Лера Вербина: Бывший. Будь счастлив, если сможешь

Глава 1

Полина

Сегодня ничто не предвещало катастрофы.

И все-таки она разразилась – я встретила Марка.

Он исчез из моей жизни два с половиной года назад, и я больше никогда не должна была встречаться с «этим подлецом», как его называет дед!

…Утро началось обычно. Я пришла в школу, отвела три урока у пятиклассников и два – у одиннадцатых. Потом разбирала ошибки с отстающими, принимала отчеты у двоечников, заполняла электронный дневник.

Наконец, убедившись в очередной раз, что дети не знают и не любят русский язык и литературу, собрала тетради с домашними работами и отправилась домой.

Я шла по нашей тихой улочке, мимо старых одноэтажных домиков, мимо новых дорогих коттеджей, но не смотрела по сторонам – я и так знаю эту улицу и эту дорогу наизусть, я здесь родилась и выросла.

Шла и думала о том, что Антошке уже год и девять, у него день рождения совсем скоро, а я до сих пор не решила, что ему подарить.

Денег-то у меня мало совсем – откуда им взяться у молодой учительницы с небольшим стажем?

Мне так хочется порадовать своего ребенка… но ту железную дорогу, возле которой он завис несколько дней назад в Детском мире, я, конечно, не потяну.

Я недавно водила его в Детский мир, чтобы купить на весну легкую курточку, а ребенок увидел это гудящее чудо, которое бегало по рельсам, раз за разом повторяя свой сложный маршрут, и буквально замер от восхищения.

Ох, я бы с радостью купила ему всё, что он хочет, но…

Судьба бывает очень ироничной дамой. Антошка ведь не только мой сын, но еще и сын Марка Шереметьева.

А Марк Шереметьев – не просто богатый человек, он неприлично богатый человек.

Только мы в нашей семье копейки считаем, пока Антошкин отец сорит деньгами направо и налево.

Ведь я скорее буду голодать и умру в нищете, но никогда, ни при каких обстоятельствах, даже под страхом смертной казни не расскажу Марку, что у него есть сын!

Впрочем, мы же не голодаем. Да, на учительскую зарплату особенно не пошикуешь, дед и бабушка – давно пенсионеры, но мы, конечно, не голодаем. И у Антошки есть всё самое необходимое.

А то, что нет и не будет очень крутой железной дороги… это вообще не трагедия.

Может быть, я куплю ему железную дорогу поменьше и попроще, когда-нибудь потом, когда у меня появятся лишние деньги.

Правильно бабуля говорит: ребенок еще слишком мал, ему всё равно, с чем играть, с дорогим поездом или с деревянной палочкой, найденной на улице…

Я поймала себя на мысли, что снова думаю о Марке, и тут же отругала себя за это. Такой человек, как Марк Шереметьев, вообще не заслуживает, чтобы я о нем думала!

Я продолжала шагать по дороге, не глядя по сторонам, потому что там совершенно нечего было разглядывать, и почти уже дошла до дома, а потом…

У меня вдруг появилось странное ощущение, что на меня кто-то смотрит. Я замедлила шаг, повернула голову.

И увидела Марка.

И умерла.

***

Он стоял, прислонившись к большому черному внедорожнику – машина была припаркована прямо напротив нашего дома, только на противоположной стороне улицы. Скрестив руки на груди, Марк стоял и смотрел на меня.

Он как будто давно стоял там и ждал меня. Ждал, когда я приду.

Я наконец опомнилась и бросилась вперед. До калитки – всего несколько метров. Я ведь почти дома, я не хочу разговаривать с этим человеком, я успею сбежать…

Марк отлепился от своей машины и помчался наперерез. Ну, можно было ожидать, что так просто он не отстанет.

У самой калитки он все-таки догнал меня. Как скала, врос в землю у меня на пути. Сунул руки в карманы, окинул нечитаемым взглядом с головы до ног.

У меня сердце билось так, что, наверное, Марку было слышно.

– Здравствуй, Полина, – сказал он. – Как давно мы не виделись, правда?

Я молчала.

– Даже не поздороваешься? – наигранно удивился он.

– Зачем ты приехал? – разозлилась я.

Господи, ну зачем! Зачем он только приехал? Я уже знала, чувствовала, что ничего хорошего от этой встречи мне лучше не ждать.

– Скажи, у тебя есть ребенок? – спросил Марк.

Вот. Вот оно. Самое страшное. Сцена, которая снилась мне в кошмарах целых два с половиной года.

– Откуда ты знаешь? – прохрипела я.

Марк повернул голову, посмотрел через калитку.

Забор вокруг нашего дома сплошь порос диким виноградом, сквозь него не видно, что там, во дворе. Но с калитки бабуля всегда срезает эти заросли, чтобы не мешали. А сама калитка сварена из сетки и кусков арматуры.

Сквозь нее всё очень хорошо видно…

Видно мальчика в новенькой желтой ветровке, который качается на качелях. Мы недавно купили ему самые простые качели – сиденье со спинкой, – и дед привязал их веревками к толстой низкой ветке старой яблони.

Антошка очень любит эти качели и часто просит его покачать. Вот и сейчас он качается и довольно смеется, а рядом на стуле сидит моя бабушка и время от времени подталкивает качели, чтобы не останавливались.

Марк снова посмотрел на меня. Я опустила взгляд.

– Чей это ребенок?

Меня колотило. Я чувствовала, как дрожат руки, как я вся трясусь с головы до ног. В панике, в страхе, в ужасе… Марку заметно?

– Ребенок мой.

– Вижу, что твой.

Да, на первый взгляд кажется, что Антошка очень на меня похож.

Копна светлых кудрей, широко распахнутые серые глаза, маленький носик, который он вечно морщит – совсем, как я. Но если отвлечься от того факта, что у Шереметьева волосы темные и карие глаза, если внимательно посмотреть на Антошкино лицо…

Нос у него будет правильной формы, прямой, как у Марка – я в этом уверена. И скулы со временем будут четкие, как у Марка – просто сейчас это неочевидно из-за обычной детской пухлощекости.

А еще от Марка ему достался подбородок с ямочкой. И глаза у Антошки, хоть и серые, но уже темнеют, вокруг зрачка наметился неровный карий ободок…

Но Марк, конечно, не мог бы разглядеть все эти детали отсюда, издалека.

– А еще чей? – снова заговорил он. – Может, мой?

– Нет, – отчеканила я на удивление твердым голосом.

В глазах у Марка что-то мелькнуло, но сразу погасло.

– Тогда кого же ты осчастливила? – равнодушно спросил он. – Того придурка физрука, конечно?

Можно было ответить «да». Самый простой вариант, чтобы он отвязался.

– А разве я должна перед тобой отчитываться? – спросила я вместо этого.

Господи, как же я его ненавижу!

И как странно, что у меня еще есть силы стоять тут и разговаривать с ним. Небрежно. Почти, как он. Только сердце продолжает выпрыгивать из груди.

– Отчитываться? Вообще-то, должна, если есть хоть малейшая вероятность, что это мой ребенок.

– Я уже сказала, что он не твой!

Марк скрипнул зубами.

– Сколько ему? Если он мой сын, ему должно быть почти два года.

– Ему полтора.

Это вранье. Самое настоящее вранье, потому что Антошке уже год и девять. И Марк, конечно, его отец, только он об этом никогда не узнает.

Много раз за два с половиной года, что мы не виделись, я представляла себе эту сцену. Я знала, что Марк, увидев рядом со мной Антошку, обязательно спросит: «Это мой сын?»

Я заранее знала, что совру.

Понимала: мне будет страшно, что он не поверит, от волнения у меня будут трястись руки, меня будет бросать то в жар, то в холод, но я совру. «Этот подлец» Шереметьев не должен узнать, что у него есть сын.

– Пол-то-ра… – насмешливо протянул он. – Выходит, ребенок был зачат уже после того, как мы расстались. Быстро ты… впрочем, неудивительно. Передавай мои поздравления физруку.

Я молчала. Кипела от ярости. «Этот подлец» разговаривает со мной так, как будто не он меня предал и бросил! Как будто не он разорвал наши отношения и женился на другой!

– Уходи, – прошептала я, стараясь не замечать, как сжимается от боли сердце. – Уходи, пожалуйста. Не хочу ни видеть тебя, ни разговаривать с тобой. Ты мне противен. Не забудь передать привет жене.

Он усмехнулся, молча кивнул и, помедлив еще мгновение, все-таки направился к своей машине. А я открыла калитку и направилась во двор.

– Мама! – крикнул мне издалека Антошка.

Где-то там, за калиткой, у меня за спиной, с ревом сорвалась с места машина. Я не стала оборачиваться.

Глава 2

Полина

Сегодня после уроков Вадим пригласил меня в ресторан. В каком-то крутом московском ресторане должен состояться вечер джазовой музыки, будут мирового уровня исполнители. Вадим сказал, что столик удалось забронировать с трудом. И посмотрел на меня чуть ли не с мольбой: дескать, ты же не откажешься?

Я не отказалась. Хотя понимала: это будет не просто выход в свет, чтобы приятно провести время с другом и послушать музыку.

Нет, Вадим наверняка воспользуется поводом и снова позовет меня замуж.

Он четыре раза звал меня замуж. Первый раз – когда я еще не была знакома с Марком, а самого Вадима знала всего несколько месяцев. Я окончила вуз и устроилась работать в школу. Вадим тоже работает в нашей школе, он физрук. Он почти сразу стал за мной ухаживать, а потом позвал замуж. А я отказала, потому что не могу воспринимать его иначе, чем друга.

Потом у меня случился внезапный роман с Марком, закончившийся моим разбитым сердцем. Впрочем, благодаря Марку у меня есть Антошка, мое ненаглядное солнышко и смысл жизни. Так что, наверное, можно сказать, что в этом неудачном романе с миллиардером я все-таки не потеряла, а приобрела.

За время моей беременности Вадим делал мне предложение еще два раза. Проявлял благородство, предлагая записать будущего ребенка на себя. Четвертый раз он позвал меня замуж, когда Антошке исполнился год.

Внутренний голос подсказывает мне, что сегодня в ресторане он сделает это в пятый раз.

А я, как всегда, откажу ему. Вадим – мой друг, но он рассчитывает на большее. Только я это большее дать не могу.

Когда я пытаюсь ему всё объяснить, он улыбается и отвечает, что я просто еще не готова. Но он не торопит меня и будет ждать столько, сколько потребуется.

Вадим не понимает, что я никогда не буду готова. Из-за проклятого Марка Шереметьева я теперь ни с кем сойтись не смогу. Наши с Марком отношения, хоть они и в прошлом, продолжают мучить меня. Эти отношения проехались по мне катком. Время лечит, но почему-то не в моем случае.

«Этот подлец» Шереметьев еще и разбередил мои раны, когда заявился к нам три дня назад и начал спрашивать, кто отец Антошки. После такого внезапного появления я до сих пор в себя прийти не могу.

Тем не менее, я не стала отказываться от ресторана и джазовой музыки. В конце концов, это, наверное, неплохой способ переключиться и выкинуть из головы горькие мысли о человеке, который вообще не заслужил, чтобы я о нем думала.

– Вадим приглашает меня сегодня в ресторан, – сказала я дома.

– Конечно, иди! – хором воскликнули бабушка с дедом.

– Вадим – хороший мужик, положительный, – добавил дедушка. – Не то что этот подлец! Всё жду, когда Вадик тебя замуж наконец-то позовет…

Я вздохнула. Дед просто не знает, сколько раз уже меня звали замуж. Я своим не рассказывала, чтобы не огорчать. Всё равно же не соглашусь, а они переживать начнут, что совсем себя похоронила, «а ведь ты еще молодая девчонка, тебе всего двадцать шесть!»

– Погуляйте там с Вадиком как следует, об Антошке не беспокойся, – сказала бабуля. – Ты молодая девчонка, тебе гулять надо, а ты совсем себя похоронила, ох…

Я поцеловала их обоих и побежала переодеваться. Вадим сказал, что заедет за мной в семь.

***