Вадим Фарг: Майор, стажёры и С Новым Годом, пошёл вон!

Глава 1. Двадцать восьмое декабря. Начало конца

Двадцать восьмое декабря в отделе полиции – это особое время. В нормальном мире люди носятся по магазинам в поисках зелёного горошка по акции, закупают шампанское ящиками и верят в чудо. У нас же, в славном городе Подольске, в это время царит атмосфера, которую можно описать фразой: «Тихо, как на кладбище перед зомби-апокалипсисом». Мы не ждём чудес. Мы ждём поножовщину, пьяные драки дедов морозов и семейные скандалы с применением салатниц в качестве ударного инструмента.

Я сидела за своим столом, подперев щёку кулаком, и с тоской смотрела на ёлку в углу кабинета. Это несчастное пластиковое дерево, кажется, облезло ещё во времена дефолта девяносто восьмого года. Иголки с него осыпались даже от громкого чиха, а украшения заслуживали отдельного упоминания в уголовном кодексе. Вместо гирлянды на ветвях висела жёлтая лента с надписью «Оцепление», конфискованная с места прошлогоднего ДТП, а вместо шаров болтались вещдоки из «глухарей»: пара связок ключей от неизвестных квартир, китайские часы без стрелок и, в качестве звезды на макушке плюшевый заяц с оторванным ухом, изъятый у карманника-фетишиста.

– Светлана Игоревна, ну посмотрите же! Это просто космос! – голос Лизы вырвал меня из медитативного созерцания зайца.

Моя стажёрка, Елизавета Сафонова, сидела на полу посреди кабинета, окружённая горой глянцевых журналов, тюбиками клея и ножницами. Её глаза горели тем самым нездоровым энтузиазмом, от которого у меня обычно начинала ныть печень. Она махала передо мной огромным листом ватмана, на который были наклеены вырезки: яхты, пальмы, мешки с долларами и, почему-то, портрет Илона Маска в обнимку с котом.

– Лиза, – я вздохнула так тяжело, что в лёгких, кажется, закончился воздух. – Если это схема ограбления банка, то она слишком яркая. Нас повяжут ещё на этапе покупки билетов на Мальдивы.

– Ну какая схема! – обиженно протянула Лиза, поправляя съехавший набок фиолетовый шарф. – Это Карта Желаний нашего отдела на следующий год! Визуализация успеха! Вот смотрите: в центре раскрываемость сто процентов. Справа мы получаем премию и едем всем отделением в Сочи. А вот тут, в углу я наклеила картинку с Шерлоком Холмсом. Это значит, что мы раскроем мировой заговор!

Я скептически прищурилась.

– Лиза, единственный мировой заговор, который нам светит раскрыть – это сговор дворников не посыпать лёд песком. А вместо Шерлока Холмса к нам, скорее всего, приедет проверка из области. Лучше бы ты наклеила туда новый картридж для принтера и пару выходных.

В этот момент из угла, где стояла наша видавшая виды кофемашина, раздалось странное жужжание, переходящее в натужный скрежет. Там, в позе эмбриона, скрючился мой второй «подарок судьбы» – гений цифрового мира и лени, Коля Лебедев. Он подключил свой ноутбук напрямую к «внутренностям» агрегата через какой-то жуткий пучок проводов.

– Николай, – позвала я, не меняя позы. – Если ты сейчас взломаешь Пентагон через капучинатор, я тебя лично посажу.

Коля, не вынимая одного наушника, лениво повернул голову. На экране его ноутбука бежали зелёные строчки кода, отражаясь в его очках.

– Какой Пентагон, Светлана Игоревна? Кому он нужен? Я оптимизирую процесс. Эта железяка варит помои, а я пытаюсь перепрошить её термодатчик, чтобы она могла варить глинтвейн.

– Глинтвейн? – переспросила я. – На рабочем месте? В казённой кофеварке?

– Безалкогольный, естественно, – Коля даже глазом не моргнул, хотя я прекрасно знала, что у него в рюкзаке припрятан пакет со специями и, возможно, что-то покрепче виноградного сока. – Чисто для поднятия боевого духа и улучшения когнитивных функций. Вам, кстати, тоже полезно будет. А то вы смотрите на этого зайца так, будто планируете его допросить.

– Я планирую допросить того, кто придумал работать тридцать первого числа, – буркнула я. – Оставь машину в покое, Кулибин. Если она взорвётся, ты будешь писать объяснительную на бересте, потому что компьютер я у тебя отберу.

– Не взорвётся, – отмахнулся Коля, нажимая «Enter». – Я поставил ограничитель давления. Теперь она работает на Linux.

Машина издала звук, похожий на вздох умирающего кита, и выплюнула в поддон струю чёрной жижи.

– Ну, почти, – констатировал Коля. – Надо драйвера на помпу обновить.

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием Лизиных вырезок и стуком клавиш Коли. Я откинулась на спинку своего продавленного кресла, которое скрипнуло, как старая телега. За окном падал серый, грязный снег, смешиваясь с выхлопными газами.

Идеальный день. Скучный, тягучий, бессмысленный. Я почти начала надеяться, что так и досижу до вечера, заполняя отчёты о краже велосипедов и мечтая о тарелке оливье.

Но у вселенной, как всегда, были на меня другие планы. И эти планы обычно начинались с мерзкого звука.

ПИ-И-И-И-П! ПИ-И-И-И-П!

Звук был резким, пронзительным и шёл не от телефона. Он исходил от пульта дежурного, который был выведен на мой компьютер по старой привычке. Я подскочила в кресле, едва не опрокинув кружку с остывшим чаем.

– Что это? – Лиза выронила ножницы. – Пожарная тревога?

– Хуже, – я уже натягивала свою потёртую кожаную куртку, чувствуя, как внутри просыпается привычный холодок, вытесняя сонливость. – Это «Тревожная запонка».

– Чего? – Коля вынул второй наушник и с интересом уставился на монитор.

– «Тревожная запонка», – повторила я, проверяя табельное. – У нашего любимого полковника Сидорчука, дай бог ему здоровья и таблеток от давления, есть специальный гаджет. Запонка с GPS-маячком и тревожной кнопкой. Ему её подарили на юбилей коллеги, чтобы он чувствовал себя Джеймсом Бондом. Он её носит только на особо важные мероприятия.

– И что этот сигнал значит? – спросила Лиза, уже хватая свой пухлый блокнот.

– Сигнал «Код Красный», – мрачно ответила я. – Это значит либо его взяли в заложники, либо у него кончился коньяк, и он паникует. Но учитывая, что сигнал идёт непрерывно уже десять секунд…

Я глянула на карту на экране. Красная точка пульсировала в самом центре города.

– Ресторан «Золотой Век». Там сегодня закрытый корпоратив городской администрации. Мэр, прокурор, судья и наш драгоценный полковник. Весь цветник в одной вазе.

– Ого! – глаза Лизы расширились. – Захват заложников высшего эшелона? Это же как в фильме «Крепкий орешек»! Может, там террористы требуют вертолёт и миллион долларов?

– Ага, или жалобную книгу, – съязвил Коля, захлопывая крышку ноутбука. – Зная нашу администрацию, скорее всего, кто-то просто отказался платить за устриц.

– Отставить разговорчики, детский сад! – рявкнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает раздражение. Прощай, спокойный вечер. Привет, дурдом. – Лебедев, бери всё своё барахло. Если там камеры, мне нужен доступ ещё вчера. Лиза, маркеры и ватман оставь тут. Твоя задача не пускать прессу и не ляпнуть ничего про мировой заговор мэру, если он ещё жив.

– А мы одни едем? – уточнил Коля, накидывая капюшон.

– Группа захвата на выезде в районе Кузнечиков, там кто-то петарду в мусоропровод кинул, – я проверила ключи от своей «Нивы». – Так что да. Спасать элиту города едет самое страшное подразделение полиции Подольска: уставшая женщина, хакер-недоучка и девочка с картой желаний.

Я распахнула дверь кабинета.

– Митяй! – крикнула я в пустоту, обращаясь к колонке, оставшейся на столе. – Запиши в протокол: если я сегодня не вернусь, моего зайца с ёлки завещаю музею МВД.

Синий огонёк колонки мигнул.

– Принято, Светлана Игоревна. Вероятность вашего невозвращения – 0,02 %. Вероятность того, что полковник Сидорчук случайно нажал кнопку животом 89 %. Удачи.

– Спасибо, железка. Ты, как всегда, полон оптимизма.

Мы выбежали в коридор. Двадцать восьмое декабря перестало быть томным. Начался цирк.

Глава 2. «Тревожная запонка» и группа немедленного реагирования

Моя «Чёрная молния», старушка «Нива» с характером портового грузчика, ревела, как раненый бизон, прокладывая путь через снежную кашу вечернего Подольска. «Крякалка» спецсигнала хрипела, словно у неё был бронхит курильщика с двадцатилетним стажем, а синяя «мигалка» на крыше лениво отбрасывала блики на грязные сугробы. В салоне пахло мандаринами, которые Лиза зачем-то чистила на заднем сиденье.

– Лиза, перестань уничтожать улики праздника! – рыкнула я, закладывая крутой вираж на перекрёстке с улицей Ленина. Машину качнуло, и стажёрка ойкнула, врезавшись плечом в дверцу. – У нас тут боевой выезд, а не пикник на обочине.

– Я стресс заедаю! – возмутилась Сафонова, запихивая в рот сразу две дольки. – Светлана Игоревна, а если там снайперы? А если там бомба? У меня даже бронежилета нет, только пуховик с единорогами!

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза у Лизы были по пять рублей, а в руках она сжимала свой блокнот так, будто это был щит Капитана Америки. Рядом с ней, совершенно невозмутимый, как удав после обеда, сидел Коля. Его длинные ноги были упёрты в спинку моего кресла, за что хотелось его стукнуть, а на коленях балансировал раскрытый ноутбук. Экран светился холодным светом, отражаясь в его очках.

– Успокойся, Сафонова, – бросила я, объезжая заглохшую на «аварийке» маршрутку. – Единственная бомба, которая там может быть – это сам полковник Сидорчук после пятой рюмки коньяка. Его «тревожная запонка» срабатывает от резкого движения руки. Скорее всего, он просто слишком эмоционально произносил тост или пытался станцевать лезгинку на столе.

– А если нет? – не унималась Лиза. – Если это захват власти? Переворот?

Я тяжело вздохнула. Двадцать лет в органах научили меня одной простой истине: в России глупость случается чаще, чем заговоры.

– Так, детский сад, слушай боевую задачу, – я сделала голос максимально серьёзным, перекрикивая вой двигателя. – Мы едем в «Золотой Век». Это заповедник, где пасутся неприкасаемые. Мэр, прокурор, судья и прочие «хозяева жизни». Поэтому правило номер один: не отсвечивать.

– Это как? – Коля оторвался от экрана, приподняв одну бровь.

– Это значит, Лебедев, что если мы врываемся в зал и видим, что там реальный террор, люди в масках и автоматах, то действуем по уставу. Огонь на поражение, прикрытие, вызов «Собр». Всё как в учебнике, который ты, надеюсь, открывал хотя бы раз.

Я сделала паузу, пропуская пешехода, который, судя по походке, начал отмечать Новый год ещё в октябре.

– Но! – я подняла палец вверх. – Если мы врываемся и видим, что прокурор дерётся с официантом из-за тёплой водки, или мэр города пытается оседлать люстру, или наш любимый Сидорчук лежит лицом в салате «Цезарь» мы слепнем и глохнем.

– В смысле? – не поняла Лиза.

– В прямом, Лизавета. Мы делаем вид, что не узнали их. Оформляем как мелкую бытовуху, хулиганство неустановленных лиц. Никаких имён в протоколе, пока я не скажу. Никаких «Господин Мэр, пройдите в патрульную машину». Мы – невидимки. Мы санитары леса, которые тихо убирают мусор и уезжают. Усвоили?

– А если они начнут качать права? – спросил Коля, снова застучав по клавишам. – Ксивами махать?

– Тогда включаешь дурака, – усмехнулась я. – Твоего любимого. «Извините, гражданин, не признали, освещение плохое, вы так похожи на разыскиваемого рецидивиста Ваську Косого». Им скандал нужен меньше, чем нам премия. Понятно?

– Предельно, – хмыкнул Коля. – Кстати, о плохом освещении. Я сейчас пытаюсь подключиться к камерам наблюдения «Золотого Века». У них там система безопасности стоит… ну, скажем так, её ставил сын маминой подруги владельца. Пароль от админки «123456». Я серьёзно.

– И что там? – я напряглась. Если Коля увидит вооружённых людей, шутки кончатся.