Я бы тебя не загадала (страница 7)
Чашка кофе опускается на блюдце с коротким звоном. Клим поднимается из-за стола и тащит стул за собой, затем садится слева от меня и упирается локтями в стол. Его лицо слишком близко, дыхание с запахом кофе касается моей щеки. Кнопка храбрости сейчас бы не помешала, но у меня только ненадежное комбо из слабоумия и отваги. Стараюсь не паниковать, но получается плохо. Очень плохо. Пульс зашкаливает, левую сторону тела покалывает от соприкосновения с тьмой.
Клим хватает несчастный кусок пиццы и подносит острым концом к моим губам:
– Один укус, один ответ.
– Сделка с дьяволом? – больше нервно, чем по-настоящему иронично уточняю я.
– На кону всего лишь кусок пиццы, а не твоя душа. Что ты теряешь?
И хорошо бы встать и уйти, хлопнуть дверью и навсегда забыть о случившемся, но я открываю рот и впиваюсь зубами в мягкий слой теста с теплой начинкой.
– Вкусно? – омерзительно снисходительно спрашивает Клим.
– Ты отвечаешь на вопросы, а не задаешь их, – бормочу я, пережевывая пиццу. – Сам же правила придумал.
– Мне двадцать пять. Исполнилось в прошлом месяце.
Январский Козерог, значит? Что ж, это многое объясняет, но не все. Вытягиваю шею и кусаю снова, ведь ответ на второй вопрос тоже хочу услышать. И Никита держит слово, заговаривая тем самым мурчащим тоном:
– Ты вчера ничего не хотела слушать о дружбе со мной, даже разговаривала неохотно, хоть я и пытался вести себя мило. А с каким пренебрежением и отвращением ты смотрела на девчонок, которых я коктейлями угощал… ммм… А что сегодня, Аня? Кусок пиццы, лимонад, пара улыбочек, и вот ты уже засыпаешь меня личными вопросами, желая узнать получше. Не самый высокий ценник, что я видел. Интересно, за что ты продала бы девственность? Кусок торта? Три шоколадки?
Вязкое тесто встает поперек горла, глаза наполняются слезами. Клим берет стакан с лимонадом, и я обхватываю ртом трубочку, только чтобы не сдохнуть от удушья. Жадно пью, а мысли в бешеной панике бьются о стенки черепа. Что он там сказал? Пытался вести себя мило? Интересно, это когда? Когда предложил мне секс вчетвером? Или когда заставил сесть в его машину, а потом не выпускал из нее? И все же доля правды в его словах есть, я действительно хотела узнать о нем, но это ведь совсем не из-за пиццы, а потому что… А почему? Легонько поворачиваю голову, поймав апатичный взгляд. Тьма, там одна только тьма. Опускаю подбородок, хватаю салфетку и нервно комкаю ее. Давно уже я не чувствовала себя такой дешевкой. У Клима и правда талант, ломает хребты без усилий.
– Еще вопросы есть? Ты не доела.
Забираю пиццу и в несколько укусов обгрызаю до корки. Жую, но не чувствую вкуса. Атмосфера тяжелеет, а свет, сочащийся из окон, тускнеет.
– Почему ты такой?
– Не мы такие, Аня. Жизнь такая, – устало отвечает Клим и вскидывает руку.
Официант появляется через секунду и встревоженно уточняет:
– Что-нибудь еще?
– Заверните с собой, – говорит Клим ему, а после обращается ко мне с уже привычной безапелляционностью: – Поехали, отвезу тебя в общагу.
Пиццерию покидаем молча. Клим снимает машину с сигнализации, и я сразу шагаю к пассажирской двери. Самый быстрый способ отделаться от этого дьявольского отродья – не сопротивляться, ведь он все равно добьется своего так или иначе. У меня уже точно нет ни сил, ни желания бороться с ним, строить из себя крутую тоже не выйдет. Он уже заранее победил.
Через минут пятнадцать машина тормозит перед центральным входом на территорию общежития. На мои колени опускается пакет с едой, мотор заведенно рычит. За всю дорогу мы с Климом не проронили ни слова, да и сейчас, похоже, долгого прощания не предвидится. Двери не заперты, у меня в голове одни маты, а у Клима… Даже не знаю, наверное, там черти-приспешники варят яд, которым их хозяин и отравляет свое окружение.
Поддеваю пальцами целлофановые ручки пакета, ненависть колет в грудь тупой иглой. Да пошел он так далеко, как только возможно! Закидываю пакет на заднее сиденье, достаю из кармана куртки телефон и быстро снимаю заднюю крышку. Вытаскиваю сим-карту и сжимаю ее в кулаке, отчего тонкие пластиковые края больно вонзаются в ладонь.
– Чтобы ты знал, мне просто было любопытно. Я сдуру решила, что твои грубые, но отчасти все же героические порывы можно принять за искреннее желание помочь. Спасибо, что любезно указал на мою ошибку, и в благодарность я хочу сказать тебе кое-что совершенно бесплатно. Ты, наверное, прав, ценники можно прилепить на что угодно, но все же существует и то, что купить нельзя. Например, настоящую дружбу, симпатию, доверие, все это можно только заслужить. А теперь… – Я распахиваю дверь машины и выбираюсь наружу, наклоняюсь и оставляю на кресле разобранный телефон. – Иди на хрен, Клим-Никита Сергеевич! Надеюсь, никогда больше я тебя не увижу!
Клим даже не шевелится: держит руки на руле и смотрит ровно вперед. Толкаю дверь без особого драматизма и ухожу, не торопясь и не оглядываясь. Вот и все.
Подружиться…
Какая же чушь. Пусть с девками своими дружит, катает их на эмоциональных качелях, пиццей кормит, потом трахает и играет в опасного плохиша. Мне все это неинтересно. Совсем. Вообще! Мне просто необходимо вернуться в свою маленькую комнатку и почитать хорошую книгу, чтобы вышвырнуть из головы хриплый грубый голос и очаровательную улыбку, совершенно не подходящую ее обладателю. Нужно поскорее потушить опасный интерес, который внезапно разгорелся во мне.
POV Никита
Какая-то малявка будет учить меня жизни? Серьезно? Дружба бесценна, любовь бессмертна. Кто ей это сказал, плюшевый мишка, подаренный Дедом Морозом? Вдавливаю педаль газа в пол, подрезая джип, слышу протяжный сигнал гудка и снова выхожу на обгон. Аня, конечно, знатно меня взбесила. Это даже не смешно. У нее ведь ни друзей, ни характера, ни хера. Из брони только язвительность, но и она не толще листка бумаги, пальцем надави, и порвется. Зачем я вообще повез ее в пиццерию? Собирался же все сделать быстро, без лишнего геморроя, но… Вспоминаю голодные темно-голубые глаза, дрожащие бледные губы. Сегодня Аня выглядела даже хуже, чем вчера: напуганная, забитая, жалкая. Она на меня так смотрела, будто я и правда из преисподней вылез, чтобы забрать ее с собой и бесконечно пытать, наверное, из-за этого я и почувствовал себя еще большим ублюдком. Одно дело разводить недотраханных куриц, и совсем другое – малолеток, у которых и мозгов-то еще нет, одни эмоции.
Несусь по улицам города, забив на правила дорожного движения, и совсем скоро добираюсь до работы. Солнце разливает по растрескавшемуся асфальту оранжевый свет, прохожих почти нет, ведь веселье начнется только часа через полтора. На моем парковочном месте стоит незнакомая тачка, за рулем никого. Машина не из дешевых, а значит, бабки и на ремонт у владельца найдутся, иначе… Чего он такой борзый? Крепче сжимаю руль, выкручиваю его и медленно проезжаю вплотную к чужой машине. Скрежет металла о металл приятно щекочет слух, прибавляю газ, вот теперь мне почти полегчало.
Бросив машину на соседней улице, прогуливаюсь назад пешком. Плечи сводит от холода, ветер хлещет по лицу. Если бы не Михалыч, ни за что бы сюда не вернулся. Караоке-бар «Бешеная свинка» – первое ночное заведение, куда я устроился барменом шесть лет назад. Надолго я, конечно, не задержался, это, как выяснилось позже, вообще не мой стиль, но отношения с владельцем умудрился не испоганить. Мы с Михалычем пересеклись снова больше полугода назад на прибрежной базе отдыха одного его товарища, где я работал бар-менеджером. Разговорились, бывший начальник пожаловался, что бизнес загибается и почти не приносит прибыли, а еще через полчаса я получил заманчивое предложение – поднять караоке с колен или хотя бы подготовить к продаже. Михалыч выдал мне полный карт-бланш, что, безусловно, радует: мы созваниваемся раз в месяц перед зарплатой, остальные вопросы решаем по электронной почте – мечта каждого управляющего.