Какое-то время я зачарованно глядел в темную неопрятную дыру. Гипотезы превращались в теорию. Вернее, превратились.

На нижнем кирпиче вентиляционного окошка стояла металлическая коробочка. Из нержавейки. Размером примерно с телефонную записную книжку, только потолще. Стало быть, довольно объемистая штуковина, которая чуть ли не наполовину перекрывала окошко. Ну и понятно теперь, отчего Зинаиде Родионовне чудился запах гари! То есть, не чудился, он реально есть. Чудилось ей, что кто-то что-то жжет – здесь да, в этой точке ее фантазия включилась и не смогла вовремя выключиться. А на самом деле это просто воздух плохо уходил. И жирный жар от сковородок, кастрюль, духовки, что прежде успешно вытягивался в дымоход, теперь наполовину оседал в кухне.

– Вот оно что, Максим Андреевич… – пробормотал я и, не прикасаясь к коробочке, осторожно осмотрел ее, насколько это было возможно.

Явная самоделка. Вот интересно, это кто ж у нас такой умелец?.. Что подобную штуку на территории «Сызрани-7» могут сварганить самопально – в этом сомневаться нечего. Тут каждый третий Кулибин. Да плюс могучие производственные мощности! Это не вопрос. Вопрос – кто именно? И зачем?!

Тут я глянул на часы. Пора! Отпустили ненадолго, злоупотреблять нельзя. Вмиг я привинтил решетку на место, успев подумать, что теперь нам с Вовкой предстоит выслушивать долгие монологи вдовы о вредительском соседе со второго этажа… И эта мысль как-то сама собой перекатила к идее расспросить подробнее Ирку, жившую с этим Демидовым-Дементьевым бок о бок. При ее феноменальных любопытстве и коммуникабельности она обязательно должна была навострить к нему лыжи. И попытаться охмурить – уж это к бабке не ходи.

Неведомый слухач откручивал и прикручивал жестяную решетку коряво – видать невооруженным глазом. Стало быть, не мастер. Тот, кто сумел изготовить жучка, уж наверняка бы сделал несложную операцию куда более аккуратно. Вот еще тебе, Максим Андреич, информация к размышлению. Можно предполагать, что действовали минимум два человека!

Я, конечно, привык мыслить научными штампами – что вовсе не плохо. Это четко строит ход рассуждений. И руки у меня растут откуда надо. В отличие от действий неизвестного чепушилы, решетка под моими пальцами и отверткой встала на место как влитая. Точно ее не трогали!

Наскоро прибрав высыпавшийся мусор, я пустился на работу, продолжая размышлять на бегу.

Итак! Двое как минимум. Что это значит? Да многое это может значить!

Ход мыслей оказался недолгим, поскольку на площадке между первым и вторым этажами я наткнулся на идущую вверх Ирку. Так сказать, мечты сбываются на встречных курсах.

– О! – явно обрадовалась она. – Встреча у фонтана!

– У почтовых ящиков, – остудил радость я. – Ты что не на работе?

– Отгул у меня! – гордо объявила она. – А ты?

Вот какой может быть отгул у лентяйки?

– А я на работе.

Она заржала:

– Лежа работаешь? На кровати! Научные проблемы решаешь?..

– Это, Ирина Анатольевна, не вашего ума дело, – парировал я вежливо, но с язвинкой.

– А-а, конечно! – она запустила ответную иронию. – А какое тогда дело моего ума?

«Перед мужиками кривляться да выпендриваться,» – так и вертелось на языке. Но сказал, понятно, совсем иное:

– Это отдельный разговор. Лекция по психологии.

– Так ты еще и психолог?!

– Самоучка. Ладно, Ир, шутки шутками, а я в самом деле на работу бегу. Пока… Или нет, постой!

– Да? – с интересом спросила она, и даже дурацки-юморной настрой у нее пропал.

– Ты соседа своего хорошо знаешь? – я ткнул пальцем в сторону двери холостяка.

– Витальку, что ли? – ярко-голубые глаза сразу потемнели. Взгляд похолодел.

– Не знаю, Виталька он, Сандалька или еще кто. А фамилия не то Дементьев, не то Демидов… В общем, как-то в этом роде.

– Как-то вроде, – сказала Ирина без улыбки. – В огороде. Демьянов он. Виталий Григорьевич.

– С чем его и поздравляю. Так что о нем скажешь?

– Да козел, – с сердцем ляпнула Ирка, что я вмиг перевел так: не поддался на мои чары. Я и так, и сяк околдовывала, а он как чурбан бесчувственный… Ясное дело, козлище, что еще сказать.

– А если точнее?

– А что точнее? Сидит сиднем дома. С работы домой и торчит там, как сыч. Чем занят, пес его знает.

– Научными трудами, как ты говоришь.

– Может быть. А может, на диване лежит, карманный бильярд гоняет. А мне все это пофиг!

Я усмехнулся:

– Ладно, спасибо за информацию.

– На здоровье. А тебе все это зачем?

– Ну как же. Все мы коллеги, любопытно знать. А ты, я знаю, ходячая энциклопедия нашей жизни. К кому, как не к тебе за сведениями…

Не уверен, что Ирка осилила все мной сказанное, но в целом ей понравилось. Она разулыбалась, вознамерилась еще поболтать, но тут я решительно закруглил беседу, понесся на работу. И не опоздал.

Размышления вовсе не мешали мне работать в лаборатории. И по пути домой, и за ужином с Володькой – мы пили чай, перекидывались второстепенными фразами – я продолжал соображать. Пока помалкивая. И даже Вована не посвящая в свои расклады. Раскидывал же я мозгами примерно так.

Значит, установкой прослушки занимались несколько человек. Группа. Это серьезно. Кто бы это могли быть?.. Спецслужбы. Наши или… не наши. И то и другое достоверно.

Та-ак… Ну, если наши, то наверняка они бы поставили промышленного, заводского «жучка», а не это рукоделие. Вряд ли уж они бы стали мастырить самопал. Значит?

Хм! Если это чудо техники слепили местные умельцы из подручного материала, то это может говорить и о том, что они продались иностранной разведке, и о том, что кто-то здесь пытается создать свою секретную организацию. Приоритетная версия – доморощенная агентура зарубежной разведки…

Мысля таким образом, я успевал болтать с Володькой, попутно заметив его задумчивость. Я его знаю уже как облупленного, и по разным оттенкам настроения легко угадываю, так сказать, техническое состояние дружка. В данном случае младшего научного сотрудника Мечникова глодала задумка из разряда «и хочется, и колется, и мама не велит». Я его не подгонял – сам расколется.

Так и случилось. Вовка глотнул чаю, вытер губы ладонью и как-то нерешительно сказал:

– Слушай, Макс…

– Слушаю, – сказал я нейтрально, давая понять: подсказывать ничего не буду, все излагай сам.

– Тут одна история нарисовалась…

– Рисуй, – я чуть улыбнулся.

В принципе мне уже все было ясно. Вован, спору нет, парень неплохой, даже хороший. Но есть у него один бзик – срубить как можно больше бабла. И это не жадность, как можно подумать на первый взгляд. Нет. Тут психологический ребус поинтереснее.

Мне кажется, что заработанными деньгами Володя измеряет социальный рейтинг как таковой. В четком числовом исчислении. Нам в «Сызрани-7» платили, конечно, прилично по сравнению с обычными учреждениями. Наш брат МНС с учетом всяких надбавок, премий, сверхурочных – выгонял до двухсот рублей. Это хорошая зарплата, повыше средней по стране. Но Вовке этого было мало. Повторюсь: он вовсе не скупердяй, не Плюшкин. И взаймы давал, и на общие развлечения – легко. Над деньгами не трясся. Заработок у него был сродни спортивному азарту. Самоуважения, если угодно. Срубить в месяц меньше ста восьмидесяти – значило потерять лицо перед самим собой.

Малость помявшись, помямлив, друган мой наконец-то разродился идеей:

– Как тебе сказать… Короче, там, за забором, познакомился я с одним…

В нашей «семерке» весь внешний мир частенько в разговорах называли «за забором, за оградой, за периметром…» – в этом было некое простительное корпоративное пижонство, вроде того, что у офицеров гвардейских полков.

Далее, однако, Володька затуманил речь: с одним, да с одним… Мне это дело надоело, я сказал:

– Вольдемар, ты кончай тень на плетень наводить. Говори ясно!

– Ну, по правде говоря, я его и сам толком не знаю. Тут ведь дело такое, что чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Одним словом: он готов взять конденсаторы и резисторы, чуть ли по пятерке за штуку. Ну, по четыре пятьдесят.

Детали, применяемые в электросхемах нашего оборудования, были высшего качества и «за периметром» ценились очень высоко – и спецами и «перекупами». Не знаю, кто был тот персонаж, с которым замутил Володька, но в любом случае он не прогадал бы.

Я, услыхав данный бизнес-схематоз, уставился на Вовку очень холодно. Он заерзал на табуретке.

– И как ты это себе представляешь? – не менее ледяным тоном произнес я, прекрасно представляя, что он ответит.

Вовка заерзал сильнее.

– Ну как, как, – огрызнулся он. – Можно подумать, ты не знаешь эту механику… квантовую. Долго ли списать в некондицию штуки три-четыре, если умеючи. И вот тебе чуть ли не червонец на брата. А отряд и не заметит потери бойца…

Он говорил это все неувереннее и трусливее, потому что я смотрел все так же холодно и неприступно. Возникла пауза. Я зловеще покачал головой:

– Товарищ Мечников…

– Ну?

– Гвозди пальцем гну. Счастье наше, что мы в комнате сидим, а не на кухне.

– Это почему?

– А потому, что у стен есть уши. Ты не помнишь разве тот разговор в сумерках?

Володька смотрел на меня круглыми глазами:

– Ты что… Думаешь, и у нас?!

– Думаю, – сказал я со значением. – И опять же уверен, что вероятнее всего в кухне.

– Да?

– Да. Поэтому, уважаемый коллега, с этого дня рот на замок для всех нелояльных тем. Вник?

– Более или менее, – вздохнул Вован, с трудом расставаясь с мыслью о червонце.

– Лучше более. А насчет заработка…

– Тоже лучше более.

– Согласен. Будем думать.

Однако думать не то, чтобы не пришлось, а судьба в лице начальства подумала за нас.

Назавтра в обеденный перерыв завлаб вдруг загадочным тоном объявил:

– Скворцов, Мечников! Дуйте в первый корпус. К Котельникову.

Я аж присвистнул:

– Вы не шутите, Сергей Сергеич?!

– Шучу, разумеется. В принципе! Что за жизнь без шутки? Это не жизнь, а поминки. Но сейчас все серьезно, как за защите докторской. Ноги в руки – и в первый корпус!

Алексей Степанович Котельников, замдиректора института по науке, был для нас, «младших лейтенантов», почти небожителем. Сегодня не первое апреля, поэтому повторять не пришлось. Понеслись. Володьку, правда, грызла печаль:

– А как же насчет обеда?..

– Начальству виднее, – сурово отвечал я.

Начальство все у нас обитает в первом корпусе. Через несколько минут мы деликатно постучались в дверь приемной Котельникова:

– Можно?..

Немолодая сухопарая секретарша окинула нас взглядом контрразведчика:

– Скворцов, Мечников?

– Мы!

– Проходите! Алексей Степанович ждет вас.

Мы прошли и…

И я безмерно удивился, хотя и глазом не моргнул.

В кабинете вместе с Котельниковым находился заместитель директора по режиму Борис Борисович Пашутин. Иными словами, наш главный пограничник и контрразведчик в одном лице. Два замдиректора на двух МНС-ов! Ничего себе картина.

Насчет главного пограничника – все верно, хотя система охраны в «Сызрани-7» была непростая, и не столько сложная, сколько запутанная в результате межведомственных трений.

Когда объект только создавался в бешеной гонке Карибского кризиса, то и руководящие документы писались впопыхах – по каким-то там показателям высчитали, что для караульно-постовой службы потребна примерно рота. Ее и создали – отдельную роту охраны Внутренних войск. Ну, а потом запоздало осознали, что спешка хороша только при ловле блох и при поносе: «семерка» сильно разрослась, роты явно не хватало. И вот тут-то начался административный футбол.