Видел её огромные глаза. Грустные, но такие красивые. Моя колдунья, она действительно околдовала меня. Околдовала своей непорочностью, своей женственностью. Моя сладкая девочка… Я накинулся на неё вновь, как голодный зверь, хотелось раствориться в ней, в её запахе чистоты, в её нежности… Всё смешалось в одно, хотелось утонуть в её нежности, в ласке родного тела, нежности… Я пытался быть с ней нежен, но когда касался её, то словно зверь руководил мной. Она обхватила мои плечи, а я целовал её как безумный. Мои губы искали её, руки сжимали грудь, и тут же соски под моими ласками становились твёрдыми. Как горошины… Я ласкал её шею, оставляя следы на нежной коже, её аромат сводил меня с ума. Страсть накрывала с головой. Я уже не мог сдерживать себя. Её розовое пушистое полотенце куда-то полетело. Мои губы скользили всё ниже. Жарче… Глубже. Эта грудь… Она сводила меня с ума…

Я обсасывал каждый сосок, заставляя её выгибаться мне навстречу. Эти жаркие стоны сводили с ума. Вот это страсть, чтобы так стонала женщина, когда ты касаешься её, – мечтал, наверное, каждый мужик. Вера… Четыре буквы имени, а столько отражения в сердце… А как пульсирует всё от её имени. Необычного, яркого, как и она сама. Моя девочка… Моя сладкая девочка…

Я мял её груди, ласкал податливое горячее тело и сходил с ума. Я знал, что значит умирать и воскресать сейчас, воскресать, касаясь любимого тела любимой женщины… Любимой?

Да, я не ошибся, именно любимой. И то, что на моём пальце было кольцо, обручившее меня с одной женщиной, а на её – с другим мужчиной, не имело смысла… Имело смысл лишь другое: её стоны подо мной и как я всё глубже погружаюсь в любимое и такое желанное тело, лишь моё тело и мою душу… Я, словно дьявол, мечтал заполучить её всю: её душу, её сердце, её мысли – и знал: не остановлюсь ни перед чем… Она моя, и точка…

Опять налил себе виски. А ведь когда-то всё правда было по-другому, когда-то я так сильно её любил…

Глава 6

ВЕРА

Я ехала до дома мод вполне в спокойном состоянии. Может, где-то в душе и бушевал ураган, и больно, и плохо было, но я держалась, изо всех сил держалась. А толку не держаться.

Когда вошла в приёмную, на ходу норковую шубу сбрасывая, уже все собрались. Сразу глазами стол обвела и Соню нашла. Сонечка. А вот и ты, родная.

Сонечка, или Софья Михайловна Гурьевская, была стерва первостатейная. Она возглавляла самый модный журнал мод «Леди Босс». Круче не было ничего, и её все как огня боялись, но вот только не я. Я, усевшись во главе стола, небрежно протянула макет Карине, которая боялась на меня взглянуть. Конюхов уже, небось, всё растрепал. Да и хрен с ним. Пусть все всё знают, а я в танке.

– Итак, Карина, наш ассистент, сейчас предоставит электронную версию макета новых эксклюзивных платьев две тысячи двадцать третьего года! До Нового года, как всем известно, осталось двадцать пять дней, а что это значит? Правильно! Конечно, правильно, наши дорогие! Это значит, что пора действовать и заказывать платья у Веры Светлояровой в доме мод «Гламур». Вчера был заказ от Валерии и Коки!

Сонечка прищурилась, а толпа начала перешёптываться, ведь до показа оставалось совсем немного.

Я резко встала и подошла к макету, когда Карина установила его, жестом показав Карине включать софитовый свет.

– Как все мы знаем, наш дом мод, не побоюсь об этом сказать, занимает второе место по России после «Дресс», но это поправимо. Мы выходим на новый уровень, и нам надо очень много работать, чтобы понять, какая концепция нужна, чтобы попасть на первые обложки и страницы немецких и французских журналов!

Соня подпёрла острым кулачком подбородок: ей было неудобно, что я не упомянула её, но она правда до этого ещё не доросла, как и её «Леди Босс».

Внезапно я слышу смешки, когда хватаю электронную указку, смотрю в огромные глаза Софии и вижу, как быстро закрывает рот Сашка. Я непроизвольно бросаю взгляд на макет. Чёрт возьми, он записал… Я перепутала макеты????? На электронном красивом планшете во всю стену изображён Светлояров, простите, без трусов, а под ним его стюардесса. Вот же чёрт… И как теперь быть? Крепче сжимаю в руках указку. Это провал… А быть может, новая рекламная концепция, кто знает…

Глава 7

ВЕРА

Я полулежала в подушках на диване, а прямо передо мной стояла чашка ароматного капучино, хотя хотелось чего покрепче. Намного покрепче, чёрт возьми.

– Ты в порядке? – осторожно спросила меня Саша, подходя ко мне и присаживаясь рядом.

Я устало вздохнула.

– В порядке, паршиво, но в порядке!

Устало отбросила прядь волос с лица и засмеялась. Хотя девяносто процентов на моём месте бы плакали, теперь вся моя работа и весь мой дом мод узнал, каково это – видеть Марата Светлоярова без трусов. Закрываю глаза, а перед глазами образ знакомый, и боль эта прямо железными тисками меня сжимает. Я не знаю, почему и зачем это всё вспоминаю, просто столько лет вместе, через столько прошли. А отдали ему меня совсем девчонкой, хоть он и ненамного старше был, но у него уже авторитет был, а у меня ни хрена не было. Одни амбиции да пустой кошелёк. Сейчас и амбиций много, и с кошельком всё хорошо, но вижу, как он на малышей смотрит.

Больно? Я не знаю. Когда мне поставили бесплодие (я втайне от него проверялась), всё умерло. Я ещё стервознее и ещё циничнее стала, воспринимая только одно: я так решила, так нужно не только мне, а всем. Я – Вера Светлоярова, и этим всё сказано. Двадцать четыре часа на работе, не женщина, а робот, зато знаю: у меня есть любимое дело, и я не ленивый трутень, который делать ничего не хочет, а на отсутствие денег жалуется. Нет, тут всё не так, тут гораздо глубже. Ведь я – Вера Светлоярова, меня уважают, меня боятся, работать со мной мечтают, а это значит, что… Пусть я не мама и не романтичная девчонка, как раньше, зато я успешная бизнес-леди и, чёрт возьми, горжусь этим. Подхожу к его двери, миновав приёмную, и вздыхаю. Его секретарши нет на месте. Вот же бездарь. Говорит – она молодец, а она ходит, и у неё корни не покрашены.

А с такими корнями ходить, как Жанна, его стюардесса, – это курам на смех. Как можно так себя не уважать, я не понимала. Женщина должна быть идеальна, как говорится, в ней должно быть всё идеально – от маникюра до педикюра, простите за мой французский.

Я резко толкаю дверь и замираю. В кабинете Конюхова вот он – макет, вот он, родненький, а вот и стол дизайнерский, на котором блондинка лежит с раздвинутыми ногами, и даже корни её, мать её, не остановили, а над ней мой муж стоит, мой Светлояров Марат со спущенными брюками. Наши взгляды встречаются, и я вхожу в кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Занавес открывается, шоу начинается. Стерва, твой выход!

Стерва… Почему, спросите вы? Да потому, что это моя любимая героиня, и я никогда не считала её злой. Сильной, резкой, жестокой, изобретательной – но не злой. Почему-то считают, что сильные не могут быть добрыми, они все обязательно злые. Смешно. Очень смешно. Даже слишком. Но если честно, смеха тут совсем нет. Все цитаты, книгу и сам фильм я знаю наизусть, и всегда с детства, как и Круэлла, плевать на всех хотела, так и я плевать на всех хотела. Мне всегда было всё равно на чужое мнение, и я гордилась этим. Какой толк останавливаться породистой королевской чихуахуа, восседающей на бархатной подушке, и смотреть, что там против неё лают замёрзшие убогие дворняги.

А ещё с Круэллой нас связывала история матери, но, кроме Саши, мужа и ещё одного человека, об этом никто не знал, да и не хотела я, чтобы кто-то узнал. Смысл… Я давно всё пережила, я сильная и всегда помнила об этом, и знала, что сильные не плачут – это не просто цитата, чёрт возьми…

– Пойдём! – Саша тянет меня за руку, а я недоумённо смотрю на неё.

– Куда?

– Просто пойдём, ты теперь звезда и хоть налево, хоть направо имеешь право! Поднимай зад!

Я усмехаюсь. А что мне ещё остаётся делать в моей ситуации, когда теперь вся богема узнает, какой размер достоинства у Светлоярова и как его жена европейских нравов ни на секунду не запнулась, понимая, что перепутала макет. Только поднимать зад, собрать монатки и усвистать, как ёжик в тумане, но не дождётесь. Зад-то я, конечно, подниму, а вот свалю вряд ли…

МАРАТ

– Ты можешь перестать? Всё с головой в порядке, Светлояров? Итак, на всю Россию опозорился!

– Хорошо, что хоть не на заграницу! – усмехнулся я, наливая себе ещё виски.

Уже звонили коллеги: кто-то ржал, кто-то осуждал, а кто-то думал, что это наш пиарход с Верой – она любила всё причудливое и незатейливое и была очень экстравагантным человеком и кутюрье.

В дверь постучались. Конюхов тут же показал мне кулак.

– Войдите!

В кабинет, распространяя аромат дорогущих духов, вошла, точнее, это слово ей не очень подходило, – всплыла сама Гурьевская. Я заскрежетал зубами. Не знал всех обстоятельств, но отношения с женой у неё были очень плохие. Очень, прямо очень.

Соня, владелица журнала «Леди Босс» и сама по себе человек достаточно тяжёлый, была не только конкуренткой моей жены, но её муж, Вадим Гурьевский, был моим рьяным конкурентом. Он держал вышку на космическом Байконуре, и нефть у него качалась с такой же быстротой, как утки качали губы у всемирно известных косметологов. Веру я именно и ценил за это: она никогда ничего не качала и ничего не наращивала, пребывая в естественной позиции, за что я любил её. Любил? А почему тогда изменил?

– Фёдор Александрович, Марат Ярославович! Какое совпадение! Вы вместе!

Я поднял глаза и мрачно посмотрел на неё. Красивая дама без возраста, но, судя по цепкому злому взгляду, можно понять: и не тридцать, и давно уже не сорок.

– Софья Михайловна, чем обязан? – стараясь сделать голос трезвым, холодно посмотрел я на неё.

Гурьевская, словно злобный коршун, который намеревался ворваться в свою добычу, прошлась по моему кабинету и опустилась в кресло напротив.

– Всем, Марат Ярославович, а точнее вот этим! Поставьте, пожалуйста, Фёдор Александрович, если вас не затруднит, конечно!

Она протянула Феде электронный макет, а я заметно напрягся: что там такое может быть… В связи с сегодняшним днём меня напрягало всё – и макет в тонких руках Гурьевской с ярко-красным маникюром, и всё. Конюхов принялся устанавливать макет, а у меня внутри что-то неприятно сжалось под презрительную усмешку этой неприятной дамочки.

Я поднял глаза на софитового цвета красивый планшет, когда свет в кабинете стал приглушённым, и замер. С экрана на меня смотрел я, снимающий трусы и пытавшийся вставить лежащей передо мной на столе с раздвинутыми ногами Жанне. Конюхов охнул, а я, почему-то рассматривая дизайнерский логотип стола, медленно повернул голову к Гурьевской.

– Сколько вы хотите?

ВЕРА

Сашка привезла меня к себе. Дочка была у её родителей, а муж-дебил, в очередной раз поругавшись с ней, убежал искать себя. Мне было очень жалко Сашку, но если первое время я давила на неё и ругалась, то потом перестала. Сашка была трудоголиком, как я, и тащила на себе всё одна, а все её родные этим пользовались, особенно муж-тунеядец и любитель выпить. Мне было невыносимо обидно за неё: умная, красивая, а везёт на себе дебила, и я не раз пыталась сделать так, чтобы Саша его бросила, но доброе сердце и наивность моей подруги не знали границ.

Когда мы вошли к Саше, что-то показалось мне странным, а именно то, что всё горело. Несмотря на украшения по всему дому, горел именно свет. Я едва о дверь не ударилась, когда из маленькой Сашиной студии вынырнула хрупкая черноволосая фигурка в роскошном коктейльном чёрном платье с пайетками. Она была прекрасна, а красивая улыбка на смуглом лице говорила об одном: обладательница только что вернулась из жарких стран. А именно откуда… С Бали…

– Аня!

Мы друг к другу кинулись в объятия, и подруга повисла на мне. Аня и Саша. Два моих близких человека. К сожалению, Анна из-за специфики работы мужа, владельца гостиничного бизнеса, улетела с семьёй жить на Бали, а мы с Сашкой остались в холодной России, общаясь только по мессенджерам и социальным сетям, а вот сейчас такое счастье: мои родные со мной, и даже не предупредила, прилетев, хотела сделать сюрприз…

Моё сердце с девчонками и шампанским – не знала, с чем больше, конечно, или же с кем, – но оно оттаивало. Я была по-настоящему счастлива. Сидя в Сашкиной маленькой, но такой уютной студии, попивая своё любимое шампанское и ощущая себя счастливым человеком. Манговое шампанское, пирожные, фрукты и «Рафаэлло» – что ещё для счастья было нужно…

– Ну ты даёшь, мать! – после второй бутылки Аня чуть-чуть окосела. – Простить всё можно! На хрена тебе этот развод?