Теперь, сидя на заднем сиденье полицейской машины, я внимательно наблюдала за Алексом. За тем, с какой нервозностью он сжимает руль. Настолько крепко, что костяшки на пальцах белеют. Наверное, решил, что я в очередной раз закрылась в своей комнате, хотя если Катрина сказала, что меня до сих пор нет дома, то он злился. Меня нужно было найти. Стоило ли? Наверное, да. Зная сложный график Алекса Ноа, я честно могу сказать, что дома он бывал крайне редко, спал либо в машине, либо в кабинете. Так уж вышло, но он любил свою работу.

Мы ехали по улицам, освещенным фонарями. Возле нашего дома фонарь не горел. Он мигал, как в фильмах ужаса, и казалось, это знак, что случилось что-то плохое. В фильмах это знак, но в жизни… Наверное, тоже.

Мне следовало быть осторожнее, наверное, только из-за того, что Алекс вряд ли оставит мое исчезновение без внимания. Может быть, ему даже будет больно от того, что не уследил, вовремя не вмешался и попросту не ценил то, что у него было. Потом вспомнит мои слова… нашу последнюю ссору и будет корить себя.

Я, правда, не хотела говорить те слова. Просто так вышло, ты же сам был подростком, ты же понимаешь? Детектив Ноа, ты же понимаешь?

Он молчал, потому что больше не слышал меня. Так тяжело быть рядом, но не иметь возможности дотронуться. Я протянула руку и коснулась плеча отца. Как и думала… ноль реакции.

Алекс снова провел рукой по лицу, потирая глаза, моргнул несколько раз и наконец-то вышел из машины. Мать сразу же открыла дверь, наверное, видела его в окно и поспешила навстречу. Откуда столько эмоций?

– У тебя есть десять минут, чтобы объяснить все, – сказал Алекс, глядя куда угодно, но не на Катрину.

Мать всегда была красоткой. Ей было почти сорок. Тридцать пять, если мне не изменяет память, но она походила на мою старшую сестру, если мы выбирались из дома. Крашеная блондинка с карими глазами – мечта любого мужчины. Я хотела походить на нее. Просто потому, что хотела добиться от нее похвалы. Услышать, что выбрала классные джинсы и что мы будем носить их по очереди. Но Катрина не прислушивалась ко мне, а я к ней. Мы не были подружками, как это обычно бывает в семьях. Но что же происходило теперь? Она боялась, что в случае, если я пропаду или меня похитят, Алекс перестанет давать деньги и ей придется вернуться на работу?

– Норы до сих пор нет дома. Она никогда так не задерживалась, а если собиралась ночевать у друзей, то предупреждала… Ноа, я не знаю, что делать… Ты же знаешь, что я не беспокою тебя по пустякам, но тут… – Катрина поправила волосы и потрясла телефоном перед лицом детектива. – Я звонила, но номер недоступен.

– Почему я не удивлен?

– Давай сейчас не будем меня винить в том, что я не досмотрела за нашей дочерью.

– А кого?! Ты хоть понимаешь, что она подросток, которому нужно внимание, а ты вместо того, чтобы воспитывать дочь, таскаешься по барам.

– А ты уделял ей должное внимание? Тебя кроме работы ничего не интересует! У нас дочь домой не пришла, а ты винишь меня в том, что я плохая мать? Немыслимо.

– А ты прекрасная мать, да? – Он развел руками в стороны. – И только потому, что ты «прекрасная» мать, ты заметила, что ребенка нет дома, только в полночь!

Да прекратите вы! Она не виновата в том, что я ушла из дома! Не виновата, слышишь? О, черт! Как же вы не понимаете, что именно из-за этого я и уходила к друзьям!

Я взглянула на Катрину, на то, как она приложила руку ко лбу и в который раз набрала мой номер. Она приняла тот факт, что из-за нее я ушла из дома. Но, конечно же, это не так. Мне хотелось казаться взрослее, походить на взрослых не внешне, а поступками. Поэтому я ходила на вечеринки, пила, пробовала курить запрещенку, но все не то… В книжках по психологии было написано, что это все нужно лишь для привлечения внимания, чтобы взрослые тебя заметили, и тогда, может быть, станет легче. Но в моем случае это не работало.

Алекс и Катрина прошли в дом, я следовала за ними, было интересно, что они станут делать. Мать нервничала. Ее взгляд то и дело устремлялся в сторону мини-бара. Она не была зависима от алкоголя, не думала, что это лучший антидепрессант, а тоже хотела привлечь внимание к себе. Хотела, чтобы Алекс заметил и помог. Чтобы просто обнял и сказал, что ей не идет пить, но он не был таким. Не мог обнять, потому что не любил этого. Ему не нравились прикосновения. Я думаю, это было всего-навсего потому, что он боялся показать слабость. Хотел быть серьезным, а такие «мелочи» сделали бы его «ванильным».

– Ты звонила ее друзьям? – уже чуть спокойнее спросил Ноа, но я видела, как атмосфера вокруг родителей пропитывается напряжением.

– Время видел?

– Да или нет?

– Угораздило же меня родить именно от тебя!

Началось… Она всегда так говорила, и следом начинался скандал. Грандиозный, я бы сказала.

– Не нужно было ложиться под каждого, кто показывал тебе толстый бумажник.

– Эй, хватит! – Катрина сорвалась на крик, неужели и правда волновалась?

Она отошла к окну, посмотрела на освещенную улицу в надежде, что я вот-вот приду. Что было бы, если сейчас я вошла и сказала, что меня увезли из города и я долго не могла дойти обратно? Отец начал бы расспрашивать, кто это был, и наутро уже отвез Тейта в обезьянник. Но я не приду ни сегодня, ни завтра, никогда… Это меня и пугает, дает волю неожиданным мыслям. Теперь я стала рассуждать по-другому. Кажется, даже начала понимать обоих родителей. Они хотели, чтобы я жила – это было важно. Да, они натворили в своей жизни слишком много дерьма, но… но это не мешает им быть родителями. Пусть даже и такими.

– Ладно, подождем до утра. Утром, если она не вернется, сразу же звони в полицию. Поняла меня?

Не думала, что будет так просто. Отец надеялся, что к утру я вернусь.

Катрина кивнула и прошла за детективом к двери. По лицу матери было видно, что ей неловко и страшно. Мысли в голове, скорее всего, были разными от «Где Нора?» до «Надеюсь, что ничего не случилось, иначе чертов Ноа убьет меня». Когда я сломала руку в семь лет, отец готов был сделать то же самое с Катриной, остановило его лишь осознание, что кто-то должен был присматривать за мной.

Отец шел к машине, не оборачиваясь, но Катрина не закрывала дверь. Следила за ним. Если бы я не знала ее, то сказала бы, что…

Серьезно?! Ты в своем уме? Это же коп! Это же Алекс Ноа, какого… Черт, не смотри на него так! Фу, отвратительно.

Хотела ли я счастливую полноценную семью? Завидовала ли друзьям, у которых была нормальная семья? Нет. Я никогда не хотела, чтобы мои родители были вместе. Они слишком разные. Отец – детектив полиции, мать – Катрина Принс, и этим все сказано. Весь город, наверное, знает о ее бурной молодости до того, как она родила.

Алекс уехал, а Катрина прикрыла дверь и прошла в гостиную к бару. Дома никого не было, и она решила расслабиться? Нет, скорее всего, просто хотелось заглушить волнение дешевым виски и прилечь поспать на пару часов. Шесть, если быть точной. Именно шесть, потому что в половине седьмого утра Катрина начала звонить в полицию.

Я сидела в кресле, где обычно проводила большую часть времени, залипая в телефоне, но теперь я внимательно наблюдала за Катриной. Она ходила по гостиной, укутавшись в плед, и прижимала трубку к уху, закатывая глаза.

– Наконец-то! – вырвалось у нее, и я поняла, что там взяли трубку, скорее всего Аманда, я была с ней знакома. – У меня пропала дочь! Она не пришла ночевать, и ее до сих пор нет! Нужно, чтобы вы начали ее искать! Детектив Ноа уже в курсе, скажите, а… А, хорошо, буду ждать. Быстрее, пожалуйста.

Катрина положила трубку на столик, провела руками по лицу и бросила взгляд на кресло. Мне на мгновение показалось, что она увидела меня, но нет. Просто показалось. Показалось… стало страшно, что что-то случилось. Никогда прежде я не видела, чтобы мать переживала за меня, не спала ночами, звонила отцу просто потому, что не справлялась сама. Много чего вскрылось после моей смерти. Удивительно. Теперь я начала понимать, чего лишилась. Мы не были идеальной семьей, но были просто семьей.

Детектив Ноа приехал раньше полиции, влетел в дом, бросил взгляд на Катрину. Он молча проследовал на второй этаж к моей комнате. Мать поспешила за ним, дотронулась до его плеча, когда его рука легла на ручку двери, чтобы остановить. Алекс брезгливо повел плечом, нахмурился, несколько раз моргнул и шумно втянул воздух.

– Это ее комната, там ее личные вещи и… мы не имеем права вторгаться в ее личное пространство, Ноа.

Он вновь дернул плечом, отчего Катрина убрала руку, обхватила себя за плечи и промолчала. Какие личные вещи, если речь идет о пропаже их дочери? Хотя в другой ситуации я была бы против. Не люблю, когда кто-то роется в моих вещах. Они прошли в комнату, когда внизу послышался голос Уоттса. Мать крикнула ему, чтобы поднимался, и он поспешил к ним. Теперь в моей небольшой, почти чистой комнате стояли трое. Нейтон надел перчатки, сделал шаг к компьютеру и включил его, в то время как отец уже исследовал шкаф. В нем он найдет пачку сигарет, уже начатую, короткие юбки, которые всегда запрещал носить, и старый дневник. Слишком старый, я вела его, когда мне было десять. Рисовала картинки.

– В чем ты видела ее в последний раз? – спросил Уоттс, обернувшись к Катрине. – В чем она была одета?

– Она…

– Нашел у кого спросить. Она дальше своего отражения ничего не видит, – вмешался отец, просматривающий полки с одеждой.

– Неправда! Я пытаюсь вспомнить. На ней были джинсы такие… черные с потертостями, мы их купили втайне от этого… козла, который вечно ноет, что мода вульгарна. Она девочка, ей хочется быть красивой! – Катрина покосилась на детектива Ноа, а я усмехнулась, вспоминая тот день. – Еще белый топ на ней был и рубашка в фиолетовый квадрат… теплая, потому что вечером прохладно. На ногах белые кеды и… рюкзак! Она бросила школьный, схватила тот… красный, в котором носила косметичку и сменку на случай, если вдруг захочет остаться у подружек.

Когда приехала полиция, Алекса уже было не остановить. Он кричал на Катрину за то, что она избаловала меня. Уоттс пытался заступиться, но ему было известно, что в момент ярости детектив Ноа неконтролируем. Полиция сразу же забрала мать, чтобы она описала, в чем я была одета, куда собиралась идти, зачем, почему ушла одна. Мне кажется, что я наделала слишком много проблем. Моя смерть совсем некстати. Черт, да она вообще некстати. Если бы я знала, что родители переживают за меня каждый раз, когда меня нет дома, я бы не уходила. Была бы примерной дочерью.

– Ноа? Думаю, что вы с Катриной можете объехать общих знакомых, мы с Уоттсом составим ориентировки. Прошло не так много времени, найдется, – подбодрил Сполл, он почти дослужился до шефа и ждал, когда жирдяй Шерман свалит на пенсию.

– Я сам справлюсь, – буркнул Алекс, направляясь к машине, но Катрина поспешила за ним. – Я же сказал, что сам!

Да брось, детектив, не будь таким черствым! Она же тоже переживает… кажется. Погоди, Катрина, а ты такая заботливая не потому, что боишься, что вся вина ляжет на твои плечи? Хм…

Ноа сел за руль, закатил глаза, когда рядом на пассажирское сиденье села Катрина. Уставшая, с синяками под глазами, в светлой футболке и джинсах. Волосы собраны заколкой. Кажется, такой мать никто не видел, только я. Со мной она могла не притворяться кем-то, а была собой. Не каждая женщина красива каждый день, бывали дни, когда мы проводили выходные у телевизора, смотря различные шоу и уплетая острые крылышки с газировкой. И это было круто.

Я вновь сидела на заднем сиденье, наблюдая то за Катриной, которая пыталась привести себя в порядок, пощипывая лицо и распуская волосы. Даже сейчас она хотела выглядеть лучше. Значило ли это, что ей было все равно, что со мной? Важнее ведь то, как она выглядит. Стоило ли мне злиться? Не знаю, но отцу это не нравилось. Заметно не нравилось. Он поглядывал на нее и закатывал глаза, как вдруг потянулся к бардачку, из которого достал блокнот и карандаш.

– Запиши имена, номера телефонов и адреса всех ее друзей. Эти малолетние засранцы должны знать, где Нора. – На это Катрина издала нервный смешок, отчего отец удивился. – Что?