Саша махнула рукой.

– Ань, не начинай! Вера сейчас заведётся!

Но я не собиралась заводиться, я была максимально расслаблена и понимала: Аня в чём-то права по-своему, она бы от своего Вовки-миллионера никуда не сбежала, а я ничем не рисковала – всё записано на мне, и слишком сильно я люблю Светлоярова, чтобы простить его и опять поверить ему, чтобы дать ему с кем-то другим быть, но не со мной. Не могла, ведь на кону было всё и репутация моя, а это где-то сильнее даже, чем любовь…

– Хотите анекдот? – Сашка ещё разлила всем шампанское и радостно засмеялась, заражая вокруг всех своим смехом.

Я улыбнулась. Это был отличный повод сменить тему про Светлоярова и поговорить о своём.

– Давай!

– Две девушки зашли в магазин модной одежды и просят продавца помочь им что-нибудь подобрать. Он: «Какой у вас размер?» Первая: «Рост сто семьдесят, вес шестьдесят, девяносто-шестьдесят-девяносто, размер груди три, волосы…» Вторая: «Маш, очнись, ты не в "Одноклассниках"!»

Я и Аня по-настоящему засмеялись – ведь это правда жизни, так и есть… Мы всегда пытаемся подогнать себя под идеальные параметры, не понимая, что фотомодели далеко не идеальны и смысла за ними гнаться нет никакого.

Мы каждый день сталкивались с работой с фотомоделями и манекенщицами, и уж я могла точно сказать: завидовать там было нечему.

– А хотите ещё один?

Сашка сегодня явно была в ударе.

– Распродажа в модном магазине. Новенькая продавщица – директрисе: «Я всё-всё продала, даже то, что на складе». – «На каком складе?» – «На том, что в том шкафу». – «Дура! Это наш гардероб!»

Мы засмеялись в голос, настроение было отличным. Потянувшись ещё за одной рафаэлкой, я замерла: в дверь резко ударили и точно не с кулака.

– Где твоя подруга??? Я знаю, она у тебя! Светлоярова, выходи!

Упс… Я отставила в сторону бокал с шампанским. Надо же, перед тем как поехать к Сашке, я заблокировала все его счета, это всё же моё. Неужели он так рассердился? Ведь деньги – это же зло. Надо ему напомнить об этом. Я полюбила его практически нищего, хоть и со звучным именем в криминальном мире, так что же мешает это сделать Жанне? Ах да, простите, забыла: любовь любовью, а кушать хочется всегда…

Я молча вышла в коридор и с грацией королевы прошествовала на балкон – не хватало ещё только, чтобы у Сашки из-за нас проблемы были. Ночь почти на дворе, все люди семейные тут живут, а Светлояров разорался. Едва сдерживаясь, Светлояров прошёл за мной, достал сигареты и закурил. Его пальцы нервно дрожали.

– Ты что, с ума сошла? Охренела? Ты зачем это сделала, стервозина?

Я усмехнулась и мысленно себе поаплодировала. Да. Да. Стервозина. Да-да. Я стервозина, и это самое главное. Он не дурой меня назвал, а стервой. А кто такая стерва? Это та, из которой не получилось дуру сделать. Всё правильно.

– Марат, ты зачем приехал? Тебя звали? Аня с Бали прилетела! У нас дружеские посиделки, мы шампанское пьём, отдыхаем! Ты тут зачем?

Светлояров посмотрел мне в глаза. Своими глазами такими красивыми, чёрт возьми. Они мне нравились так когда-то, я их любила, да и, чего греха таить, и сейчас чувства есть, и сильные, но ему это зачем. Он сделал свой выбор, и он счастлив.

– Ты мне зачем счета заблокировала?? Ты что за детский сад устраиваешь? Вера!

Я устало махнула рукой и потянулась к сигаретам. Всё бросить собиралась, да только то одни проблемы, то другие, то ручка от сумки отлетит, то любимые колготки порвутся. К проблемам я относилась философски, прекрасно зная каждую из них, но всё равно держала голову высоко. А счета его заблокировала? Наверное, мне тоже было обидно, очень обидно… Только никто об этом не думал и не замечал почему-то. Прикрыв глаза на секунду, вспоминаю, как Светлояров не дал мне за Родиона замуж выйти, а он так меня любил. Своей сделал. Я даже помню нашу с ним первую встречу, до слёз, но помню, как сейчас…

– Ты хочешь сказать, что мы будем здесь жить? Как мой английский фарфор вольётся в эту убогую обстановку, Серёжа?

Отец вжал голову в плечи – в принципе, он делал так всегда, когда пытался избежать скандала.

– Кать, ну хватит орать уже, ну не смешно. Какой толк от твоего английского фарфора, если есть мы с него будем макароны!

Мама поменялась в лице, а я уже приготовилась к грандиозному скандалу.

Нам стало всё тяжелее жить, а мой отец строил бизнес честно, предпочитал не связываться с парнями в кожаных куртках и с рэкетом, понимая, чем всё это может закончиться.

– Да, Серёжа, ты не мужик! Как я только замуж-то могла за тебя выйти!

Я лишь, горько вздохнув, бросила взгляд на папу, мол, держись, маму не переделаешь.

Бандитские времена… Это были тяжёлые времена, но даже отсюда я не сдавалась, а твёрдо решила одну вещь: всё равно ездить на учёбу и цепляться за неё, потому что это важно. Для меня это очень важно.

Настроение с каждой минутой становилось всё паршивее, все мои показы рухнули к чёртовой матери, путь на экран лежит через диван, а стонать под каким-нибудь ублюдком из-за карьеры я была не готова. Да и отец бы никогда этого не допустил, он слишком сильно меня любил, а я его любила. Мама всегда была для меня чужой, и я поняла спустя много лет, почему она вернулась: ей нравилось самоутверждаться за счёт отца. Поиграла и бросила, в её руках он был игрушкой и не более того.

Машина увязла в грязи, мы подъехали к старому кирпичному домику. Пятиэтажка… Хотелось обратно домой, но понимала: обратного пути нет. Это было, конечно, то, что надо. Я выдохнула, а папа устало посмотрел на меня. Я его поддерживала, не то что мама. Для мамы был очень важен социальный статус, положение, и сейчас она причитала, как курица-наседка. Я её понимала: мне самой было тяжело, жить здесь означало полнейший крах, но выбора не было. Я вышла первой, вздохнула морозный запах и поплотнее запахнула куртку. Смешно… Ещё все свои платья с собой, только где их тут носить, я не представляла. Чуть поодаль у лавочки сидели какие-то парни и что-то пили. Я косо посмотрела на них: не то чтобы я была высокомерная, но их вид, все как на подбор в спортивных костюмах, вызывал отторжение. Внезапно один из них поднял на меня глаза. Большие такие голубые, мужественное лицо, волевой подбородок и такой наглый взгляд. Осмотрел меня с ног до головы, я тут же отвернулась. Нечего на меня так пялиться, я не картина.

– Вера, что встала! Пойдём, не могу в этом мрачном дворе стоять!

Вышедшая мама взяла меня под руку, я кивнула и, спиной ощущая взгляд парней, особенно его взгляд, пошла к подъезду. Как назло, нужно было проходить мимо них. Они довольно ухмылялись, мама высокомерно смерила их взглядом, что-то говорила мне, но я не слышала. Этот парень поставил ногу на скамейку и продолжал смотреть на меня. Смотрели они все, но он… Он словно хотел меня всю разглядеть. Я не могла сказать, что мне было неприятно: я была красивая и хорошо знала себе цену, но на меня смотрели мужчины другого уровня. Почти подходя к подъезду и всё ещё не понимая, почему продолжаю думать о том, что на меня смотрит этот пацан, я вдруг отпустила руку мамы, чтобы открыть дверь, и с ужасом почувствовала, как теряю равновесие. Лёд под ногами, а тут я на шпильках. Судорожно пытаясь схватиться за ручку двери, я потерпела фиаско, и следующим этапом просто упала на землю. Приземлилась. Удар был сильным, но не он больше волновал меня, а то унижение, что они смотрят, и их довольный хохот.

Помню, что мама что-то грубо им сказала, но меня не это волновало, а то, что мы встретились с ним взглядом. Он улыбался, в его наглых глазах плясали черти. Схватившись за маму и с трудом поднявшись, я буквально влетела в подъезд, мои щёки пылали. Похоже, знакомство с новыми соседями прошло на ура…

А потом наш с ним первый секс. Как он к Родиону меня ревновал, как фингал под глаз ему поставил и ходил он, ваше сиятельство. Как я в руках его сильных растворялась, эти признания, эти клятвы сумасшедшие. Его пальцы горячие… Он пододвигается ко мне ближе, берёт за подбородок и заглядывает мне в глаза.

– Вера, что с тобой? Когда же ты успела так измениться? Я ведь так любил тебя!

МАРАТ

Я смотрел на неё и не понимал. Она издевается.

– Ты понимаешь, Гурьевская макет принесла, видео, где я Жанну трахаю? Денег запросила, а у меня их даже нет! Ты мне все счета заблокировала! Хоть можешь своей башкой подумать, что теперь будет?

Вера картинно распахнула свои серо-голубые глаза. Холод. Лёд в них один, в глазах её, да и сама она – лёд.

– Вера, ты притворяешься? Ты хоть понимаешь, какой скандал может быть? Ты знаешь, что я не конкурент Вадиму сейчас, когда нефть так стремительно падает и цены на неё, а он на Байконуре король?

Вера прищурилась.

– Что это с Гурьевской? Не понимаю! Она так в деньгах нуждается, что уже тебя шантажировать начала! Непорядок! А что касается Вадима, то ты жалок, Марат, раз так говоришь! Он не баб качает, а нефть, а ты ни то ни то не можешь!

Злость пеленой застелила глаза, хотел её ударить, но сдержался. Не имел права, не мог. Никогда её пальцем не трогал и понимал же, что она права. У неё итак тяжёлое детство было, её мать бросила, потом отец спился. Я ведь когда-то так сильно клялся оберегать её и защищать. Жить ради неё, дышать. Я правда любил её.

Это грязная, отвратительная роскошь – быть рядом с такой женщиной, а я не ценил, за Жанной какой-то ненужной мне бросился. С самого начала было понятно, что наши отношения обречены на провал: никогда и ни за что я не смогу оставить Веру. Она – моё всё, она моя жена.

– Вер, я…

Внезапно у неё вибрирует телефон. Она достаёт его, и я вижу боль… Адскую боль в её глазах. На секунду теряется, на девочку маленькую похожа, но тут же в руки себя берёт, понимая, что из образа выпала. Телефон новый, который я ей подарил, разворачивает ко мне.

«Вера Сергеевна, Марат не берёт трубку, но я знаю, вы не просто циничная мразь…Я беременна! Пять недель!»

Ноги подкашиваются. Вот чего Жанна звонила мне весь вечер, а я не брал трубку.

– Поздравляю, Марат Ярославович! Запасайтесь памперсами! В магазинах сейчас скидки!

Обдав меня шлейфом дорогих и моих любимых духов, Вера пролетела мимо меня, а я остался как дурак стоять на балконе и сжимать кулаки. Вот и всё. Конец. Вера меня не простит. Теперь точно никогда не простит…

Глава 8

Когда я зашла, девчонки резко замолчали. Наверное, у меня на лице было всё написано. Как мне больно и тяжело. Но портить им я ничего не хотела. Да и зачем… Всё равно конец всему. Жанна сделала то, что не удавалось мне: она забеременела.

– Вер, всё хорошо?

Саша встала из-за стола и подошла ко мне. Аня напряжённо молчала. Конечно, нет, не всё хорошо. Это мои девчонки, и хотелось сказать, что всё, ведь я же стерва, но только не с ними. Слёзы непроизвольно брызнули из глаз.

– Девчонки, мне так плохо! Очень!

Девчонки сразу же забегали вокруг меня. Подлили ещё шампанского мне и сели рядом, обнимая меня и наперебой перебивая, и высказывая своё мнение, какой Светлояров подонок и как они его ненавидят. Да я и сама понимала, какой Светлояров подонок: он отобрал все мои мечты. Ведь я так мечтала в глубине души о детях, но упорно давила это в себе. Марат вроде равнодушно относился, но я-то понимала: это он из-за меня, а на деле он очень-очень любит детей и хочет ребёнка. А теперь его мечты сбылись, у них с Жанной, с этой дылдой с непрокрашенными корнями, будет ребёнок, а я со всеми своими счетами осталась одна.

– Ты не одна! – Аня прижала меня к себе. – Ты звезда, и мы любим тебя! Очень!

– А поехали в клуб! – махнула рукой уже поддатая Саша. – Гулять так гулять!

Я сквозь слёзы посмотрела на Сашку. Как я была счастлива, что она есть, как была счастлива, что есть мои девочки.