– Странно… – Коля нахмурился, перестав жевать воображаемую жвачку. – Камеры в главном зале работают, но картинка статичная. Похоже на заглушку. А вот камеры на кухне и в коридорах… Пусто. Персонала нет. Вообще никого. Ни поваров, ни охраны.

– Как нет? – удивилась Лиза. – Там же банкет! Кто-то должен омаров подавать.

– Вот именно, – процедил Коля. – Пустые коридоры. И ещё… Взломал аудиосистему. Музыка не играет. Тишина полная.

В животе у меня неприятно заворочался холодок. Тишина на пьяном корпоративе чиновников это страшнее, чем стрельба. Когда эти люди гуляют, слышно за квартал. А тут тишина.

– Значит, всё-таки не лезгинка, – мрачно констатировала я, вдавливая педаль газа в пол. «Нива» жалобно взвыла, но прибавила скорости. – Коля, пиши всё, что удастся выцепить. Любой звук, любое движение. Лиза!

– Я! – стажёрка вытянулась в струнку, насколько позволял салон.

– Твоя задача – периметр. Как приедем, ты не лезешь внутрь. Ты стоишь у входа и делаешь самое страшное лицо, на которое способна. Если появятся журналисты, блогеры, зеваки или доставщики пиццы – всех гнать поганой метлой. Никаких интервью. Никаких стримов. Если кто-то спросит, что происходит, отвечай: «Проводятся плановые учения по дезинсекции тараканов».

– Тараканов? – переспросила Лиза с сомнением. – Может, лучше сказать «антитеррористическая операция»? Звучит солиднее.

– Ага, и через пять минут здесь будет федеральное ТВ, а Сидорчук меня лично расстреляет из наградного пистолета за утечку информации, – отрезала я. – Тараканы, Лиза. Большие, жирные, государственные тараканы. Это, кстати, почти правда.

Впереди показалось здание ресторана «Золотой Век». Это был помпезный особняк с колоннами, лепниной и золотыми львами у входа – эталон цыганского барокко, так любимого нашей элитой. Парковка была забита черными джипами и представительскими седанами с «блатными» номерами. Моя грязная «Нива» на их фоне смотрелась как бомж на приёме у английской королевы.

Я резко затормозила прямо у парадного входа, едва не сбив одного из золотых львов.

– Приехали, – скомандовала я, отстёгивая ремень. – Оружие на изготовку, но с предохранителя не снимать, пока не увидите явную угрозу. Коля, ноутбук не закрывай, будь на связи с Митяем. Лиза, блокнот спрячь, достань пистолет. И ради бога, не перепутай.

– Есть! – хором ответили мои «птенцы».

Мы высыпали из машины в морозный воздух. Вокруг стояла зловещая, ватная тишина. Окна ресторана были плотно зашторены тяжёлыми бархатными портьерами. Ни звука, ни музыки, ни пьяного смеха. Только ветер гонял по парковке пустой стаканчик из-под кофе.

Я положила руку на кобуру. Чуйка, моя старая, проверенная годами подруга, орала благим матом: «Света, это не пьянка! Это какая-то дичь!».

– Коля, – шепнула я, подходя к массивным дубовым дверям. – Что с «запонкой»?

Лебедев глянул на экран смартфона.

– Сигнал пропал три минуты назад. Прямо перед нашим приездом. Либо батарейка села, либо…

– Либо её сняли, – закончила я за него. – Или оторвали вместе с рукой.

– Светлана Игоревна, вы умеете подбодрить, – нервно хихикнула Лиза, озираясь по сторонам.

Я толкнула тяжёлую дверь. Она оказалась не заперта. Мы шагнули в полумрак холла, пахнущего дорогим парфюмом, еловой хвоей и… страхом.

– Полиция! – гаркнула я так, что хрустальная люстра под потолком жалобно дзенькнула. – Есть кто живой? Или сразу труповозку вызывать?

В ответ тишина. Только где-то в глубине зала скрипнул стул.

– За мной, – кивнула я стажёрам. – И смотрите под ноги. Не наступите на бюджет города.

Мы двинулись к дверям банкетного зала. Я шла первой, чувствуя себя дрессировщиком, который входит в клетку к тиграм, но забыл дома хлыст и мясо. Коля дышал мне в затылок, Лиза семенила сбоку, держа пистолет двумя руками, как в голливудских боевиках.

Я резко распахнула двери.

Картина, которая предстала перед нами, была достойна кисти Репина, если бы Репин писал абсурдистские комедии.

Зал сиял золотом и хрусталём. Столы ломились от деликатесов: чёрная икра, осетрина, какие-то сложные башни из фруктов. Но никто не ел.

Вдоль длинного стола, буквой «П», сидели сливки общества Подольска. Мэр города, похожий на надутого индюка в смокинге. Прокурор с лицом цвета перезрелой свёклы. Судья, вцепившаяся в нитку жемчуга так, что та вот-вот порвётся. И, конечно, полковник Сидорчук.

Мой начальник сидел во главе стола. Его лицо выражало гамму чувств от глубокого унижения до желания убивать. Галстук был сбит набок, манжеты рубашки расстёгнуты, одной запонки, той самой, действительно не было.

Но самое странное было не в этом.

Все они сидели молча, положив руки на колени, как примерные первоклассники. Перед каждым на белоснежной скатерти, прямо поверх тарелок с нетронутыми омарами, лежал тетрадный листок в клеточку и дешёвая синяя шариковая ручка.

– Товарищ полковник? – осторожно позвала я, опуская пистолет. – Мы получили сигнал. Группа захвата на месте. Где террористы?

Сидорчук медленно, словно у него затекла шея, повернул ко мне голову. В его глазах стояли слёзы бешенства.

– Истомина… – прохрипел он голосом, в котором звенела сталь. – Убери пушку. Террористы… ушли. Через чёрный ход. Пять минут назад.

– Ушли? – я растерянно моргнула. – Что они взяли? Деньги? Драгоценности? Секретные документы?

– Они взяли… – мэр города всхлипнул и закрыл лицо руками. – Они взяли нашу гордость!

– Чего? – переспросил Коля из-за моего плеча.

Сидорчук ударил кулаком по столу, да так, что подпрыгнула вазочка с икрой.

– Они заставили нас писать сочинение, Истомина! Сочинение! На тему «Почему я был плохим мальчиком в этом году»! И они… они всё забрали с собой!

В зале повисла звенящая тишина. Лиза позади меня громко икнула. Коля присвистнул. А я почувствовала, что этот Новый год будет самым весёлым в моей карьере. Или самым коротким.

– Сочинение… – повторила я, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. – Надеюсь, без грамматических ошибок, товарищ полковник?

– ВОН ОТСЮДА! – взревел Сидорчук. – ИСКАТЬ! НАЙТИ! ПОД ЗЕМЛЁЙ ДОСТАТЬ ЭТИХ… ПЕДАГОГОВ!

– Есть искать педагогов! – козырнула я и, развернувшись на каблуках, вытолкала ошарашенных стажёров обратно в коридор.

Началось. Операция «С Новым годом, пошёл вон» официально стартовала.

Глава 3. Место преступления. Запах страха и стыда

Знаете, чем пахнет страх? В дешёвых детективах пишут, что он пахнет потом, мочой и адреналином. Ерунда. Настоящий, элитный страх в банкетном зале ресторана «Золотой Век» пах смесью «Шанель № 5», остывшими трюфелями, дорогим коньячным перегаром и… школьной столовой. Да-да, именно так: дешёвой бумагой и чернилами из шариковых ручек за десять рублей. Этот дикий коктейль ударил мне в нос так, что захотелось чихнуть, но я сдержалась. Не по уставу майору чихать на потерпевшую власть.

Все так и продолжали неподвижно сидеть. Картина была эпическая. Представьте себе «Тайную вечерю», только вместо апостолов городская администрация, вместо Христа пустой стул во главе стола, видимо, место Деда Мороза, а вместо святости – тотальное, всепоглощающее унижение.

Двери, как выяснилось, были заблокированы снаружи самой обычной шваброй, просунутой через ручки. Высокотехнологичный терроризм, ничего не скажешь. Когда Коля пинком выбил эту конструкцию, «заложники» даже не шелохнулись. Они сидели, словно приклеенные к своим бархатным стульям, и смотрели в пустоту.

Первым от ступора очнулся мэр, Аркадий Петрович. Человек, который обычно занимал собой всё пространство, будь то трибуна или сауна, сейчас выглядел как сдувшийся воздушный шарик. Его лицо приобрело странный сероватый оттенок, идеально гармонирующий с недоеденной устрицей на его тарелке.

– Светлана Игоревна… – прошелестел он, пытаясь поправить съехавший галстук-бабочку. Руки у него дрожали так, что бабочка превратилась в удавку. – Вы… вы видели их? Они ушли?

– Кто «они», Аркадий Петрович? – я медленно подошла к столу, стараясь не наступать на рассыпанные по паркету салфетки. – Свидетели Иеговы? Налоговая инспекция? Зелёные человечки?

– Дед Мороз… – всхлипнула судья, женщина монументальных размеров с причёской «атомный взрыв на макаронной фабрике». Она сидела, вцепившись в край стола побелевшими пальцами с огромными перстнями. – И Снегурочка. Такая… с указкой.

За моей спиной хрюкнул Коля. Я незаметно наступила ему на ногу каблуком.

– Так, – я достала блокнот, понимая, что этот протокол я буду переписывать раз десять, чтобы он выглядел хоть сколько-нибудь вменяемым. – Давайте по порядку. Двое неизвестных в костюмах сказочных персонажей. Вооружены?

– Словом! – рявкнул полковник Сидорчук.

Мой начальник наконец-то отошёл от шока. Его лицо, до этого бледное, начало стремительно наливаться привычным багровым цветом. Он был похож на вулкан, который решает: извергаться лавой прямо сейчас или подождать, пока подойдут туристы.

– Они были вооружены унижением, Истомина! – Сидорчук вскочил, опрокинув бокал с вином. Красное пятно растеклось по скатерти, как кровь убитого бюджета. – Они ворвались сюда, когда мы обсуждали… кхм… стратегии развития города. Заблокировали выходы. Отобрали телефоны. И заставили нас…

Он осекся, глядя на лежащий перед ним листок в клеточку. Обычный двойной листок, вырванный из школьной тетради. Рядом валялась самая дешёвая синяя ручка с обгрызенным колпачком. Такой контраст с золотыми вилками и хрусталём, что глаза резало.

– Заставили писать диктант? – предположила Лиза, выглядывая из-за моего плеча. Глаза у неё горели щенячьим восторгом. Для неё это был лучший новогодний подарок.

– Хуже, Сафонова! – прошипел прокурор, нервно потирая шею. – Сочинение. Тема вольная. «Мои грехи в уходящем году».

– И вы… писали? – осторожно спросил Коля, окидывая взглядом стол. Перед каждым чиновником лежал такой листок. Некоторые были исписаны мелким убористым почерком, на некоторых красовалась лишь пара кривых фраз. Но самих текстов не было. Бумага была девственно чиста, если не считать следов от слёз и капель соуса.

– Мы писали… черновики, – глухо выдавил мэр. – А чистовики… они забрали. Сложили в красный мешок и унесли. Сказали, что отправят в «Небесную канцелярию». Или в газету. Я не помню точно, у меня был стресс!

Я почувствовала, как у меня начинает дергаться глаз.

Ситуация вырисовывалась просто блестящая. Вся верхушка города собственноручно написала компромат на самих себя под дулом… чего?

– Чем они вам угрожали? – я перешла на деловой тон, пытаясь отсечь эмоции. – Пистолеты? Ножи? Пояс шахида?

В зале повисла неловкая пауза. Чиновники переглянулись.

– У Деда Мороза был посох, – неуверенно сказал мэр. – Тяжёлый. И голос… очень поставленный. Командный. Как у диктора Левитана.

– А у Снегурочки была указка, – добавила судья. – И такой взгляд… Знаете, как у завуча, когда тебя ловят с сигаретой в туалете. Она смотрела на нас и говорила: «Достаём двойные листочки. Время пошло. Кто будет списывать останется на второй год без права переизбрания».

– И это всё? – я скептически подняла бровь. – Два пенсионера с палкой и указкой взяли в заложники десять взрослых мужиков и их охрану? Кстати, где охрана?

– Заперта в подсобке, – буркнул Сидорчук, пряча глаза. – Их Снегурочка туда заманила. Сказала, что там бесплатная дегустация элитного виски.

– Гениально, – выдохнул Коля. – Социальная инженерия уровня «Бог».

– Так, – я захлопнула блокнот. – Лиза, осмотр места происшествия. Ищи всё, что не вписывается в интерьер. Волосы, накладные бороды не в счёт, отпечатки, забытые вещи. Коля, проверь выходы. Если они ушли через чёрный ход пять минут назад, снег ещё не замел следы. А вы, господа… потерпевшие…

Я обвела взглядом этот паноптикум. Мне нужно было их допросить, но я понимала: они сейчас соврут мне в три короба. Никто из них не признается, что именно он написал в том сочинении.