– Высшее общество, – ответила ей Настя. – Это тебе ни дача твоих родителей в Подмосковье.

– Хотела бы возразить, да не могу, – улыбнулась Дарья.

– Добро пожаловать в Ароновский дворец, – поспешила к ним женщина лет сорока. – Меня зовут Светлана, я ваш экскурсовод. Антон Олегович, доброе утро, – она помахала рукой таксисту. Казалось, его автомобиль был здесь лишним: он совершенно не вписывался в общую картину.

– Утро доброе, Светлана Леонидовна, – помахал из машины водитель. – В семь, как обычно?

– Думаю, да. Если что – я вас наберу. А вы проходите, – обратилась к гостям улыбающаяся женщина. – Я так полагаю: Ирина, Алексей, Дарья и Анастасия, – зачитала она. – Все верно?

Все четверо подтвердили свои личности, попрощались с таксистом и направились в сторону дома следом за гидом. На Светлане были надеты джинсы, белая футболка и вязаная кофта, а выкрашенные в блонд волосы были собраны в обычный хвост.

– Остальные уже здесь, – сказала она, – вас будет всего семь человек.

– Почему так мало желающих здесь побывать? – удивилась Даша.

– С каждым годом число туристов растет, – ответила гид. – Но мы и этому рады. У дворца есть будущее. А постоял бы он пустым еще пару десятилетий, то наверняка рассыпался бы… Ну что, приступим? Нас немного, а потому проведем этот день в домашней, уютной обстановке. После обеда нам привезут еду, чай и кофе – кому что по душе, и за трапезой мы прекрасно проведем время в летней беседке на заднем дворе. Погода сегодня чудная.

У высоких, резных деревянных дверей из цельного массива стояло еще три человека: вероятно, еще одна семейная пара, приехавшая с дочкой-подростком, и, судя по виду девочки, ей здесь совершенно не хотелось находиться.

– Все в сборе, – сказала Светлана. – Ну что, добро пожаловать, как говорят местные: в Ароновский замок – самое прекрасное и живописное, самое таинственное и загадочное место во всей округе.

Двери распахнулись, и перед гостями открылся холл, своим великолепием не уступавший столичным резиденциям знати имперской России: мраморные колонны и мраморный пол, над которым висели огромные хрустальные люстры. Напротив двери находилась широкая лестница с резными деревянными лакированными перилами, ведущая наверх и разветвляющаяся влево и вправо. Над лестничной площадкой высилось большое арочное окно, выходившее на задний двор дворца. На ступенях лежала красная, протоптанная, выцветшая дорожка.

– Графу Александру Аронову эти земли император пожаловал в начале восемнадцатого века, – начала свой рассказ Светлана, повернувшись к гостям, – точной даты неизвестно. Но установлено, что строительство дворца Александром было начато в тысяча семьсот двадцатом году. В тридцатом же году, когда дворец был выстроен наполовину, граф с супругой Елизаветой Никитичной и старшим сыном, который с детства был слаб и часто болел, переехал в недостроенный новый дом. Тогда же был отдан приказ начать строительство часовни, что находится недалеко от замка за территорией заднего двора, а рядом с часовней, разумеется, был выстроен и фамильный склеп, который на то время был пока пуст. Михаил Аронов, старший сын графа, скончался, предположительно, от туберкулеза. Это случилось в тысяча семьсот тридцать пятом году, когда строительство Ароновского дворца было почти завершено. Из-за смерти Михаила стройка была ненадолго заморожена, чтобы уже немолодые граф и графиня могли оправиться от горя. Михаилу было сорок лет, и он был первым, чье тело было положено в фамильном склепе, который полностью достроили уже при его брате. Через два года умер и отец, сам граф Александр Аронов. Если верить документации, причиной смерти было больное сердце: граф не смог пережить потерю сына и умер во сне. На похороны отца из столицы приезжает младший сын – Андрей, который, видя, что дворец почти достроен, отдает поручения по строительству, забирает мать и уезжает с ней обратно в столицу, где вскоре женится на девушке из приличной, богатой семьи – Екатерине. Вместе с молодой женой, ее кузиной и своей матерью Андрей Аронов переезжает уже в достроенный дворец в тысяча семьсот сороковом году.

– Екатерина и есть та самая графиня, о которой местные жители складывают легенды? – поинтересовалась Даша.

– Именно, – улыбнулась Светлана. – Но о легендах немного позже. Давайте пока пройдем по фактам. А для этого вам нужно увидеть – кто же такая Екатерина Аронова.

Все последовали за Светланой, которая повела их в просторный зал с высокими окнами. Солнце светило ярко, а потому в зале было очень светло. Справа в стене расположился большой камин, которым, вероятно, много лет никто не пользовался. На другой стене висели три портрета, которые тут же приковали взгляды посетителей.

– Прошу вашему вниманию: Андрей и Екатерина Ароновы, – с гордостью сказала Светлана, словно хвасталась собственными родителями, – а также Елизавета Никитична – мать графа Аронова. Ранее здесь также висели портреты Михаила и Александра, однако по решению нынешнего владельца дворца они были перевешены в их спальни.

Гости подошли ближе к портретам, с которых на них смотрели трое: пожилая женщина, мужчина и совсем еще юная девушка. Мужчине на вид было около сорока лет, однако уже изрядно поредевшие волосы на его голове были почти полностью седыми. Граф был весьма привлекательным мужчиной, но задерживать надолго свое внимание на его персоне было невозможно, когда висящий рядом с его портретом портрет его молодой жены просто притягивал это внимание всецело к себе. Вне всяких сомнений: Екатерина была моложе своего супруга, что было нормой для того времени. Белокожая, с зелеными глазами и аккуратным, милым носиком: она смотрела на посетителей своего дома так, словно действительно видела их. Белое, нежное платье, светлые локоны, лежавшие на плечах и груди, сдерживаемые на затылке гребнем, усыпанным драгоценными камнями, который частично виднелся из-за макушки.

– Правда, она великолепна? – восторженно спросила Светлана.

– Она прекрасна, – ответила Ирина – женщина, с которой Даша и Настя сидели на заднем сиденье такси. – Такая милая, утонченная… Словно ангел.

– А вот здесь и начинается легенда, – сказала Светлана. – Уцелело почти все: портреты, наряды, картины известных художников того времени, даже столовое серебро, серебряные подсвечники, ткани в сундуках и посуда, привезенная из Германии. Все, что было опущено в погреб – все сохранилось, ничего не было украдено. Лишь часть запасов шампанского и коньяка, что оставались от последнего хозяина Матвея Аронова… Старинные богатства семьи же все уцелели, несмотря на многочисленные попытки их украсть. Отсюда и пошла легенда «о хозяйке замка», которая не допускала разграбления своего дома и убивала всякого, кто покушался на добро Ароновского дворца.

– Какие доказательства? – спросил один из мужчин.

– Это легенда, – Светлана развела руками, – она не нуждается в доказательствах или в опровержениях. Вовсе нет. Она просто существует и привлекает всех любителей чего-то необычного и необъяснимого, чего-то сверхъестественного. Однако всех, кто пробирался во дворец с целью наживы, позже находили, чаще – мертвыми, реже – лишившимися рассудка. И вот это уже отрицать нельзя…

***

1918 год

Их было десять человек: вполне достаточно для того, чтобы погрузить все найденное добро в три телеги и, предварительно урвав кусок себе, отвезти его на общак.

– Вот это хоромы, – сказал Петька – самый младший из десяти присланных в Ароновский дворец. – Нам так не жить.

– А тебе и не надо, – ухмыльнулся Михаил, ответственный за обследование дворца. – Слезай с телеги и ломай замок на воротах. Видно же, что никого нет: замок ржаветь начал. Видать, еще в том году съехали.

– Как почуяли, что жареным запахло, – противно засмеялся, выставив вперед свои гнилые зубы, один из мужиков, что сидел в телеге. Затем он мерзко закашлял, отхаркался и сплюнул на землю. Никого это не смутило.

– Соблюдай манеры, Васька, – засмеялся Гаврила, – как никак, а к князьям пожаловали.

Все дружно засмеялись.

– Не к князьям, – спокойно пояснил Михаил, – а к графам. У меня и документы имеются на случай, ежели нам препятствовать будут.

Петька сломал замок.

– Так препятствовать-то поди и некому, – ухмыльнулся он. – Ну, чего стоим? – Проезжай!

Телеги заехали на просторный двор, проехали мимо нерабочего, наполненного стоячей, зеленой водой фонтана, остановились около высоких, массивных, деревянных дверей.

– Красота, – протяжно, почти нараспев проговорил Петька, который медленно шел за телегами и разглядывал дворец. – Прямо замок принцессы.

Солнечный блик отразился в одном из окон третьего этажа, и Петьке показалось, что от того окна кто-то отошел.

– Там кто-то есть, – сказал он, не сводя глаз с того места. – Женщина.

– Так это же та самая принцесса, о которой ты и говорил, – захохотал Василий, – выглядывает, ждет тебя, ненаглядного своего. Суженого-ряженого.

– Ага, – сказал грубым тоном Гаврила, – ждет, когда он придет и очистит ее дом снизу доверху, выпьет все ее вино и примеряет на себя ее платья.

Мужики снова залились смехом, а Михаил тем временем отворил двери.

– Милости прошу, – сказал он остальным и поклонился, словно он – лакей, встречающий важных господ. – Не серчайте: не прибрано, – сказал он и, рассмеявшись, последний вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Внутри было прохладно: несмотря на то, что за окном уже стоял апрель, стены дворца, выстывшие за зиму, еще не прогрелись. Мраморный пол в холле был покрыт пылью, столики, что стояли у стен, были накрыты белыми простынями.

– Так, – сказал Михаил, – слушай меня сюда. У нас четыре этажа и погреб, в котором наверняка припрятано много добра, в том числе и заграничного. Дворец огромен. Да, жили, сволочи… Ни в чем себе не отказывали.

– Мишаня, не томи, – вздохнул Гаврила, – уж хочется горяченькой пригубить, мочи нету.

– Успеется, – спокойно ответил Михаил. – Разделимся по двое на каждый этаж. Я беру Петьку, и мы идем в погреб. Сдается мне, здесь это будет не просто погреб, какой в усадьбах роют, а целое подземелье.

– А ежели сундук с золотом найдешь там? – засмеялся кто-то из толпы.

– Меня потому старшим и поставили, – ответил Михаил, – что я честно все передам, куда требуется. А ежели замечу, как кто-то золотишком карманы набивает, так пристрелю мигом не думая.

– Успокойся, Михаил, – сказал Гаврила, – никто себе ничего не заграбастает. Все чин по чину. Однако, кажись, мало мы чего здесь найдем. Вывезли все гады, как пить дать. Кому замок-то принадлежал?

– В документах указано имя: граф Матвей Аронов, бежавший в Англию в тысяча девятьсот семнадцатом году. Видать, Матюша хвост поджал и слинял быстренько. Надеется небось отсидеться и потом вернуться. Ну да пусть надеется. Наворовали, и будет им. Настало время долги возвращать. Напоминаю: книги, картины не портить. Если они представляют историческую ценность, будут доставлены в музеи.

– Мы же просветители, а не мародеры какие-то. Ей-богу, – сказал Василий, и после секундной тишины все разразились громким, грубым смехом.

– Полно языками трепать, – твердо сказал Михаил. – Разделились, и по местам. Встречаемся здесь же на закате. Спать будем в телегах.

– Э-э-э, – возмутились мужики, – это еще почему? Наверху же столько перины…

– Дурное у меня предчувствие, мужики, – проговорил Михаил, – дурное…

На четвертый этаж отправились Василий и Демид, доведя до второго этажа Гаврилу с Сашкой, а до третьего – Кольку с Митей. Два Павла остались обследовать первый этаж, приготовив мешки для столового серебра из кухни, а Михаил с Петром отправились на поиск двери, что должна была вести в погреб дворца.

– Кажись, не разживемся мы тут добром, – ухмыльнулся Василий, изучая комнаты, где когда-то жила прислуга. – Мишка знал, что выбирать: сейчас все самое ценное к себе приберет.