Паника начала медленно окутывать меня липкой паутиной. Я села на диване, и мой взгляд зацепился за них. Мужские ботинки. Дорогие, идеально начищенные, абсолютно чужеродные в моей прихожей. Мой взгляд метнулся дальше и наткнулся на Макса. Мой вчерашний «дирижёр» спал, неудобно свернувшись на узкой банкетке в коридоре, так и не сняв рубашку и джинсы. Он выглядел до смешного беззащитным и совершенно неуместным. Как слон на тазике.

Звонок прозвучал снова, на этот раз ещё более требовательно, почти истерично. Паника превратилась в цунами.

На цыпочках я подлетела к нему и начала лихорадочно трясти за плечо.

– Тревога! Макс проснись! – зашипела я ему прямо в ухо, как змея. – Подъём! Прячься!

Макс недовольно промычал и попытался отмахнуться от меня, как от назойливой мухи.

– Какой человек? – сонно пробормотал он, не открывая глаз. – Я дирижёр…

– Сейчас из тебя сделают барабан Страдивари, если ты немедленно не встанешь! – прошипела я, вкладывая в свой шёпот всю ярость и отчаяние. – Хозяйка квартиры пришла! В шкаф, живо!

Последняя фраза подействовала. Он рывком сел и непонимающе уставился на меня. В его глазах плескался такой густой похмельный туман, что я поняла, объяснять бесполезно. Схватив его за руку, я потащила сонного, помятого мужчину в свою спальню, к единственному надёжному укрытию, огромному встроенному шкафу-купе.

– Пожар? Наводнение? – пытался выяснить он, спотыкаясь о ковёр.

– Хуже! Инспекция! – Я распахнула дверцу шкафа, явив миру коллекцию своих платьев. – Залезай! Быстро!

Он посмотрел на меня, потом на тёмное нутро шкафа, и в его взгляде наконец промелькнуло осмысленное выражение и крайнее изумление. Но звонок, затрезвонивший в третий раз с настойчивостью дятла, не оставил ему выбора. Он, нелепо пригнувшись, полез внутрь, путаясь в подолах и вешалках.

– Сиди тихо и не дыши! – приказала я и захлопнула дверь, погребая под грудой одежды ошарашенного дирижёра большого оркестра.

Быстро пригладив волосы и нацепив на лицо самую радушную из своих дежурных улыбок, я пошла открывать. На пороге стояла она. Антонина Петровна. Небольшая, сухонькая, с острым, как игла, взглядом.

– Доброе утро, Алиночка. Я за платёжками. Не отвлекаю?

– Что вы, Антонина Петровна, я как раз вас ждала! – засуетилась я. – Проходите, я сейчас всё найду.

Она вошла, и её цепкий взгляд тут же начал сканировать квартиру на предмет нарушений. Я металась по комнате, делая вид, что ищу квитанции, хотя прекрасно помнила, что засунула их куда-то в ящик комода. И тут… из спальни, из самых недр шкафа, донёсся глухой, но отчётливый стук. Бум. Словно кто-то с размаху приложился головой о полку.

Я замерла, и сердце ухнуло в пятки. Антонина Петровна тоже застыла. Её голова медленно повернулась в сторону звука, а брови поползли на лоб.

– Это… соседи, – соврала я, не моргнув и глазом. Мой внутренний Станиславский аплодировал стоя. – У них ремонт. Уже неделю сверлят, демоны. Видимо, что-то уронили тяжёлое. Шкаф, наверное.

Она смерила меня долгим, подозрительным взглядом, от которого у меня похолодели кончики пальцев, но, к моему безграничному облегчению, кивнула.

– Ох уж эти ремонты, никакого от них покоя.

С горем пополам я нашла эти проклятые платёжки, вручила их хозяйке и буквально выпроводила её за порог. Едва замок щёлкнул, я рванула к шкафу и распахнула дверцу. Из него, потирая ушибленный лоб, вывалился помятый, растрёпанный и очень злой Макс.

– Соседи? Демоны? – прорычал он. – Я чуть не задохнулся среди твоих летних сарафанов!

Я не дала ему опомниться. Схватив его за рукав, я потащила его к выходу.

– Потом спасибо скажешь! – бросила я, открывая входную дверь. – Тебе пора!

Я вытолкала его на лестничную площадку, сунула ему в руки ботинки и уже собиралась захлопнуть дверь, когда он, обуваясь на одной ноге, успел крикнуть:

– Позвони!

– Ага, в рельсу! – пробормотала я уже в пустоту, закрывая за ним дверь.

Я прислонилась к ней спиной, и тут меня накрыло. Сначала из груди вырвался тихий смешок. Потом ещё один. А через секунду я уже сползала по стене, сотрясаясь от беззвучного, истерического хохота. Сидя на полу в прихожей, я смеялась до слёз, представив лицо солидного мужчины, который полчаса назад сидел в моём шкафу. Суббота определённо превзошла все ожидания.

Глава 3

Понедельник в офисе – зрелище не для слабонервных. Это похоже на съёмочную площадку фильма о зомби-апокалипсисе, где выжившие, пошатываясь, бредут к кофейному аппарату в надежде на дозу спасительного кофеина. Воздух в нашем опенспейсе, кажется, можно было резать ножом: он состоял из аромата зёрен, тихого отчаяния и невысказанного вопроса «а можно я просто лягу здесь, под столом, и проснусь в пятницу?».

Я перехватила подруг у кулера, который в нашей компании служил центром светской жизни и главным источником сплетен. Ленка, наш ведущий маркетолог и человек-дедлайн, уже яростно барабанила по клавиатуре, из своего кабинета, будто пыталась силой мысли ускорить наступление вечера. Оля, как образец самого спокойствия, медитативно размешивала сахар в чашке, а Света, вечный двигатель, порхала вокруг, всё ещё под впечатлением от своего пятничного «триумфа» в караоке.

– Ну что, дизайнер, – Ленка оторвалась от своего ноутбука, и её взгляд впился в меня, как лазерный прицел. – Колись. Твой загадочный «дирижёр» оказался скрипкой Страдивари или так, ученической балалайкой с двумя струнами?

Я постаралась изобразить на лице вселенскую скуку, хотя при слове «дирижёр» перед глазами немедленно возник образ растрёпанного мужчины, которого я утром в субботу запихивала в собственный шкаф.

– Скорее, ударной установкой, – хмыкнула я, наполняя кружку водой. – Шумный, настойчивый, а утром от него раскалывается голова. Особенно если этот барабан полночи изображает дятла, запертого в тесном пространстве.

Подруги синхронно уставились на меня.

– В шкафу? – глаза Светы загорелись нездоровым любопытством. – Ух ты! Это что-то из ролевых игр? «Страстный пленник»?

– Это называется «спецоперация по экстренной эвакуации незнакомца от Антонины Петровны, явившейся в десять утра за оригиналами коммунальных платёжек», – вздохнула я. – В общем, история вышла короткой и нелепой. Партитура нашего потенциального романа закончилась на первой же ноте, причём фальшивой. Я выставила его за дверь, и на этом, слава богу, всё.

Ленка удовлетворённо хмыкнула, возвращаясь к своему графику.

– И правильно сделала. Мужчины, которые сразу пытаются дирижировать в чужой спальне, – товар ненадёжного качества. Без гарантии и с вероятными скрытыми дефектами. Кстати, о дефектах. Слышали главную новость? Нам сегодня нового начальника отдела представляют.

– О, да! – восторженно подхватила Света. – Мне Катя из бухгалтерии шепнула, что это какой-то московский цербер. Молодой, но жутко деспотичный. Говорят, он своего зама на прошлом месте работы уволил за использование шрифта Comic Sans в годовом отчёте.

– А я слышала, он заставляет взвешивать папки с документами, чтобы бороться с бюрократией, – невозмутимо добавила Оля, отпивая чай. – И штрафует за улыбки до десяти утра. Нарушение серьёзного настроя.

– Что ж, тогда половина нашего IT-отдела в зоне риска только из-за носков с сандалиями, – фыркнула я. – Ладно, девочки, тираны тиранами, а у меня баннеры для новой линейки майонеза сами себя не нарисуют. Пойду творить.

День тянулся, как расплавленный сыр. Я честно пыталась сосредоточиться на работе, но мысли предательски возвращались к событиям выходных. Было и смешно, и неловко, и чуточку досадно. Я даже не взяла его номер телефона. А может, он и не собирался его давать. Ну и к лучшему. Просто забавный эпизод, анекдот для подруг, не более.

Ровно в полдень на почту упало короткое, как выстрел, письмо: «Всем сотрудникам отдела дизайна и маркетинга срочно собраться в главной переговорной».

– Началось, – зловещим шёпотом произнесла Ленка, проплывая мимо моего стола. – Сейчас нам явят нашего нового надсмотрщика. Готовься морально и проверь, каким шрифтом набрано твоё имя в почте.

В переговорной было не протолкнуться. Люди сбились в кучки, обмениваясь апокалиптическими прогнозами и делая ставки, сколько человек напишут заявление по собственному желанию до конца недели. Я налила себе чашку чуть тёплого кофе, решив, что хуже уже не будет, и прислонилась к стене в самом дальнем углу. Участие в массовой истерии никогда не входило в список моих талантов.

Дверь распахнулась. В комнату бодро вошёл наш коммерческий директор, а следом за ним…

Мир вокруг меня сжался до размеров замочной скважины, а потом и вовсе исчез. Чашка в руке опасно дрогнула, расплескав несколько капель на пол. Это был он. Только не в джинсах и мятой рубашке, а в безупречном тёмно-синем костюме, который, казалось, стоил как вся моя съёмная квартира вместе с хозяйкой. Волосы, которые в субботу напоминали воронье гнездо, теперь были уложены волосок к волоску. И ни малейшего намёка на ту тёплую, чуть насмешливую улыбку, что играла на его губах в караоке-баре.

– Коллеги, добрый день! – зычно начал коммерческий. – Прошу любить и жаловать. Рад представить вам вашего нового руководителя, главу объединённого департамента креатива и маркетинга. Максим Олегович Баринов.

Баринов. Максим. Олегович. Дирижёр-неудачник. Гость моего шкафа.

Наши взгляды столкнулись ровно на полсекунды. И в этой половине секунды я утонула. В его глазах не было ни смущения, ни даже тени иронии. Там плескалось холодное, как айсберг, удивление, которое мгновенно сменилось таким явным раздражением, что мне стало не по себе. Он смотрел на меня так, будто я была досадной кляксой на белоснежной рубашке. Словно он видел меня в первый раз. Это был не Макс. Это был абсолютно чужой, собранный и непроницаемый человек.

– Добрый день, – его голос был ровным и стальным, без единой бархатной нотки, от которой у меня два дня назад подкашивались коленки. – С сегодняшнего дня я отвечаю за показатели вашего подразделения. Сразу обозначу свою позицию: я не сторонник долгих предисловий и адаптационных периодов. В ближайшие дни я лично ознакомлюсь с текущими проектами и эффективностью каждого из вас. Нас ждёт оптимизация, новые KPI и строжайший контроль за соблюдением дедлайнов. Я ценю измеримый результат, а не процесс. Надеюсь на продуктивное сотрудничество.

Он чеканил пугающие корпоративные фразы, и от его речи в переговорной будто включили кондиционер на полную мощность. Его взгляд скользил по лицам подчинённых – отстранённый, холодный и оценивающий. Он снова посмотрел в мою сторону, но это был взгляд, которым окидывают офисную мебель. Он смотрел сквозь меня.

Собрание закончилось так же внезапно, как и началось. Толпа испуганно потянулась к выходу, обмениваясь шёпотом: «Да уж, не врали…», «Кажется, лафа закончилась». А я так и осталась стоять у стены, прижимая к груди остывший кофе. В голове звенела оглушительная тишина. Мой мозг категорически отказывался склеивать два образа в один: растрёпанного хохочущего мужчину из шкафа и этого ледяного, неприступного босса.

На автопилоте я добрела до своего рабочего места и без сил рухнула в кресло. Я тупо уставилась в монитор, на котором весело улыбался эскиз упаковки майонеза, но видела перед собой лишь одно – холодное, удивлённое лицо мужчины, которого я всего два дня назад выталкивала из своей квартиры.

На экране мигнуло уведомление корпоративного чата. Сообщение от Ленки. Всего два слова и один смайлик, которые исчерпывающе описывали всю глубину катастрофы.

«ЭТО ОН?!»