Я ведь совсем не такая. Не трусиха и не истеричка, но ненавистная обстановка проявила во мне все самое худшее. Не нужно было ехать. И чего я так испугалась? Вова наверняка просто взял меня на слабо, чтобы еще разок унизить, а Вика… Вика уже большая девочка, так пусть сама несет ответственность за свои решения. Я больше не стану нянчиться с ней, это изначально глупая затея. Мысли тянутся к еще одному персонажу, что оставил сегодня неизгладимый след на моей психике, – Клим-Никита Сергеевич. По факту он не сделал ничего дурного, наоборот, выручил. Дважды! Сам он, конечно, со странностями. Ну а кто сейчас без них? Это его – подружиться. Чушь! С такими, как он, не дружат, так, кентуются. Вова наглядно продемонстрировал это, когда с деланым радушием пригласил его за стол. В мире тусовщиков кто бухло на стол ставит, тот и друг.

Нервно переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, утыкаясь в нее лицом. Клим наверняка решил, что я больная, и хоть это взаимно, все равно неприятно. Не то чтобы я хотела ему нравиться, и все-таки нам придется увидеться снова. Уже представляю, как унизительно это будет. Почему я не почувствовала, что телефон выпал из кармана? Когда это случилось? Пока я по салону летала? А может, мобильный не сам выпал? Догадка поднимает новую волну паники, но я быстро уговариваю себя успокоиться. Бред какой-то. Зачем Климу мой телефон? Бедненьким он не выглядит, а пароли от Пентагона я там не храню.

По привычке поглаживаю шрам и закрываю глаза. Уже через четыре часа меня ждут первые пары нового семестра, и на них лучше не клевать носом, стоит поспать хотя бы немного. Уставшие мышцы расслабляются, дыхание выравнивается и замедляется, а разум зависает между сном и реальностью.

Тьма во взгляде такая, что не видно даже чертей.

С губ срывается судорожный вздох от образа, что появляется в дымке подсознания.

Хриплый грубый голос, который приказывает вне зависимости от того, что он говорит.

Рваный выдох шорохом оседает на наволочке.

Губы.

Вижу яркую и четкую картинку.

Напряженные, но на вид мягкие. Плавный манящий контур.

Зачем я о нем думаю? Уходи! Прочь из моей головы!

Верчусь в постели еще какое-то время, но по-настоящему заснуть так и не получается. С рассветом в комнату вплывает Вика и валится на кровать, что-то невнятно мыча. Смотрю на соседку и отчего-то не чувствую уже ни злости, ни презрения. Мне просто жаль ее, да и себя тоже. Отворачиваюсь к стене и смотрю в пустоту до тех пор, пока наконец-то не проваливаюсь в сон.

* * *

Шагаю по тротуару, усыпанному окурками, мимо закрытых дверей, грязных окон и урн, полных пустых бутылок. Не так давно этот квартал был полон драйва, теперь же больше напоминает помойку. Потухшая свинья на вывеске караоке-бара днем выглядит особенно удручающе, но ей со мной не тягаться. Короткий беспокойный сон совсем не восполнил запас сил, университетские пары лишили последних, но откладывать возвращение телефона в долгий ящик нельзя. Мать точно взбесится, если к вечеру я не выйду на связь.

У обочины припарковано несколько автомобилей, среди них и знакомая черная дьявольская тачка, значит, и хозяин где-то неподалеку. Повезло. Наверное… Закидываю сумку на плечо и направляюсь к входу в караоке, дергаю дверь, но она ожидаемо заперта. До открытия должно быть еще около трех часов, может, и больше. Отхожу к дороге и всерьез подумываю пнуть по колесу машину Клима, чтобы призвать его сюда, но за спиной вдруг слышится скрип. На счастье или на беду – трудно предсказать.

Тело мигом приходит в боевую готовность, напрягается каждая мышца, а сердечная и вовсе сбоит. Оглядываюсь, и в следующий же миг с облегчением выпускаю изо рта облачко пара – не он, можно пока подышать спокойно. Тучный мужичок восточной наружности достает сигарету из пачки и чиркает зажигалкой у лица, глядя по сторонам, будто ждет кого-то. Может, охранник? Жаль, не тот, что был вчера, с ним было бы проще договориться.

– Здравствуйте! – вежливо обращаюсь я. – Простите, мне нужен Никита… Сергеевич, – добавляю неуверенно, но очень стараюсь сделать просьбу более официальной.

– Он всем нужен, – насмешливо отвечает мужичок, затем выпускает дым изо рта и скалится. – Никиты Сергеевича сейчас нет на месте. Может, я смогу помочь?

– Нет, не сможете.

– Тогда приходи позже.

– Но его машина здесь. – Указываю пальцем за спину.

– Это моя.

Иронично вскидываю бровь. Он что, совсем за дуру меня держит?

– А давайте вы позвоните ему и скажете, что?..

– Слушай, девочка, – перебивает он уже не так любезно, – я здесь не связист. Если у тебя нет его номера, значит, общения с тобой он не хочет. Таких, как ты, здесь по десять штук в день. Дам тебе совет по доброте душевной – забудь о нем и живи дальше.

Оскорбленно округляю глаза, щеки вспыхивают. Он принял меня за шлюшку Клима? Серьезно? Я, конечно, готовилась к унижениям, но не от каждого встречного. Вы только посмотрите, какой важный черт, наставил привратников, а сам в подвале своем вонючем прячется. По десять баб в день к нему ходит, да? Рада за него, только я – не одна из них.

– У меня нет его номера, потому что он спер мой телефон! – злобно выплевываю я и в один широкий шаг оказываюсь рядом с машиной.

Отвожу ногу для удара, а мужичок истошно вопит:

– Эй! Ты что творишь?! Ненормальная?!

– Разве не видно? – усмехаюсь и пинаю шину, правда, ничего не происходит. Наверное, слабовато, но я ведь только прицеливаюсь. – Я вызываю Никиту Сергеевича на связь, раз ты помочь не хочешь. А ему потом скажу, что это ты во всем и виноват!

Замахиваюсь посильнее, сумасшедшая улыбка жжет уголки рта. Давно я ерунды не творила, даже соскучилась. Не успеваю стукнуть по колесу второй раз, как мужичок бросается ко мне; спрыгиваю с тротуара и оббегаю машину, используя ее как щит.

– А ну, прекращай! – строго говорит он, и мы шагаем по кругу, точно хоровод водим на утреннике.

– Да, ты прав. Наверное, стоит сразу стекло разбить. – Верчу головой в поисках кирпича или еще чего поувесистее.

– Я сейчас полицию вызову!

– Остановить меня они все равно не успеют, лучше Никите позвони. Причем тебе же и лучше.

Мужичок разъяренно ругается и ныряет рукой в карман брюк.

– Где он вас только таких находит? – бурчит он, прижимая мобильный к уху. – Тебя тут требуют, шеф. Очень настойчиво. Сам разбирайся, я за это бабки не получаю. Кто? В душе не чаю! Ебанашка какая-то малолетняя. Чернявая? Не знаю, она в шапке.

Достаю из-за воротника куртки прядь волос и демонстративно размахиваю ей.

– Да, – натужно вздыхает мужичок, а затем уточняет: – Аня?

– Она самая, – гордо киваю я.

– Проходи.

– Вот так бы сразу.

Расправляю плечи и смело шагаю к двери, но как только оказываюсь внутри, триумф испаряется. Впереди еще один раунд – битва с боссом. Спускаюсь по лестнице, пустой зал караоке в ярком свете потолочных ламп кажется печальным и страждущим. Старая, побитая жизнью и пьяными посетителями мебель, исцарапанная напольная плитка, потертая деревянная барная стойка. В этом месте совсем нет жизни, оно мертвое и безжалостно убивает в рабочие часы тех, кто приходит в гости. Поглядываю вверх, ожидая, что новый знакомый войдет следом и подскажет, куда идти, но этого не происходит. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, а затем делаю пару шагов вдоль стены. Разгуливать здесь не очень-то хочется.

– Ты напугала повара, – голос, от которого кровь стынет в венах, гулом проносится по просторному помещению, – а он вообще-то самый адекватный из сотрудников.

Клим выходит из двери за барной стойкой, держа руки в карманах черных джинсов. Каштановая челка прикрывает глаза, но ничуть не усмиряет силу взгляда, черная футболка открывает жилистые, крепкие руки и подчеркивает широту плеч. Оказывается, у нас все-таки есть кое-что общее – любовь к черному цвету.

– Скажешь что-то в свое оправдание?

– Он принял меня за твою поклонницу, – отвечаю ощетинившись. – Пришлось объяснить, как обстоят дела на самом деле.

– И как же ты объяснила?

– Угрожала разбить твою тачку.

– И чем ты отличаешься от моих поклонниц? Они и похуже фишки мочат. – Отстраненный, пренебрежительный тон вскрывает мою запекшуюся злость, как гнойный нарыв.

Как же меня достали намеки на то, что я не больше чем девочка для битья. Предыдущий год был поистине отвратительным, но последние сутки ставят все новые и новые рекорды по обнажению моей ущербности.

– Может быть, тем, что я не стояла перед тобой на коленях?! Как тебе такой ответ?!

Клим изумленно приподнимает брови, а я учащенно дышу, стиснув зубы. Наверное, это все-таки было лишним, но сделанного не воротишь.

– Слушай, я ведь не скандалить пришла. Мне нужен только телефон, – наконец озвучиваю главную причину своего появления.

– Телефон? – переспрашивает Клим так, будто с умалишенной разговаривает. – Хочешь номер взять? Знаешь, Аня, я из принципа не даю его девушкам, которых не видел перед собой на коленях. Обычно подобное заканчивается разочарованием, а я не фанат этого говна.

Он шагает вперед, и я столбенею. Клим держит меня за горло даже на расстоянии, снова играется, как кот с мышкой, которой сам же шею и прикусил. Ну что за ублюдок?

– Я говорю о своем телефоне, – объясняю куда тише, чем хотелось бы.

– Выглядишь уставшей. Плохо спала? – Он озадаченно склоняет голову, едва заметно скривившись, и я чувствую болезненный укол, приходящийся точно в самооценку, которая и так при смерти.

– Не нравится, как я выгляжу? Извини, никак не могу вспомнить, в каком из притонов забыла свой костюм соски. Давай ты вернешь мне мобильник, и я тут же свалю, чтобы такому занятому и деловому Никите Сергеевичу больше не приходилось лицезреть мою страшненькую, уставшую мордашку.

Он беззвучно хмыкает и подкрадывается еще ближе. Упираюсь лопатками в холодную стену, невольно задерживая дыхание.

– А это обязательно? – хрипло выдавливаю я, ведь между нами теперь сантиметров двадцать, не больше.

– Откуда столько комплексов, Ань? – Клим в своем репертуаре, игнорирует мои вопросы и задает свои. – Бычка зачетная, но неоправданная. Или ты так на комплименты напрашиваешься?

– Что? – задыхаюсь в возмущении. – Не всрались мне твои комплименты! Просто отдай уже телефон! Клянусь, я тут же махну тебе ручкой на прощание, а ты сможешь вернуться к своей распрекрасной жизни с блэкджеком и шлюхами!

От звука сухого смешка кожа покрывается мурашками. Шаг, и теперь уже от яркого представителя преисподней меня отделяет всего сантиметров десять.

– Ты сама только добавляешь причин, чтобы не возвращать его, – почти весело отвечает Клим.

Да он смеется надо мной, нервное истощение малознакомой девчонки его забавляет. Еще бы! Сейчас, как и прошлой ночью, он в куда более выгодном положении, чем я. Ну и хрен с ним, с мобильником! С силой пихаю Клима в грудь, только он не двигается с места: хватает меня за запястья и прижимает к обратно к стене.

– Спокойно, Аня. Ты слишком нервная.

– Зато ты, похоже, на антидепрессантах. Эмоции вообще-то нужны людям, чтобы общаться и понимать друг друга. Не слышал о таком?

– Так ты хочешь… меня понять?

Запрокидываю голову и измученно рычу:

– Ты все время перекручиваешь слова! С тобой невозможно разговаривать!

– Можно и не разговаривать. – В его холодный голос просачиваются мурчащие нотки, и я изумленно опускаю подбородок, столкнувшись с Климом нос к носу.

Ход времени отчего-то замедляется, теплые пальцы вокруг запястий уже не кажутся грубыми. Чувствую ароматы сладкого кофе, сигаретного дыма и самое странное – летнего дождя. Глотаю наэлектризованный воздух. Никита тянется ближе, застав меня врасплох, но совсем не так, как прошлые несколько раз. Страха нет, скорее любопытство и предвкушение, которые я не рассчитывала ощутить когда-либо еще. Чужие губы смазанно касаются моих, ползут по щеке и подбираются к уху:

– Ты бы этого хотела, да? Жаль расстраивать тебя еще больше, Ань, но я не увлекаюсь девственницами. Слишком много возни.