы нам не было лет. Красивые, хрупкие, ранимые. Только не все мужчины это понимают.