– Любовь зла… – ответила Инна, выразительно глянув на меня поверх своих очков. – Там вообще история Золушки и Принца, только наоборот. Татьяна была принцем, а Лёха – Золушкой. Трагедия и комедия в одном стакане. Сериал можно снимать…

Инна опустилась на кожаный диван, устроилась поудобнее и продолжила:

– Как-то лет семь или восемь назад нашу Татьяну пригласили что-то преподавать в медучилище, и она согласилась. Лёха учился там на фельдшера и был единственным мужиком в женском царстве. Понятно, что с его внешностью он пользовался бешеной популярностью и чувствовал себя, как козёл на капустной грядке. Но, видимо, молоденьких нимф ему было недостаточно, и он решил ухлестнуть за новой преподавательницей. Разница в возрасте его абсолютно не смущала.

– А она как отреагировала на его ухаживания?

– Поначалу она не воспринимала всерьёз, но юный ловелас проявил небывалую настойчивость. Завязался бурный роман, а потом они и вовсе поженились. Причём на свадьбе настоял Алексей. После женитьбы он вроде бы утихомирился на некоторое время, но потом вернулся к привычному образу жизни. Измены, враньё и всё в этом роде. Татьяне даже пришлось уйти с престижной должности в Облздраве, чтобы не позориться. Обосновалась здесь, его пристроила физиотерапевтом…

– Что же она его не оставит?

– Да пыталась уже несколько раз, но он, как только почует опасность развода, сразу шёлковым становится. Ласковым, как телёнок. Она и растает снова. Я уж ей говорила, принимай его таким, какой он есть. Ты, хотя бы все его дурацкие повадки уже знаешь… А кто-то другой появится, так его заново изучать придётся. Не знаю, как у них дальше сложится…

***

Да, не зря говорят, что чужая жизнь потёмки…

Почему так получилось, что успешная, умная женщина смирилась с мужем-изменником и терпит его выходки уже много лет?

Зачем он к ней присосался, я ещё могу понять – деньги, статус, авторитет, даже власть в какой-то мере. Без жены он ничего собой не представляет. Кроме смазливой мордашки предъявить миру нечего. Поэтому и вцепился мёртвой хваткой…

А вот она? Что держит её в этих странных отношениях? Неужели только секс?.. Или что-то ещё? Возможно, реализует материнскую роль рядом с молодым спутником. Инна сказала, что своих детей у Татьяны Ильиничны нет. Любит его по-матерински, вот и прощает всё, как нерадивому ребёнку.

Пытаясь понять чужие мотивы, я невольно поймала себя на том, что ведь я сама ничем не лучше.

Влюбилась без ума в чужого мужчину и никак не могу его забыть. Ежедневно рву свою душу на части…

Даже сейчас, после всего пережитого, стоило бы Илье только поманить меня пальцем, я плюнула бы на всё и понеслась за ним хоть на край света.

Как могу я судить других, если даже в собственной голове разобраться не получается?

Глава 4

После обеда Инна Кирилловна повела меня в корпус для сотрудников, где мне выделили небольшую служебную квартиру на втором этаже.

Здание находилось на берегу озера, а из окна моего жилища открывался прекрасный вид на симпатичный берёзовый лесок.

В квартире была одна комната с диваном и видавшей виды мебелью. Санузел, зашитый в белый кафель под самый потолок, порадовал вполне современной душевой кабиной.

На кухне дела обстояли до крайности просто и лаконично: стол, стул, холодильник и микроволновка. Впрочем, готовить я особо никогда не любила, да и времени не хватало, а выпить чашечку кофе можно и в таких спартанских условиях.

– Ну вот, твои хоромы, – со вздохом сказала Инна. – Не бог весть что, но жить можно…

– Ничего, обживусь постепенно… – успокоила я не столько Инну, сколько себя.

После московских интерьеров здесь, конечно, было совсем простенько.

– Оля, если тебе здесь не понравится, можешь в ближайшем райцентре снять квартиру или даже отдельный дом, – посоветовала моя спутница. – У тебя же машина, а здесь езды от силы минут сорок. Меня муж каждый день привозит и увозит, уже приспособились…

Я обещала подумать, а пока отправилась переносить свои вещи из Тигуана.

Неожиданно откуда-то взявшийся Степаныч в своей ковбойской шляпе, вызвался мне помочь. Совместными усилиями мы справились с багажом за каких-то полчаса.

Оставшись одна, я ещё раз осмотрела новое жилище и до такой степени захотела вдруг домой, что крупные слёзы непроизвольно покатились по щекам.

Я бросилась на диван и заплакала навзрыд.

Всё здесь было для меня чужим и незнакомым. А своя родная квартирка, вся такая ухоженная и со вкусом обставленная, была так далеко. Ко всему хорошему привыкаешь очень быстро, а вот отвыкать приходится через боль, слёзы и страдания.

В голову невольно закралась крамольная мысль: «А не побросать ли мне вещи обратно в машину и не рвануть ли домой?»

Ну, не смогу устроиться врачом… Ну и что?

Работы, что ли в столице для меня не найдётся?

Однако что-то удерживало меня от дерзкого побега. И это было не только чувство долга перед пациентами и новыми коллегами, но и некое предчувствие того, что здесь, в «Сказах», скрытых в сердце уральских лесов, я обрету своё долгожданное счастье.

***

Чтобы не страдать бесполезной жалостью к себе, я утёрла слёзы и отправилась в ординаторскую. Инна Кирилловна уже уехала домой, и я, не стесняемая ничьим присутствием, взялась за дело.

Изучила анамнезы всех своих пациентов, сгруппировала их по диагнозам, отметила сопутствующие заболевания, просмотрела схемы лечения. Все полученные сведения занесла в Excel таблицу на своём ноутбуке.

Когда всё систематизировано и разложено по полочкам, мне гораздо легче работать.

За делами я не заметила, как наступил глубокий вечер. Неумолимо приближалась ночь, а значит, нужно было идти в пустую квартиру на ночлег. Я постаралась убедить себя, что только переночую там, а утром сразу вернусь сюда, чтобы заняться всегда любимой работой, но такие доводы оказались не слишком убедительными для моего воспалённого разума.

Придя домой, я первым делом отыскала в своём багаже постельное бельё, пижаму, полотенца и туалетные принадлежности.

Быстро приняла душ и нырнула под одеяло. Я долго лежала, прислушиваясь к незнакомым ночным звукам, доносившимся извне. Здесь всё было совсем не так, как в большом городе.

Невероятная тишина, лишь изредка прерываемая криками ночных птиц и других лесных обитателей, была настолько непривычна, что просто не укладывалась в голове. Никаких шумов, ни человеческих голосов, ни грохота машин, ничего!

Всё погрузилось в сон.

Я почувствовала, как моё напряжение и тревога постепенно тают, отступая под натиском сладкой дрёмы. И в этот момент в коридоре послышались осторожные шаги…

Незваный ночной визитёр остановился у моих дверей, замер на некоторое время, потом тихонько постучал в дверь и жарко прошептал в замочную скважину:

– Оля! Открой, это я, Алексей…

План в голове созрел моментально.

Я села на свой диван и принялась ритмично раскачиваться на нём, чтобы он скрипел как можно громче. Жуткий скрип я сопровождала страстными стонами и периодическими криками: «Ещё! Ещё! Глубже! Вот! Так!»

Судя по звукам, доносившимся с лестничной площадки, Алексей, услышав мой импровизированный спектакль, опять насторожился, но поняв, что ему здесь ничего не обломится, также осторожно удалился прочь.

Я снова легла, крайне довольная своей находчивостью.

Сумела отшить навязчивого кавалера, даже не прибегая к словам и веским аргументам. То-то он сейчас будет ломать себе голову, кем является тот более удачливый соперник, что сумел разбудить во мне такую дикую страсть! И кто посмел так дерзко опередить его – главного покорителя женских сердец на всю округу.

***

Ночью мне снова снился Илья.

Впрочем, ничего странного в этом не было: он снился мне с тех самых пор, как я впервые увидела его в клинике. Сейчас я очень страдала без него, без его губ, без близости его тела…

И ночные видения, как могли, компенсировали мне мою утрату.

Мы опять без устали занимались любовью, совсем как в те два сумасшедших месяца, ставших самым сладким наваждением в моей жизни. Лишь во сне я забывала о том, что бесповоротно отвергнута им, и никакого будущего у нас уже не будет.

Не будет свадьбы, не будет детей… Я даже случайно прикоснуться к нему больше не смогу.

А зелёные глаза моего возлюбленного опять и опять, раз за разом, всю ночь терзали мне душу. Неужели эта рана так никогда и не заживёт? Неужели я до самого своего конца буду жить только этими ночными видениями?

***

В половине шестого утра меня разбудил бойкий щебет неугомонных птиц.

Понимая, что едва ли смогу уснуть снова, я встала, отыскала среди вещей тренировочный костюм и отправилась на раннюю утреннюю пробежку.

Выйдя на улицу, я обнаружила на скамье, стоявшей возле подъезда, дремавшего Алексея. Он сидел, нахохлившись, зябко кутаясь в свой пиджачок. Его белокурая голова свесилась вперёд, и непокорные кудри разметались, кто куда.

Видимо, он был настолько полон решимости узнать имя своего соперника, что решил караулить его у моего подъезда. Однако, в какой-то момент усталость сморила его, и он заснул.

– Алексей Владимирович! – потрепала я его по плечу и приветливо улыбнулась, изо всех сил подавляя желание рассмеяться во весь голос. – Что привело вас сюда в столь ранний час?

Он несколько секунд бестолково хлопал своими голубыми глазами, пытаясь понять спросонья, что происходит.

– А, я это… – Он потёр кулаками глаза, тряхнул головой и пригладил растрепавшиеся волосы. – Присел тут отдохнуть…

– Очень устали? – продолжала наседать я со своими вопросами. – Наверное, провели бурную ночь?

– Да, какое там! – Алексей обречённо махнул рукой. – Супруга моя – деловая женщина, вечно в разъездах, а я всё один, да один…

Белокурый Дон Жуан поднял на меня полные печали глаза, стараясь надавить на жалость. Но я делала вид, что не понимаю его сигналов и снова состроила удивлённое лицо:

– Так отчего же вы тогда так устали? Ещё ведь только шесть часов утра?!

– Я, собственно, решил пробежаться тут по утренней росе, – на ходу придумывал Алексей. – Добежал до этой скамейки и присел отдохнуть. Долго не тренировался, быстро выдохся… Надо будет вплотную заняться своей физической формой, а то скоро Степаныч даже на короткой дистанции меня обгонит.

Я опять изобразила из себя наивную дурочку и продолжила «загонять» своего собеседника в угол:

– А вы всегда на пробежку в деловом костюме и в галстуке выходите? Здесь так положено, что ли?

Алексей усмехнулся, поняв, что пойман с поличным, но не сдавался и продолжал сочинять:

– Я после пробежки сразу на работу пойду. Чего переодеваться десять раз…

– Ну, тогда догоняйте, – крикнула я и бодро рванула вперёд.

Несмотря на «плохую» физическую форму, Шеин быстро припустил за мной, легко выдерживая взятый мной темп. Бежать в кожаных ботинках было, наверное, не очень удобно, но он не отставал:

– Ольга Андреевна! А как прошла ваша первая ночь на новом месте? – не сдержал Алексей своего любопытства.

– Божественно! – сказала я и для большей убедительности сладострастно закатила глаза и прикусила нижнюю губу.

Шеин слегка помрачнел лицом, но не утратил интереса и продолжил допытываться об обстоятельствах прошедшей ночи:

– А могу я узнать имя того достойного джентльмена, что доставил вам такое божественное удовольствие?

– Алексей, вы задаёте неприличные вопросы… – изобразила я оскорблённую невинность.

– И всё-таки! Я вынужден настаивать… – не унимался он.

– Но зачем вам?

– Возможно, мне есть чему у него поучиться!..

Видя бесплодность дальнейших препирательств, я решила нанести решительный и окончательный удар: