– Нормально, – буркнул Влад, принимаясь за рагу. Он прожевал и мотнул головой. – Прости, дорогая. Я все думаю про приглашение на шашлыки.

– Мы можем не ходить, – заметила Полина и чуть отодвинула коробочку. Передохнуть. – Скажем, что я болела.

– Можем, – рассеянно ответил Влад. – Это не те люди, с которыми хотелось бы общаться.

Полина следила за тем, как мелькала вилка – с аппетитным рагу ныряла в рот Влада и появлялась пустая и блестящая. Это увлекло её сильнее разговора.

– Но надо быть дружелюбными, – продолжал Влад. – Мы выбрали этот район за его безопасность. Это сыграет против нас, если нас будут воспринимать как ненормальных снобов. Хватит уже и того случая, когда мы заказывали продукты на дом.

Глава 3

Вспомнив эту историю, Полина стиснула вилку так, что у неё заболела ладонь. Неприятное воспоминание, ещё одно из тех, каких можно было избежать.

Как и в Москве, они нашли здесь службу доставки и заказали продукты на дом. Как оказалось, это было большой ошибкой. Соседи обсуждали курьера, его внешность, пакеты и то, что можно было в них разглядеть, никак не меньше недели. Безопасность стоила дорого.

Да ещё и явился курьер, когда Влад пошёл в душ. Полина металась, как сумасшедшая курица, по квартире. Сначала стучалась в ванную комнату, потом натягивала поверх пижамы халат, искала карточку. Пароль подошёл только со второго раза, любопытная Валерия Семёновна высунулась из своей квартиры и тут же скрылась за дверью, но Полина не обманывалась этим. Если она правильно поняла местный менталитет, за ней и курьером следили в глазки из всех квартир. Повезло ещё, что курьер был невысокий и ужасно худой парень, почти что мальчишка, заметно младше Полины и ниже на несколько сантиметров. Окажись он высоким и крупным мужчиной, истерика случилась бы с ней раньше. А так она сумела даже запереть дверь, а потом упасть на пол рядом с пакетами и только потом разрыдаться.

Плакала она беззвучно, просто глотая слёзы. Тут её и нашёл Влад. Мокрый, полуголый, он очень испугался за неё. Присел рядом и гладил по голове, пока Полина не ткнулась ему в плечо. Он и обнял её, а потом отнёс в кровать.

Когда Полина вернулась в прихожую, мороженое уже безнадёжно растаяло. Ладно хоть больше ничего не испортилось.

Больше на дом продукты они не заказывали.

– Спасибо, дорогая. – Влад поставил грязную тарелку в мойку и снова подошёл к ней со спины. Полина чувствовала, как напрягаются её мышцы, и ничего не могла с этим поделать. Физиологию победить тяжелее всего, кажется, так сказал её врач при выписке и намекнул, что это будет длиться долго.

«Вам очень повезло, что вы после такого способны заниматься сексом, – отрезал он же, когда она пришла много позже с вопросом про поддерживающую терапию. – Остальное вылечит время».

Он врал. Полина это понимала по тому, как он отводил взгляд и резко рубил фразы. И спустя несколько лет она знала, что была тогда права. Время ничего не лечит. Прикрывает корочкой, под которой рана продолжает гнить. По крайней мере, она чувствовала это именно так.

– Мы и так идём с тобой завтра за продуктами, – продолжил говорить Влад, нависая над её макушкой. – Так что платье я куплю тебе сам. Ты мне доверяешь?

Не дожидаясь ответа, он уткнулся носом в её волосы и шепнул:

– Ты же в курсе, что я отлично знаю твои размеры? – Полина задержала дыхание, когда руки мужа шутливо скользнули по её телу. Это было нежно и привычно, но в постели или в ванной, но не за столом, когда она давится холодными и подсохшими суши.

– В курсе, – ответила она, надеясь, что голос не дрожит. Хорошо бы только она слышала, как оглушительно бьётся её сердце! – Я не против, давай.

– Ты бледная, и испарина появилась, – голос Влада стал обеспокоенным. – У тебя и впрямь мигрень?

– Возможно, – соврала Полина. – Немного тошнит, и голова болит. Есть совсем не хочется.

Суши всё-таки полетели в ведро.

Ей хотелось попросить Влада сделать наоборот. Чтобы вместе они пошли за платьем, а он один сходил за продуктами. Без сомнений, он был прав в том, что знает размеры. Полина не подобрала бы лучше, каждая вещь сидела на ней как влитая. Но вот фасон, цвет, ткань – в этом Влад совершенно не разбирался. До сих пор это нивелировалось тем, что показываться в этих одеждах Полине было некому. Но сейчас… платье было для выхода. Пусть и всего лишь на шашлыки к соседям.

Но она знала, что ответит муж. Он трижды ходил за продуктами один и каждый раз умудрялся купить не то. Такой уверенный в себе на работе и дома, в вопросах покупки чего-то для дома Влад был беспомощнее ребёнка. А Полине было стыдно признаваться, но она любила эти вылазки за продуктами. Страшилась их и любила.

Влад широкой спиной скрывал её от чужих взглядов, да и ходили они в самое непопулярное время – сразу после открытия. В выходные в это время в супермаркете сновали только бесконечно бодрые старушки. А старушек Полина не боялась. Зато она могла выбрать то, из чего ей предстояло готовить неделю. Та роскошь, которую она научилась ценить после той встречи, что с треском разломила её жизнь на до и после.

Полина с трудом помнила, что там было до. Она окончила университет? Да, диплом и сейчас лежал в ящике стола. Иногда Полине нужно было удостовериться, что он настоящий, что это было с ней – учёба, друзья, короткие, но приятные отношения, переживания из-за экзаменов. Она тогда доставала диплом и долго глядела на его шершавую тёмно-синюю корочку, открывала, чтобы закрыть вновь. Но с тех пор, как Полина сбрасывала туда записки, лезть за дипломом не хотелось.

Приходилось просто доверять своей памяти, которая никак не давала поверить, что она всегда была таким запуганным, сломленным существом, как сейчас. Иногда Полина даже решала вести списки того, что ей раньше нравилось. Просто по пунктам: оттенки, запахи, цветы, блюда, хобби.

Но потом не могла найти записи снова и снова, словно разум не желал выбираться из скорлупы страха и беспомощности. А может, так оно и было. Она не зря пару раз задумывалась о том, был бы Влад с ней, не окажись она так сломлена и несчастна.

Он спортивный парень с интересной, хоть и не самой привлекательной, внешностью. Фактурный, как сказала бы Ольга. Полина ещё помнила, что Ольга была её однокурсницей. Это с ней Полина могла пойти домой тем вечером, но Ольга в тот вечер познакомилась с парнем и ушла с ним. А Полина торопилась домой и хотела срезать. Как звали этого парня? Витя? Максим? Полина не помнила. Ольга рассталась с ним раньше, чем Полину выписали из больницы.

К ней мало кто приходил в больницу больше одного раза. Только родители и Влад. Да и то мать и отец старались не смотреть на её желтоватые от заживляющей мази бинты. А Влад был особенным с самого начала. Но именно поэтому Полина боялась, что, если страх однажды уйдёт полностью, ей придётся притворяться, чтобы быть с любимым. Что, если он не готов к ней сильной?

Он же никогда её не видел другой.

– Дорогая, мы, как обычно, пойдём к открытию. – Влад наконец убрал руки с её плеч и вышел из-за спины. – Ты будешь готова вовремя?

Полина кивнула. Супермаркет в двух кварталах от дома. Раннее утро выходного дня, а не ночь. Всё плохое происходит ночью, это известно каждому. Или не ночью. Но в темноте.

– Не бойся. – Влад сжал её руку и посмотрел так…

Полина знала этот его взгляд. Он обещал, что сумеет защитить от чего угодно. Закроет от любой опасности. Кроме той, что у неё в голове. Тут Влад был бессилен. В её голове он хозяйничать не мог.

– Ты там будешь не одна, ты же помнишь это? – добавил Влад вслух.

Полина неопределённо пожала плечами. Старушки в магазине её не пугали, да и Влад правда всегда был рядом. Но стоило появиться хоть одному незнакомцу и посмотреть на неё долю секунды, как всё тело деревенело и она чувствовала, будто не может дышать. Хоть не задыхалась, как от приступов паники дома, и то хорошо. Но Владу приходилось брать её за плечи и закрывать от всех. Он прижимал её к полке, делая вид, что они оба сосредоточенно разглядывают товар. В последний такой приступ Полина прочитала четыре раза от корки до корки состав идентичных натуральным сливок прежде, чем ей полегчало.

Но ей пора было услышать Влада. Он ведь был прав. Преследователь не найдёт её здесь. По крайней мере, быстро.

Несмотря на такой позитивный настрой, уснуть Полина не смогла. Поэтому тихонько встала и прошла к аптечке. Снотворные Влад считал компромиссом между «справляться» и «сидеть на таблетках». Полина и сама не хотела быть на медикаментах всю жизнь… Да и жизнью ли было бы это?

Она видела, что Влад не раз и не два открывал на своём ноутбуке статьи с информацией за и против антидепрессантов, и однажды даже читала через плечо. Влад против не был – он ничего от неё не скрывал, как и она от него. Она знала его пароль на ноутбуке, он – её на компьютере. Сначала ей было неловко, словно она подглядывала, но со временем привыкла и гордилась этим. Доверительные отношения с кем-либо после всего пережитого – многие в её положении и мечтать не могли об этом.

Сонные неповоротливые мысли лениво переползли дальше.

Многие.

Увы, Полина знала, что в её положении находилось куда больше женщин, чем она могла раньше представить. Однажды, когда она лежала в родительском доме на диване, упиваясь своим горем и проживая полдня до прихода Влада за листанием соцсетей – просто чтобы протянуть эти часы хоть как-то, отец вдруг поднял её с дивана и заставил одеваться.

– Мне придётся возить тебя два раза в неделю, раз ты так и не сдала на права, – только и заметил он, садясь за руль. Полина крепко сжала челюсти. Ей было что ответить. Что он как-то может снова садиться за руль после того случая, словно всё нормально, а она слеплена из другого теста. Более хрупкая и ранимая.

И ещё она могла сказать, что не просила её куда-то возить. Её вполне устраивало лежать и ждать, когда наконец станет лучше.

Но она не собиралась произносить это всё вслух. Папе тоже было непросто. Полина плыла по привычному руслу, где нужно было думать о том, как плохо всем вокруг. Это будто помогало чуть меньше думать о самой себе. Вот Полина и лежала на диване. Смотрела в потолок, который последний раз белили ещё в её детстве, а потом белить стало совсем уж немодно, а пятно от слишком грубого мазка кистью осталось. Ничего ужасного в этом не было. Она лежала тут ещё совсем маленькой, задолго до всего этого кошмара.

А сейчас она думала, что не может выйти в окно. У мамы сердце – она и так едва не попала в больницу вслед за дочерью. Ее папа – он так постарел за эти недели. Да ещё квартира на первом этаже – это тоже было немалой преградой. Выходить из квартиры, чтобы подняться на девятый и спрыгнуть с крыши, было очень, очень лень.

Точнее, Полина была уверена, что лень. Но оказалось – это и есть депрессия. Так сказал врач, который её наблюдал. Полина представляла депрессию совсем другой. Она ведь ела, пила, встречалась с Владом. Просто всё остальное время она смотрела в потолок, потому что однажды его так плохо побелили.

О депрессии и многом другом Полина узнала в тот же день, когда отец привёз её на терапию для таких, как она, – жертв насилия. Звучало гадко, но у Полины не было сил сопротивляться ни отцу, ни этому ярлыку, и она покорно села на стул. Её познакомили с остальными – ни одного имени Полина не запомнила – и спросили, что у неё случилось.

Она сжала челюсти и промолчала. Но никто и не пытался выспросить дальше. Это потом Полина поняла, что каждому не терпелось поговорить о своём. А тогда она наконец расслабилась и подумала, что тут и впрямь может быть безопасно.

«Как ты справляешься, Полина? – спросила её терапевт Рита «просто Рита, мы тут на ты и по-простому». – Что делаешь для этого?»