Холодный пот выступает на шее и груди, плечи обессиленно опускаются. Нокаут, удар действительно ниже пояса, ведь на секунду… всего на мгновение, но я… Была не против? Как это вообще возможно? У меня тут уже не просто эмоциональные качели, а настоящий эмоциональный батут, швыряет так, что я сама себя поймать не могу.

– Я просто… просто хочу вернуть свой телефон.

Клим отступает и разводит руки в стороны:

– У меня его нет. Хочешь, обыщи.

Поднимаю тяжелые ресницы. Ну уж нет, больше я не попадусь на его удочку. Клим не просто самовлюбленный псих, он – энергетический вампир. Вспышки чужих эмоций и чувств питают его, а я предпочла бы, чтобы он поскорее сдох от голода.

– Возможно, он остался в машине, – предполагаю я.

– Возможно, – безразлично соглашается он.

– Мы могли бы посмотреть.

– Могли бы. – Весь вид его кричит, что он не собирается ничего предпринимать.

Бездушный образ расплывается в мутной соленой воде, и я закрываю глаза ладонью, надеясь удержать позорные слезы. Похоже, все, что остается, – вывалить правду без прикрас и позерства.

– Послушай, я очень устала. Ночка была жуткой, а с утра четыре мозгодробительные пары. Я ничего не ела весь день и страшно хочу спать. Родители сто пудов меня уже потеряли, и теперь весь вечер придется слушать их упреки и нотации. Ты вчера здорово меня выручил, это правда, а я повела себя как малолетняя истеричка. Признаю, все признаю. Но мне не хотелось бы ни наживать себе, ни доставлять тебе еще больше проблем. Давай я заберу телефон и пойду домой. Пожа…

– Возьму ключи и вернусь. Жди здесь, – отрезает Клим, и я слышу удаляющиеся шаги.

Убираю ладонь от лица, ошарашенно глядя вслед черту. И это все? Нужно было всего лишь заскулить? Что же он сразу не сказал, мы бы кучу времени сэкономили. Убираю влагу из уголков глаз пальцами и усиленно дую вверх, чтобы просушить ресницы. Хотелось бы притвориться, что я все это разыграла, да вот только себе врать не так-то просто.

Через пару минут Клим проходит мимо и шагает вверх по лестнице, и я послушно плетусь следом. На улице беснуется порывистый ветер, не оставляя ни намека на приближение весны. Повара уже нигде не видно, прохожих тоже. Клим снимает машину с сигнализации и мигом забирается внутрь, усаживаясь за руль, что неудивительно, ведь кожаная куртка, накинутая поверх футболки, вряд ли может спасти от холода. А адский огонь ему на что? Неужели совсем не греет?

Распахиваю дверь и заглядываю в салон автомобиля. Проверяю все щели и карманы, но не нахожу ничего, кроме пыли и пустых пачек из-под сигарет.

– Аня, сядь и дверь закрой. Холодно.

– Может быть, потому что зима? – нервно отвечаю я, продолжая поиски. – Его здесь нет!

– Посмотри под креслом. Только сядь уже в машину!

– Но…

– Живо!

– А ты сам не хочешь помочь? – Сверлю Клима взглядом и пытаюсь безмолвно донести, что успешные поиски и в его интересах тоже, но было бы даже странно, если бы сработало: он молча заводит мотор, включает печку и нетерпеливо поджимает губы, глядя на меня в ответ.

Опускаюсь на сиденье, положив сумку рядом, закрываю за собой дверь и наклоняюсь вниз, широко расставив ноги. Пусто! Да как это возможно?! Я точно помню, что выходила из караоке с телефоном, он может быть только здесь. Щелчки замков вдруг ударяют прямо по мозгам, выпрямляюсь и хватаюсь за ручку двери.

– Ты что, издеваешься? – цежу я.

– А ты что, не слушала меня вчера?

Машина трогается с места. Я, раскрыв рот в немом крике, таращусь на Клима. Он все так же преступно умиротворен, словно здесь не происходит второе за сутки похищение, у него все нормально, обычный день психопата. И о чем именно речь? Что я не слушала? Его пафосную чушь про доброе дело? Или он про попытку подружиться? Это еще тупее.

– Останавливай!

– Снова будешь истерить? Я надеялся, ты выдохлась.

– Второе дыхание открылось. Твои ублюдские замашки творят чудеса!

Клим бросает на меня косой взгляд, заставив прикусить язык. Салон наполняет теплый воздух, но я будто остываю изнутри.

– Понимаю, что тебе очень нравится измываться надо мной, но мне… мне нужно позвонить родителям, – бормочу обессиленно.

Клим достает из внутреннего кармана куртки старенькую кнопочную трубку и протягивает мне:

– Номер помнишь?

– Да, но…

– Скажи, что твой сломался.

– Ага, и выписать себе новый бессрочный абонемент на упреки? Если бы все было так просто, я бы уже давно им позвонила и не стала тащиться к тебе за унижениями.

– Техника иногда ломается и без тупняков пользователей. Это жизнь, малышка, думаю, твои родители это понимают.

– Мои родители считают, что ничего не может сломаться само по себе, а значит, все равно вынесут мозг за то, что я криворукая овца. Здесь без вариантов.

– Какая хрень, – морщится Клим и небрежно швыряет телефон на приборную панель. – Вещи нужны, чтобы ими пользоваться: ломать, выбрасывать, покупать новые. Мы живем в мире потреблядства, пожевали и выплюнули. Какие тут еще вопросы?

– Даже спорить не стану, – невесело ухмыляюсь я и вспоминаю вереницу домашних скандалов из-за порванной рубашки или разбитого стакана. – Трястись над тряпками, стеклом или пластиком так глупо. Не лучше ли тратить силы на более важные вещи? Помощь голодающим, спасение планеты от глобального потепления, воспитание собственных детей…

– Хороший секс, коньяк, путешествия, – дополняет Клим.

– Или так. Тут уж каждому свое.

– Надо же. Ты впервые со мной согласилась.

– Потому что ты впервые не говоришь со мной как с идиоткой.

Переглядываемся с Никитой, и на моих губах появляется скромная и вымученная, но искренняя улыбка.

– Скажи, что украли, – предлагает он еще один вариант.

– Они заставят меня написать заявление.

– А симка на кого оформлена? На родителей?

– Нет. Телефон подарили на последний день рождения, все оформили на меня.

– Паспорт с собой?

– Да. А что? – уточняю я, но Клим больше ничего не отвечает, только сильнее давит на педаль, переключая передачу.

Глава 3

POV Аня

В полупустом зале пиццерии играет ненавязчивая мелодия и витают ароматы теплого теста, сыра и кофе. Тихонько ерзаю на стуле у столика возле окна и потираю ноющее предплечье. Клим буквально притащил меня сюда, спасибо, что хоть не по земле за ногу волочил. Я еще вчера поняла, что он с прибабахом, но теперь считаю, что это даже преуменьшение. Как он общается с окружающими – просто мороз по коже: парень в салоне сотовой связи, восстанавливающий мне номер, чуть в штаны не наложил, а в глазах официанта, встретившего нас у входа, до сих пор читается тихий ужас. Видимо, Клим здесь частый гость, и не самый желанный, что неудивительно. Находиться с ним рядом – то же самое, что пихать пальцы в розетку, гадая, шибанет или нет. Шибанет! И еще как!

– Чего притихла? – Клим вытаскивает сим-карту из своего мобильника и вставляет новую, только что купленную мне. – Гадости всякие про меня ду-маешь?

– А ты как без телефона? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

– Это рабочий, он стоит три копейки, можешь не возвращать.

– И кем же ты работаешь? Киллером? Дилером? Мафиози? – дерзко усмехаюсь я.

Ну а что? Что он теперь мне сделает? Мы в общественном месте, людей хоть и немного, но седобородый отец семейства, сидящий за дальним столиком в окружении трех ребятишек, выглядит вполне надежно. А домой я все равно собираюсь идти пешком, в машину к этому психу я точно больше не сяду. Скажу, что в туалет, а сама незаметно сбегу.

– Управляющим, – ровным тоном отвечает Клим и кладет мобильный на стол передо мной.

– Да? А ведешь себя так, словно у тебя есть ядерная бомба.

– Может, и правда есть.

– Ты в курсе, что тебя все боятся?

– Это моя первостепенная цель. Боятся – значит уважают.

– Сколько тебе лет? – не могу сдержать еще один ироничный смешок. Похоже, голод, усталость и нервное напряжение плохо влияют на работу мозга. – Ты что, бандюк из девяностых, который жрет молодильные яблоки?

Клим смотрит на меня не моргая, точно обдумывает, с какой стороны лучше просверлить дырку в моей черепушке.

– Звони родителям, Аня.

– С вашего позволения, – кривляюсь я и хватаю телефон.

Набираю по памяти номер матери. Две минуты лжи о том, что были неполадки с сетью, пять минут недовольного ворчания, три секунды на прощание. Вот и поговорили.

К столу подходит официант и опускает в центр деревянную подставку с горячей пиццей, стакан цитрусового лимонада и чашку черного кофе.

– П-приятного аппетита, – скованно бормочет паренек.

Клим даже головы не поднимает, а я ободряюще улыбаюсь.

– Большое спасибо, – говорю вежливо, и официант торопливо удаляется.

– Ты можешь быть милой? Вот чудеса, – хмуро хмыкает Клим. – Ешь давай, мне нужно вернуться на работу.

– Я тебя не держу.

– Я тебя сейчас сам подержу. Ешь! Или ты и от меня блевотных пожеланий ждешь?

Дождешься тут. Хватаю горячий кусок пиццы двумя пальцами и вдыхаю головокружительный запах блестящей сырной корочки. Клим берет чашку и делает пару глотков, уставившись в окно отсутствующим взглядом. Солнечный свет золотится на густых каштановых волосах и темных ресницах. Это нечестно. Как такое чудовище может быть таким красивым?

– И все-таки? – обращаюсь к нему.

– Что?

– Сколько тебе лет? На вид не больше двадцати пяти. Я права?

– Так вот какая у тебя цена, Аня? Не думал, что все так просто.

Так и замираю с пиццей у рта, ожидая объяснений, но Клим молчит и неторопливо делает еще один глоток кофе.

– Поясни-ка, – озлобленно шиплю я.

– Что именно?

– Поясни за базар, Клим! – Бросаю кусок пиццы в пустую тарелку, точно перчатку перед дуэлью.

Клим смотрит вниз, а затем переводит взгляд на меня. Темные брови приподнимаются вместе с уголками губ, и скованное холодом отстраненности лицо вдруг поразительно преображается. Вижу белые ровные зубы, слышу приглушенный хриплый смех, не могу ни отвернуться, ни даже моргнуть, будто при мне рождается северное сияние. Никита смеется все громче, а я не могу поверить, что это возможно. Сейчас он кажется почти нормальным, почти очаровательным, а эти зубы… Он что, сын дантиста? Курит же, как паровоз, судя по количеству пачек сигарет в его машине.

– Ты сама-то бандитка в стадии эмбриона. Откуда такие словечки? – усмехается Никита и склоняет голову, не стирая с лица простодушной улыбки.

Не нахожусь с ответом. Ошарашенно таращусь на парня перед собой, словно вижу впервые.

– Аня, в чем дело? – сухо спрашивает он.

– Просто я… я думала, что ты… – Хочется сказать – черт, но за подобное я могу еще больше впасть в немилость. – Демон или что-то вроде того, но, оказывается, в тебе есть немного и от обычных людей. Ну, знаешь, эмоции.

– Ты пытаешься снова рассмешить меня или задеть?

– Буду рада любому из вариантов.

– Ешь уже, а не болтай! – приказывает он.

– А ты ответь на вопрос, – парирую я. – Если ты не знал, люди задают их, чтобы получать ответы.

– Ты демона воспитывать собралась? А силенок-то хватит? – Клим подхватывает кусок пиццы из своей тарелки и перекладывает в мою. – Ешь!

Демонстративно откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди:

– Что-то аппетит пропал.

– Хочешь, чтобы я тебя накормил? Не испытывай мое терпение, тупая идея, пусть для тебя это и в порядке вещей.

– У тебя черный пояс по унижениям, да?

– А ты где-то кнопку храбрости отыскала?

Сверлим друг друга взглядами. Его, разумеется, сильнее, но и я не хочу снова сдаваться так просто.

– Я тебя не боюсь. Можешь выключать повелителя мира.