Удивительно, но его не обманули. Комната и в самом деле сияла чистотой. Причем располагалась она на втором этаже. Удобство тут состояло в том, что сторожевые нити сети черного мага находились на первом, у входа. И неслучайно. Обычный человек, войдя в гостиницу, не мог не коснуться хотя бы одной из них, а маг таким образом узнавал обо всех приезжих.

Охотник, конечно, сумел в них не вляпаться, но бережного бог бережет. Почему бы не увеличить расстояние до опасности еще и на этаж?

Подумав о нитях, Вольф невольно покачал головой.

По дороге из аэропорта он сумел оценить разветвленность и мощь сети черного мага. Уважения она заслуживала. Возможно, добыча в этот раз слишком опасна, способна на серьезный отпор. А значит, ставку следует сделать на неожиданность, на единственный, но очень точный смертельный удар. Не получится – уходить сразу.

Оставив в комнате дорожную сумку, Вольф спустился в холл. Хозяин гостиницы сиял как медный пятак. Он даже забежал вперед, открыл постояльцу дверь.

Оказавшись на улице, Вольф решил не торопиться. Он постоял возле гостиницы, лениво оглядываясь, посматривая на прохожих. Среди них попадались занятные экземпляры.

Вот мимо прошествовал толстый бородатый дядька в фартуке собирателя сухопутных ракушек. Стало быть, недалеко от города есть фермы этих самых моллюсков. Фермами такими обычно владели выбившиеся из дворников кликсы. Сопротивляемость воздействию на нити судьбы у них на нуле. Черные маги это знают, и сеть их на ракушечных фермах очень густая. Не стоит туда ходить.

Мимо него прошло еще несколько прохожих, обыкновенных, глазу не за что зацепиться. А потом…

Старушка – божий одуванчик. Сморщенное, как слива, доброе личико. Сметливый взгляд. И окончательное, непоколебимое, словно скала, осознание собственной правоты в любой ситуации, о чем бы речь ни шла. Ни грамма сомнений, неприятие каких-либо возражений и окончательное решение, словно бы отлитое в бронзе.

Вольф невольно поежился.

Сколько за подобными старушками добрых дел? Немало, честно говоря. Однако при этом вреда за ними тоже числится воз и полная тележка.

Полная уверенность в собственной правоте и нежелание кого бы то ни было слушать – страшное оружие, чем-то роднящее таких старушек с черными магами. Вот только мага можно убить, а с пожилыми дамами что можно сделать? Постараться не попадаться на дороге? Сложная задача, очень сложная.

Он поднял глаза к небу, ясному и чистому, глубоко, с наслаждением вдохнул воздух. Постоял, щурясь от удовольствия.

Удивительно, подумал он, но я до сих пор жив, и жить так же приятно, как в детстве. Да, конечно, скоро, может быть, завтра, может, через год я покину этот мир, причем без больших сожалений. Скорее всего, на них у меня не хватит и времени. При моей профессии это даже не обычное дело, а правило. Неизбежность. Знать, чувствовать спиной ледяное дыхание смерти. Чем не повод смотреть на окружающий мир холодно, даже с презрением, пропускать его мимо себя, оставаясь в стороне от его наполненной мелочами суеты?

И все-таки жить приятно, особенно сегодня утром. Не стоит даже пытаться понять почему. Просто приятно. Сегодня. Вот сейчас.

Легкий ветерок донес до него запах цветущей алкутации, немного кисловатый, но удивительно свежий, бодрящий.

Кустарник этот обычно высаживали рядом с питейными заведениями. Цвел он круглогодично, а запах его цветов хорошо помогал прийти в себя слишком перебравшим клиентам.

Стало быть, отметил Вольф, где-то неподалеку есть питейка, в которой можно с комфортом пропустить стаканчик. А потом еще и еще – при желании. Если переберешь, то к услугам готова алкутация. Если она не поможет, вернешься в гостиницу и отоспишься. Утром, испытывая жажду поправиться, пройди немного, и вот он – полный стаканчик. Все по кругу. Райская система для пьянчуг. Да и владелец гостиницы, а также хозяин питейки не внакладе. Классическая замкнутость. Все легко, просто и дьявольски соблазнительно.

Кстати, почему тогда гостиница пуста? Маг позаботился? Слишком он заботливый, предусмотрительный. Нехорошо, очень нехорошо.

Ладно, не стоит о грустном… Где там бабуся? Ах, её уже и след простыл? Ожидаемо. Зато появились…

Охотник не поверил глазам.

Влюбленные, как есть влюбленные. Надо же, невидаль какая.

Они шли мимо, взявшись за руки, глядя друг другу в глаза, каким-то чудом избегая столкновения с телеграфными столбами, словно спасаемые невидимым ангелом-хранителем. Вот они разминулись с повозкой, запряжённой карликовым игуанодоном и груженной кувшинами из древесной пены. Вынужденный резко затормозить и чуть не лишившийся своего товара кувшинщик разразился яростными криками.

Влюбленные его вниманием не удостоили. Полностью захваченные собой, они не хотели тратить время и силы на других. Только быть рядом, только оставаться единым целым. Всегда.

Любуясь их нитями судьбы, обсыпанными так называемой "пыльцой счастья" – нежной, розовой, с вкраплениями в виде сияющих звездочек – охотник думал о том, что их состояние, конечно, недолговечно. Отрезвление придёт быстро. Хотя… Надо признать, в этой жизни встречается все. Иногда кому-то в ней даже сказочно везёт. Впрочем, если и подфартит, то помоги им старые боги. Говорят, они были могущественнее нынешних. А настоящая любовь – счастье, но в то же время и тяжёлая, невыносимая ноша.

Он смотрел вслед уходящим счастливцам, и ему вдруг почудилось, что к запаху алкутации добавился тонкий, едва уловимый, такой знакомый аромат… Он возник словно ниоткуда, на мгновение воскресив почти забытые картины. И сладость губ, и…

Вольф вполголоса выругался.

Вот не надо ему сейчас об этом думать вовсе. Он приехал сюда не ради подобных воспоминаний. Страна безмятежного прошлого? Да, там неплохо, но сейчас дорога в неё закрыта.

Охота! Вот что его сейчас должно интересовать. Следует подкрасться к врагу и нанести единственный смертельный удар. Если правильно определить время и место, все получится как надо. Между прочим, ради этого он и вышел из гостиницы, собираясь для начала без лишней суеты пройтись по городу, оглядеться и узнать о противнике как можно больше. Надеясь еще сегодня найти дом черного мага, разведать, как к нему безопаснее подобраться.

Для начала он двинулся по направлению к центру города. Ему хотелось определить, что волнует его жителей, чем они дышат. Пожив на одном месте достаточное время, черный маг обычно их изменяет, подстраивает под себя. Люди невольно приобретают какие-то черты его личности. И если их уловить, можно хотя бы примерно определить, с кем имеешь дело, какой у противника характер. В охоте это помогает.

Именно поэтому, вышагивая по городу, Вольф подмечал людей с явными следами нитей черного мага. Исподтишка пристроившись рядом, охотник прислушивался к их разговорам. Он несколько раз даже заходил в кафе или едальню, для вида заказывая чай или кофе, но на самом деле только чтобы посидеть за соседним столиком с заинтересовавшими его людьми, вникнуть в суть их разговоров. Он знал, зацепкой может послужить даже слово, сказанное не подумав. Особенно – не подумав.

Миновав центр, он свернул налево и вскоре оказался на пристани, где, прислушиваясь к заинтересовавшему его разговору, заодно полюбовался рекой, широкой и полноводной. По ней как раз плыла длинная вереница лодочек водяного народца, остроносых, украшенных цветными ленточками и великим множеством причудливой формы фонариков. Как и положено, каждую такую флотилию сопровождал табун речных лошадок.

Наверняка с наступлением темноты, мимоходом подумал Вольф, эти фонарики зажгутся загадочным светом. И плывущие по реке лодки приобретут призрачные очертания. А поскольку у телепузиков с речным народцем одни корни, то они примутся перекрикиваться на своем странном языке, что-то обсуждать, о чем-то спорить. Голоса их будут звучать пронзительно, чуждо и добавят в музыку ночи странную, но удивительно гармоничную с ней нотку.

Поглядеть бы… Но нет, не в этот раз.

Он сунулся даже на вокзал, приметил несколько любопытных субъектов, даже понаблюдал, как они общаются. И уже собрался уходить, но задержался на пару минут, поскольку поезд, поглотив всех пассажиров, как раз двинулся прочь от перрона. Поначалу медленно, а потом все быстрее мимо Вольфа один за другим проплывали вагоны. И монитор, тянувший их с натугой, далеко вперед выбрасывая длинные суставчатые ноги, становился все меньше, пока не оказался так далеко, что стал похож на муравья, к брюшку которого прицепилась длинная жирная гусеница.

За следующие несколько часов охотник обошел почти весь город, благо тот оказался небольшим. Не заглянул он только в аэропорт, поскольку прилетел самолетом. Нитей черного мага там не обнаружилось.

Тогда, утром, это его удивило. Сейчас, оценив окончательно опутавшую почти весь город мощную и ветвистую, очень активную сеть нитей судьбы, он над этим задумался вновь.

Враг даже учел вариант, при котором некто, оказавшийся в аэропорту транзитом, может обратить внимание на странные нити, заинтересуется ими всерьез и попытается определить, кому они принадлежат – и убрал их оттуда. Все под корень.

Дальновидный гаденыш, решил Вольф. Кстати, за сотрудниками фирмы Гэтбо он тоже приглядывает очень плотно. На каждом следы его нитей, на каждом. Достаточно один раз прогуляться мимо их конторы, чтобы это определить.

Нет, обратиться к ним за помощью будет безумием. А жаль… И никуда не денешься. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Он остановил кэбмена и приказал отвезти себя в гостиницу. Мерно покачиваясь в возке, прислушиваясь к тяжелому сопению запряженного в него глиптодонта, Вольф рассеянно поглядывал в окно на то и дело попадавшихся прохожих.

Нити судьбы, нити судьбы, нити судьбы… Очень разные, толстые и тонкие, длинные и короткие, всех возможных цветов и оттенков. С того момента, когда он сумел их увидеть впервые, прошло много времени. Теперь охотник читал их легко, не задумываясь. Вот так закоренелый книжник, пролистывая страницу за страницей, впитывает записанные на них мысли, улавливает причудливые образы, с увлечением следит за приключениями героев повествования. И вовсе не задумывается, каким образом буквы складываются в слова. Те его по отдельности не интересуют, поскольку он одним взглядом улавливает их совокупность, ухватывает заложенные в них понятия.

Нити судьбы.

Под топот тяжелых лап глиптодонта Вольф смотрел на проплывавших мимо людей, с одного взгляда многое узнавая о них. Об их душевных качествах, характере, о чувствах и мыслях, владевших ими в данный момент. Он делал это мимоходом, без какой-либо особой цели. Все необходимое на сегодня он уже увидел, уяснил и теперь мечтал только об отдыхе.

Разведка закончена, а завтра он займется охотой. Завтра в очередной раз надо рискнуть жизнью. Привычное дело, не так ли?

Вольф мрачно ухмыльнулся.

Нет, к этому привыкнуть невозможно. Может быть, кто-то другой на это способен, но у него не получается. Плохо? Как сказать, а вдруг именно поэтому он до сих пор жив?

Дядечка с небритым лицом, в кожаной шляпе и обтрепанном плаще из брезентухи глянул на него с улицы угрюмо, недоверчиво. И можно было подумать, что он, этот тип, весьма опасен, прикидывает, как половчее всадить тебе нож в спину. Вот только охотник видел яснее ясного, что на самом деле этот прохожий – редкостный добряк. А мрачный вид – личина, защита, ибо многие его добротой попользовались себе на пользу, ему во вред.