«Прости, дорогая, – вздохнул тогда Влад. – Пока нет денег. На твой день рождения, хорошо?»

Денег и впрямь стало меньше, чем в Москве. Там ведь и зарплаты были другие. Так что Полина почувствовала себя немного неловко. Ну и постеснялась напомнить о подарке. Пожалела она об этом почти сразу. Влад подарил ей массивное колье с чёрным жемчугом. Даже на вид дорогое. Позже Полина из любопытства нашла колье в интернете. Оно стоило дешевле, чем могло показаться на первый взгляд, но всё равно дороже робота-пылесоса.

Полина как могла изображала радость: снова растягивала губы улыбкой, прикладывала колье поверх своего простого летнего платья. Иногда ей казалось, что внимательный Влад поймёт и расстроится, вон как он глядит на неё. Но Влад только принёс её любимый торт и вино. И колье было забыто, как и робот-пылесос.

Подруги с женского форума утверждали, что это нормально.

«Они не догадаются, даже если им пришлёшь ссылку», – утверждала Зайка1990.

«Мой подарил мне набор сковородок, а ведь я готовлю только на пару!» – поддержала её ЧёРнАя_ПаНтЕрА.

И Полина окончательно успокоилась. Прячущиеся за аватарками и забавными именами подруги понимали её куда лучше, чем те, что остались в Москве. Те, бывшие подруги, полагали, что она слишком долго не возвращается в норму. И при этом они же считали, будто она чересчур быстро вышла замуж.

На форуме никто не собирался расспрашивать её о прошлом. И все поддерживали. Почти как Влад.

Полина потёрла запястье. Нестерпимо захотелось выйти на форум и спросить, бывает ли у кого-то боязнь резких звуков. Но она не могла. Эта часть её жизни тщательно скрывалась за закрытыми дверями. Полина вовсе не хотела исследований, таблеток и принудительного лечения. У неё всё пройдёт само. Она же выходит изредка на улицу с мужем? Вот и одна сможет выходить.

Как ей говорил Влад, и сам, и с помощью своих стикеров: маленькими шажками. Они вместе справятся с этим. Полина вспомнила именинный торт, две розово-перламутровые цифры два и шесть и то, как она задувала свечи. Воск успел немного оплавиться и капнуть на шоколадную глазурь, но она загадала, что всё изменится. И ей удалось задуть огоньки с первого раза. Нет, они просто обязаны справиться. Вместе.

Полина моргнула и потёрла заслезившиеся глаза. Против воли снова всплыли слова. «Сможет». «Убить». «Сможет». «Помни это!» Это все оттого, что она бесцельно таращилась на светлый мерцающий экран с открытым документом. Такое случалось и раньше. Ничего страшного, да ведь?

Полина помотала головой, отгоняя навязчивые слова, и попыталась сосредоточиться на тексте. Ещё немного, и можно наградить себя кусочком печенья, откинуться на кресле и, закрыв глаза, посидеть так в тишине.

Резкий стук в дверь, дробный, словно беспорядочные выстрелы над тихим озером туманным утром, выкинул Полину из её сосредоточенности. Паника накрыла её с головой так резко, что Полина почувствовала себя словно под водой. Сквозь шум в ушах ещё пробивался стук, но сама Полина сжалась в комочек в кресле и что есть силы зажмурилась.

Она снова была не здесь.

Глава 2

Пять лет назад.

Полина жмурится и сжимается, пытаясь занимать как можно меньше места. Мозг словно вопит, что это должно помочь, но он лжёт. Полина зря надеется, что это убережёт её от удара. Такое работало только в кино – ты зажмурился и пропустил страшную сцену. А героя на экране кто-то спас. И ты выходишь из тёмного зала с непривычно расширенными на свету глазами, но тебе нигде не больно.

Жаль, что это происходит по-настоящему и Полина понятия не имеет, как это остановить.

Она знает, что её бьёт сильный мужчина – и больше ничего. За что, почему именно она, что она сделала ему?

Ответов нет.

Очередной удар приходится по лицу, и острая боль отдаётся в макушку, что-то словно хрустит, но Полина понятия не имеет, что это. Она не знает, когда это закончится и когда эти точечные вспышки боли, растекающиеся после удара по телу, приведут к потере сознания. Она же должна потерять сознание от боли, разве нет? И очнуться в другом месте, в хорошем. Хорошее место. Место, где не больно.

Больно.

Как больно!

Слезы льются сами, хотя Полина не плачет. Наверное, у неё что-то повредилось. Её никто никогда не бил, да ещё так сильно. Она продолжает жмуриться и подтягивать ноги к груди, пытаясь закрыть мягкий живот, но это не помогает. Неизвестный с тяжёлым дыханием – он не тратит силы на разговоры – бьёт так, будто копает траншею. Удар, ещё один. Прилетает в не защищённый руками бок, в плечо.

Полина пытается прикрыться, хотя в голове вертится мысль: «Открой глаза! Ты должна его запомнить!» – но Полина не хочет никого помнить. Она хочет, чтобы это закончилось, чтобы ей больше не было больно.

Слишком темно. Слишком страшно. Кричать надо было раньше, когда внезапно вынырнувший из-за кустов мужчина в темной куртке дёрнул её за руку и затащил туда, откуда появился.

Пахнет травой, этот запах ударил в нос первым и давно перестал казаться приятным. А ещё почему-то пахнет куревом, но не от куртки нападавшего, которая воняла только потом, а от окурков, по которым протащили Полину, прежде чем кинуть на землю и придавить коленом. Эти запахи смешиваются с яблочными тонкими духами самой Полины. Духами этими она больше не пользовалась. Никогда.

Перед глазами всплывает скамейка, за которой растёт пышный куст. Шиповник или розы? Почему-то мозг Полины хватается за любой кусочек реальности и цепляется за него так, словно это может спасти. Скамейка выкрашена в белый, а по бокам черной густой краской железные ножки измазаны так небрежно, что часть краски попала на асфальт и на белые рейки. Но фонарь, как и все остальные, не горит. Кругом темно. Как обычно.

…В двери заскрежетал ключ, и Полина беспомощно зашевелила губами, пытаясь вдохнуть немного воздуха.

– Мы подумаем, Мария Николаевна, – мягкий голос Влада подействовал на Полину не хуже укола успокоительного. Только не щипало плечо, как после укола.

Иногда Полина скучала по временам в больнице, когда можно было попросить снять приступ паники с помощью таблетки или укола. Но Влад заметил однажды, что ей придётся в таком случае встать на учёт у психиатра. Разве они хотели этого? Полина точно не хотела. Встать на учёт в больнице для неё было равнозначно тому, чтобы встать на табуретку посреди многолюдной площади и крикнуть: «У меня огромные проблемы!»

Пока они с Владом справлялись с этими проблемами. А паника и страхи… О них не принято говорить. Если подумать, то у кого их не бывало?

– Обязательно приходите вместе с Полиночкой! – визгливо продолжила соседка то, что Полина не расслышала из-за закрытой двери. – Давно её не видела! Всё хорошо у вас?

– Все превосходно, Мария Николаевна, – во всё ещё мягком голосе Влада Полина слышала неприязненные нотки. Они с мужем были так близки, что она могла с лёгкостью определить степень его злости или раздражения с полуслова. Но соседка, конечно, таким умением не обладала.

– А чего тогда не выходит на улицу? – продолжила она с тем наивным болезненным любопытством, что обычно отличало одиноких и ничем не занятых женщин.

Полина как наяву видела, что творится там, снаружи. Лестничная площадка, выложенная квадратами плитки: голубые – гладкие, зелёные – ребристые. Влад стоял у открытой двери и держался за ключ в замке. Всем своим видом он выражал нетерпение: несмотря на улыбку, хмурился; поглядывал на фитнес-браслет; пристукивал ногой; качал дверью. Туда-сюда. Это Полина чувствовала по лёгкому сквозняку, который словно менял направление.

Но соседка не унималась.

Полина выдохнула. Муж приходил на обед не каждый день, только если в автосервисе предполагался день посвободнее. Он предупредил, но сама же записка и вывела её из равновесия, что она совсем расклеилась и пропустила время обеда. А сейчас ещё соседка отнимает его драгоценное время.

На слабых ногах – они такие всегда после паники, словно ватные, – она медленно прошаркала к прихожей. Точно старуха, куда до неё энергичной соседке! Там Влад, теперь можно не скрывать, что она дома. Можно не бояться коридора и того, кто там мог бы оказаться.

Полина выглянула в щель между дверью и стеной. Холодный коридорный воздух мягко остудил её лицо. Она и не заметила, что дома так душно!

Судя по лицу Влада, он сразу понял, что стук в дверь выбил её из колеи. На его нахмуренное лицо скользнула виноватая улыбка.

– Я чуть задержался на обед. – Он указал подбородком на бумажный пакет в левой руке. – Взял нам с тобой суши. А Мария Николаевна хотела пригласить нас в воскресенье на шашлыки. Вот я и объяснял ей, что у тебя мигрени.

Полина слабо улыбнулась в ответ. Получается, ей просто повезло, что Влад опоздал совсем немного? И как он догадался, что она будет слишком разбита, чтобы готовить? Наверное, просто совпало, но как удачно. Из тех совпадений, о которых приятно думать.

Суши Полина не любила, да и в маленьком Вейске они были только в одном ресторанчике, и Полина каждый раз боялась, что отравится рыбой. Но выбор обедов навынос в их городе был не слишком большой, так что она не возражала от передышки на кухне.

– Да, плохо себя чувствую, – растянула Полина губы в кроткой улыбке. – Простите, Мария Николаевна.

Невысокая веснушчатая женщина – сколько ей лет? Пятьдесят? Больше? – мелко закивала в ответ.

– Прости, милая. Забываю всё время про твою мигрень, – таким громким шёпотом произнесла соседка, что, будь у Полины настоящая мигрень, сейчас она бы усилилась во сто крат. А потом уже нормальным голосом добавила:

– Ждём вас в воскресенье с двенадцати!

И она пошлёпала на первый этаж, а Влад так спешно влетел в квартиру, что едва не сбил Полину. Он обхватил её руками, чтобы она не упала, отчего пакет с суши впился ей в бок.

– Соседи совершенно невозможные, – хмыкнул он, щекоча тёплым воздухом её макушку. – Прости, дорогая. Полная безопасность связана с постоянным вниманием к личной жизни каждого жителя этого социума.

– Понимаю. – Полина осторожно вывернулась из его рук. Вообще-то у неё не было проблем с прикосновениями Влада. Пожалуй, только он и мог её касаться совершенно спокойно. Но сейчас, после двух панических атак подряд, она была слишком чувствительна. – Пойдём пообедаем?

– Прости, – снова произнёс Влад. – Время, потраченное на Марию Николаевну, выжрало весь мой обеденный перерыв. Я побегу обратно. На ужин приду голодный, как тигр!

Он всучил Полине пакет с суши и выскочил за дверь. Полина слушала. Один поворот ключа, второй, третий. И торопливые шаги.

Полина подкралась ближе и аккуратно приоткрыла глазок, выглядывая в полутёмный коридор. Иногда, когда у неё не было срочной работы, она могла много времени провести вот так, стоя перед глазком. Соседи появлялись довольно редко, да и гостей тут почти не бывало. Но это подглядывание успокаивало Полину. Это она смотрит за чужой жизнью, а не наоборот.

Но сегодня она позволила себе лишь пару минут. Работы было ещё слишком много, она только начала редактировать текст. Полина осторожно задвинула пальцем шторку на глазке, лишь после этого отстранилась от двери. Мысль, что никто в пустом коридоре не увидел ни лучика света из её прихожей, странно успокаивала.

Она прошла на кухню и сунула суши прямо в бумажном пакете в холодильник. Есть ей пока не хотелось.

Полина снова поставила чайник и вернулась в комнату. Зажала капслок и написала: «МИГРЕНЬ. МИГРЕНЬ! МИГРЕНЬ?» – прямо через чужой текст, потом аккуратно стёрла. Были ли у неё мигрени? Хоть когда-нибудь? Она не помнила. Иногда её тошнило, да и голова болела – последствие сотрясения мозга из того прошлого. Но мигрени? Впрочем, как отговорка они были вполне ничего.

И Полина села поближе к монитору. Глаза забегали по тексту, пальцы на мышке сдвигали документ всё дальше. Она может нормально работать и вовремя сдавать задания. Счастье, что хорошие корректоры и редакторы всё время нужны, а работать могут на удалёнке!