– Надеюсь, не станешь любить меня меньше? – Рывком забираюсь на нее сверху и прижимаю к матрасу, блокируя ее руки над головой. – Не станешь ведь? – Склоняюсь к ее лицу и зависаю в дюйме от губ.

– Не целуй меня, я еще не чистила зубы, – уворачивается Серена, а я не могу сдержать смешок.

Как будто ее фраза остановит меня от того, чего безумно хочется. Кажется, она еще не до конца поняла, на кого нарвалась и во что влипла.

– Теперь я просто обязан зацеловать тебя всю. – Я издаю зверский рык и нападаю на ее шею. Серена визжит и ерзает подо мной, пытаясь выкарабкаться, но я только крепче придавливаю ее торсом к кровати. – Детка, твои телодвижения бесполезны. Сдавайся и подставляй сюда свои губы. Я приказываю.

– Ты приказываешь? – смеется Серена. – Я думала, приказывать – это моя привилегия, – не сдается и продолжает выворачиваться она.

– Это было вчера. Пора меняться, – усмехаюсь я, сжимаю одной рукой ее запястья, а второй обхватываю челюсть, чтобы зафиксировать ее губы напротив моих. – Иди сюда, изворотливая Панда. Немедленно.

Толкнувшись пахом между ее ног, я жалею, что влез в джинсы раньше времени. Ничего страшного не случится, если мы задержимся на полчаса и я подарю своей девочке еще один оргазм.

Я захватываю ее нижнюю губу зубами, слабо кусаю и проталкиваюсь в рот языком, как только Серена издает томный стон. Еще секунду назад сопротивлялась, а теперь обмякла и льнет ко мне, прогибая спину. Обожаю ее реакцию на мои ласки. Что бы ни выходило из ее рта, правду всегда скажет только тело.

Ослабляю хватку на ее запястьях и жадно скольжу ладонью вдоль плеча к округлой груди, опуская одеяло все ниже. Продавливаю гладкую кожу, повторяя изгиб талии, и достигаю бедер.

– Какого хрена на тебе делают шорты и когда они успели появиться? – Я зависаю над ее губами и смотрю в синие глаза.

– Я не собираюсь спать обнаженной, Эзра, – улыбается она.

– Придется. Иначе я буду сжигать твои новые шорты каждую ночь, пока ты не разоришься, поняла?

– Прекрати командовать. Я все равно сделаю так, как я хочу, – фыркает Серена и касается кончиком языка моих губ.

– Правда? – Срываю одеяло с ее тела и резко упираюсь мощным стояком ей между ног. – А если ночью я захочу прижаться к тебе сзади? – шепчу у ее уха и дотрагиваюсь до кожи губами. – Если захочу почувствовать тебя? – Делаю плавный толчок пахом и ощущаю ее прерывистое дыхание на своей шее. – Если захочу войти в твою влажную киску, пока ты еще будешь спать, но подсознательно желать меня? А, Серена? – С натиском скольжу рукой вдоль ее ребер и обхватываю грудь. – Разве нам нужны будут эти гребаные шорты? Разве ты не хочешь, чтобы я мог проникнуть в тебя без препятствий?

Ее лицо заливается румянцем, а я зажимаю в пальцах ее сосок и аккуратно щипаю его.

– Господи, Эзра… – стонет Серена и выгибается подо мной в дугу.

– Черт… Ненавижу эти шорты, – шиплю я, хватаясь за толстую резинку на ее бедрах.

– А я ненавижу твои джинсы.

Серена дергает меня за ремень и резко прижимает к себе, забрасывая ноги мне на талию. Ее руки тянут меня за плечи, и она ненасытно припадает к моим губам. Черт, впервые в жизни меня заводит, когда девушка берет надо мной верх. Когда проявляет инициативу и не стесняется показывать свой голод. Впервые в жизни я вообще кого-то хочу до такой степени, что готов кончить раньше времени только от того, что потерся об нее. Привет, шестнадцатилетний Эзра. Кажется, с Аленкастри я буду видеть его все чаще.

Я углубляю поцелуй и увлекаюсь так сильно, что не замечаю, как Серена перекатывает меня на спину и оказывается сверху. Седлает мои бедра и зажимает руки в запястьях над головой, как пару минут назад это проделывал с ней я. Хитрая, мелкая, изворотливая Панда, которой я никогда не перестану восхищаться.

– И вот я снова у руля, – ликует она, и я замечаю, как игриво блестят ее глаза.

– Я сдаюсь, – улыбаюсь я и любуюсь ее довольным лицом.

– Слабак, – усмехается Серена и на миг нагибается, чтобы укусить меня за плечо.

– Только перед твоей красотой.

Она снова выпрямляется и внимательно смотрит на меня, прижав ладони к моей груди. Длинные черные пряди прикрывают ее оттопыренные соски и едва не достают до моих ребер. Она не прерывает зрительный контакт и плавно скользит пальцами вдоль вытатуированного сердца между грудными мышцами, повторяет его контур, как делала это раньше, думая, что я спал, и спускается ниже к ребрам.

– Дьявол не спит… – шепчет она и описывает пальцем каждую букву. – Это не о тебе.

– Ты права. – Я накрываю ее ладонь своей рукой и подношу к своим губам. – Эта татуировка посвящена Элизабет Кёртис. Бывшей Нот. Моей матери. – Касаюсь ее костяшек и целую их.

– Почему? – нерешительно шепчет Серена, и я вижу в ее взгляде боль.

Ее сердце сейчас болит за меня, а я ведь хочу, чтобы оно только радовалось. Вот только так с ней не прокатит. Она хочет меня настоящего. Она хочет знать все. Ей важна моя душа, а ее без боли не существует. И я впервые готов это с кем-то разделить.

– Чтобы помнить и никогда больше не забывать, каким монстром является моя мать.

Серена опускается на мой торс, кладет голову на грудь и обнимает меня руками, а я запускаю пальцы ей в волосы.

– То сообщение для Джейд, которое в Рождество прислал Шейн, было не от Шейна. Я все выяснил потом. Шейн ничего не знал. И не знает до сих пор. И никогда не узнает. – Я тяжело выдыхаю, но Серена остается покоиться на моей груди. – Сообщение, машина, подстроенная авария… Все сделано руками Лиз. И я бы смог это доказать, если бы спохватился сразу. Если бы не дал волю эмоциям. Но я поздно начал копать. Слишком поздно. Все уже было подчищено, и дело даже не рассматривали как преднамеренное убийство. Все списали на несчастный случай. И я уже ничего не смог доказать. Я опоздал.

– Эзра… Мне очень жаль… – Ее губы касаются моей кожи на ребрах там, где вытатуирована надпись.

– Но знаешь, что самое паршивое? – Серена не двигается, но я чувствую, как сильнее ее пальцы впечатываются в мое тело. – Я сам пришел к ней. После тюрьмы. Я пришел к Лиз, надеясь, что у нее осталась хоть какая-то крупица материнских чувств. Я просил ее не трогать Джейд. Просил оставить ее в покое. Я обещал, что Шейн никогда не узнает о ребенке. Что его это никогда не коснется. Ни его. Ни ее. Ни их семью. Ни статус, ни репутацию. Я клялся, что этот малыш и сама Джейд не навредят им. Я был молод и напуган. Я боялся за Джейд. А по итогу сам толкнул ее с обрыва. Я виноват в ее смерти, Серена. Я и моя чертова глупость.

– Господи, Эзра… – Серена вскакивает и резко обхватывает мои щеки ладонями. – Что ты такое говоришь? Открой глаза. Посмотри, что ты сделал на самом деле! Пожалуйста, увидь то, что вижу я. Прошу. Открой глаза. Такого большого сердца, как в твоей груди, я не видела ни у одного человека в этом мире. Возможно, только у своего отца. Ты рыцарь, Эзра. Настоящий. Храбрый и с самым добрым сердцем.

– Серена…

Она не может так думать. Какой из меня рыцарь? Какое доброе сердце? Его никогда там не было. Пусть лучше продолжает звать меня Дьяволом.

– Еще вчера я был Дьяволом. Сатаной. Демоном… Могу продолжать бесконечно. Ты всегда красочно описывала мою сущность.

– Я буду любить тебя любого. Даже в обличье Дьявола. Лишь бы ты любил меня так сильно, как свой ад.

– Черт возьми. – Я рывком прижимаю ее к себе и укладываю на лопатки. – Я набью эту фразу прямо под сердцем.

– Но сначала скажи, что любишь меня. – Ее ладонь касается моей щеки и спускается к шее.

– Люблю. – Выдыхаю ей в губы. – И пусть обрушатся все гребаные девять кругов ада. Я у твоих ног.

***

Прежде чем выйти из номера, я побывал у ее ног еще дважды. А точнее – между ними. И если бы Серена не остановила, я бы совершил и третий заход прямо в лифте.

Сама виновата. От нее невозможно оторваться.

– Итак. – Я сжимаю ее руку в такси. – Еще раз. Ты…

– Аманда Спенсер. Студентка третьего курса криминальной журналистики. Являюсь ярой фанаткой деятельности Теренса О’Нила и пишу курсовую работу по его биографии. И ради эксклюзивного материала готова на все что угодно. Я же гребаная ботаничка, раз приперлась к вдове со своим куратором.

– Все верно, но давай только не так агрессивно. Успокой на мгновение смесь своих горячих кровей, ладно? И будь милой.

– Я постараюсь.

– Уж постарайся.

– И постараюсь не думать о том, что ты в это время будешь обшаривать квартиру одинокой старой женщины.

– Да сколько можно. – Я закатываю глаза, вздыхая. – Мне только нужно найти информацию.

– Чужую, – цокает она.

– И скопировать ее.

– Украсть.

– Какая, к черту, разница, когда Теренс уже мертв!

– Это не имеет значения.

– Ты невыносима. – Сжимаю зубы и притягиваю ее к себе. – И я дико хочу наказать тебя.

– Неудивительно, ты ведь извращенец.

– Кто бы говорил, Серена, – шепчу ей на ухо я и стискиваю в ладони ее бедро. – Наверняка ты уже вся взмокла от одних лишь моих слов. Проверить?

– Нет! – Она сбрасывает мою руку и резко сжимает ноги. – Нужно настроиться на дело. Я и без твоих домогательств слишком взволнована.

– «На дело»? – усмехаюсь я. – Говоришь как мафиози, а еще меня к ним приписывала. Твой отец точно не был в прошлом доном сицилийской мафии?

– Нет, он был врачом-анестезиологом, – фыркает Серена и закатывает глаза. – Да и как иначе обозвать это безумие, в которое ты меня втянул? Вообще не понимаю, как меня угораздило добровольно ввязаться в этот блеф.

– Все просто: я сразил тебя своим обаянием и харизмой. – Я расплываюсь в довольной улыбке. – У тебя не было шансов. Ты бы ни за что не устояла и не отказала мне.

– Самовлюбленный Дьявол. – Она цокает и смешно сдвигает брови.

– Твой личный Искуситель. – Придвинувшись вплотную к ее лицу, я обдаю жарким дыханием ее ухо, отчего Серена вжимается в спинку кожаного кресла. – Который не устанет толкать тебя на всякие неправильные, отвратительные, бесстыжие, развратные и очень пошлые поступки. – Прикусываю мочку и хрипло шепчу: – Хотел бы сказать, что у тебя есть шанс сбежать, но уже слишком поздно. Я никуда тебя не отпущу, Аленкастри.

– Мы на месте, – оповещает водитель, как только мы притормаживаем у двухэтажного дома цвета слоновой кости со стрижеными кустами роз вместо типичного белого забора.

– В этот раз тебе повезло. – Я целую Серену в висок и выбираюсь из салона. – Не забудь свой фейковый студенческий, Аманда Спенсер, вдовы мертвых журналистов бывают крайне недоверчивы.

– А кем будешь ты? – Серена догоняет меня у входной белой двери и останавливается за моим плечом.

– Малдером², – гордо заявляю я.

– Ты провалишь нам всю операцию. – Она слабо толкает меня сзади. – Но шутку я оценила. Я тоже в числе фанаток «Секретных материалов» и красавчика Фокса Малдера.

– Но он все равно не сравнится со мной, согласись?

Клянусь, я слышу, как она закатывает глаза, но помалкивает, позволяя мне наконец постучать в эту белую дверь.

***

– Чем могу помочь? – Седовласая миссис О’Нил с короткой аккуратной стрижкой в стиле семидесятых поправляет очки и пристально вглядывается в наши с Сереной лица.

Крупные серьги оттягивают мочки ее ушей, и кажется, будто кожа вот-вот порвется и пожилая дамочка лишится своих последних украшений. Я стараюсь не смотреть и фокусирую взгляд на бледно-розовой помаде в тон ее верхней кофты.