Его рука скользнула к моему затылку, пальцы впутались в волосы.

– Эта чёртова упрямая воля. – Он наклонился ближе. – Этот огонь, который не гаснет, даже когда всё остальное потухло.

Поцелуй был внезапным. Жёстким. Голодным.

Его губы накрыли мои, не прося разрешения. Языком проник внутрь, требуя, доминируя.

Я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались.

Магия.

Она держала меня, не давала двигаться, пока он целовал меня – жадно, как будто хотел поглотить, забрать всё.

Вкус зимы на его губах. Снег, хвоя, что-то дикое и древнее.

Когда он отстранился, я задыхалась.

– Но, – добавил он тихо, глядя мне в глаза, – огонь можно укротить. Направить. Сделать своим.

Он щёлкнул пальцами.

И моё тело перестало слушаться.

Не боль. Не жжение.

Хуже.

Мои руки начали двигаться сами.

Против воли. Против желания. Против всего, что я есть.

– Что ты… – начала я, но слова застряли в горле.

Руки поднялись. Медленно.

Потянулись к нему. К его груди.

– Стоп! – закричала я. – НЕТ!

Но тело не слушалось.

Пальцы коснулись его рубашки. Скользнули ниже.

К поясу брюк.

– ПРЕКРАТИ! – Я кричала изо всех сил, но голос не останавливал руки.

Они двигались сами, словно кто-то другой управлял моим телом.

Пальцы нащупали пуговицу.

– Видишь? – Его голос был спокойным, почти нежным. – Здесь, во сне, ты делаешь то, что я хочу. Даже если сопротивляешься.

Пуговица расстегнулась.

Я смотрела на свои руки с ужасом, как они предавали меня.

Пальцы скользнули к следящей пуговице.

– НЕТ! – Я кричала, дёргалась внутри этой невидимой клетки, но тело продолжало двигаться. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Ширинка начала медленно, мучительно медленно, распахиваться.

Гости собрались ближе, наблюдая. Шептались. Некоторые смеялись.

– Твоё тело. Твой разум. Твоя воля. – Его рука легла поверх моей, направляя. – Всё это под моим контролем во сне.

Последняя пуговица поддалась.

Слёзы хлынули потоком, застилая взгляд.

– Пожалуйста, – прошептала я, задыхаясь. – Пожалуйста, прекрати…

– Почему? – Он наклонил голову. – Ты же хотела знать, что тебя ждёт. Вот. Я показываю.

Брюки поползли вниз.

Моя воля сопротивлялась. Кричала. Металась в клетке из магии, пытаясь вырваться.

И что-то…

Что-то треснуло.

Не снаружи.

Внутри.

В самой ткани этого сна. Этой иллюзии.

Мир дрогнул.

Свечи заморгали.

Музыка заглохла на полуноте.

Стены покрылись трещинами – как зеркало, по которому ударили.

Кейлан нахмурился, выпрямился.

– Что?..

Моё тело перестало двигаться.

Руки замерли там, где были – на его поясе.

Магия, державшая меня, дрогнула.

Трещины расползались по стенам, по полу, по воздуху.

Гости начали растворяться – превращались в дым, в туман, исчезали один за другим.

– Как ты… – Кейлан шагнул назад, глядя на меня с нарастающим изумлением. – Как ты это делаешь?!

Я не знала.

Но моя воля – настоящая, глубинная, неприрученная – сопротивлялась с такой силой, что ломала его магию.

Трещины стали шире. Куски зала начали осыпаться, как битое стекло.

– ОСТАНОВИ! – прорычал он, протягивая руку.

Но было поздно.

Зал рухнул.

Трон. Гости. Свечи. Музыка.

Всё исчезло.

Осталась только темнота.

Абсолютная. Бесконечная. Пустая.

И он.

Кейлан стоял в темноте передо мной. Один. Без трона. Без короны. Без антуража.

Просто он. Я. И тьма между нами.

Впервые я видела на его лице не холодную уверенность.

Шок.

Чистый, неподдельный шок.

– Ты… – Он смотрел на меня, как на невозможное явление. – Ты сломала иллюзию. Изнутри.

Его рука потянулась ко мне, но не коснулась. Замерла в дюйме от моей щеки.

– Никто… – Голос дрогнул. – Никто не делал этого раньше. За тысячу лет. Никто.

Он шагнул ближе, и впервые в его глазах я увидела не превосходство.

Любопытство. Искреннее, жгучее любопытство.

– Кто ты? – прошептал он, и вопрос звучал как молитва. – ЧТО ты?

Его руки схватили меня за плечи – крепко, отчаянно.

– Ты не обычная смертная. – Он смотрел мне в глаза, словно пытался заглянуть в душу. – Не можешь быть. Обычные люди не могут противостоять моим снам изнутри.

Тьма начала сгущаться, поглощать пространство между нами.

Сон разваливался окончательно.

– Завтра, – прошептал он, и голос зазвучал эхом в пустоте, – завтра я узнаю твой секрет.

Его губы коснулись моей шеи – жёстко, жадно, голодно.

Не нежно. Не мягко.

Как будто он пытался забрать часть меня. Присвоить. Пометить.

Новая метка выжгла кожу – больнее всех предыдущих.

– До завтра, моя загадочная, непокорная, чертовски упрямая добыча, – прошептал он в темноту.

Тьма поглотила всё.

Глава 9

Я проснулась с криком.

Вскочила – резко, так резко, что голова закружилась, а в глазах поплыли пятна.

Руки взметнулись к шее – ошейника нет. Цепи нет.

Я была в своей одежде – джинсах, кофте, куртке.

В расселине. Между камнями. В холоде и безопасности реального мира.

Сон. Это был сон. Только сон.

Но тело помнило.

Всё.

Шея горела там, где был ошейник. Я провела пальцами – кожа была горячей, воспалённой.

Колени болели – острой, пульсирующей болью. Я посмотрела вниз, закатала джинсы.

Синяки.

Тёмные, багровые синяки на обоих коленях – такие, какие остаются после долгого ползания по твёрдой поверхности.

Но я не ползала. Я спала.

Это был сон. Только сон.

Руки. Я посмотрела на ладони.

Следы от ногтей. Глубокие полумесяцы, где я сжимала кулаки так сильно, что кожа лопнула. Запёкшаяся кровь.

Запястья. Тонкие красные полосы, будто от браслетов, которые тёрли кожу.

Лодыжки. То же самое.

Физические следы. От сна. От иллюзии.

Как это возможно?

Я вновь потянулась к шее дрожащими руками. Коснулась.

Холод.

Новая метка.

Я достала телефон – экран мёртвый, но в темноте он отражал, как зеркало.

Посмотрела на своё отражение.

Узор инея покрывал шею широким ошейником. Красивым. Изящным. Детализированным.

Он действительно напоминал тот, что был во сне – витиеватые узоры, переплетающиеся руны.

Но он не заканчивался на шее.

Он спускался ниже. К ключицам. К плечам. Начинал оплетать грудь тонкими морозными нитями.

С каждой ночью меток всё больше.

К седьмой ночи…

Тошнота подкатила к горлу.

Я зажала рот рукой, пытаясь не блевать.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться. Не сейчас.

Снаружи раздался голос:

– Эй. – Лис. Осторожно. – Ты… ты кричала. Долго. Говорила что-то про иллюзию, про сломанное… Что он с тобой сделал?

Голос сорвался. Он стоял у входа, но не заходил – железные гвозди не давали.

Я вытерла лицо рукавом – мокрое от пота и слёз, которые всё же пролились.

– Показал, – прохрипела я, горло болело, словно я действительно кричала часами. – Показал, что будет, если проиграю.

Молчание.

– И?

– И я сломала его сон. – Голос дрожал. – Изнутри. Разрушила иллюзию силой воли.

Тишина стала абсолютной.

Потом Лис выдохнул – долго, потрясённо.

– Ты… что? – Голос был хриплым. – Повтори. Ты сломала сон Морфроста?

– Да.

– ИЗНУТРИ?

– Да!

Молчание длилось вечность.

Потом он засмеялся – но смех был потрясённым, почти истеричным.

– Боже мой. – Он ударил кулаком по камню. – Боже мой, боже мой…

Он начал метаться перед входом.

– Ты понимаешь, что это значит?! – В голосе звучало возбуждение, смешанное с ужасом. – Никто… НИКТО не делал этого за тысячу лет!

Он остановился, уставился на вход в расселину.

– Ты не обычная. Совсем не обычная. – Голос стал тише, благоговейнее. – Сильная воля. Невероятно сильная. Такие рождаются раз в столетие. Может, реже.

Я вылезла из расселины, взяла рюкзак.

Лис смотрел на меня так, словно видел впервые.

– Он в шоке, – прошептал он. – Представляю, какой шок. За тысячу лет власти над снами никто не смог противостоять ему изнутри.

Он подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах – уважительное расстояние.

– И он узнал, что ты не обычная добыча. – Голос потемнел. – Завтра он придёт снова. И будет… осторожнее. Изощрённее. Он будет изучать тебя.

Холод пробежал по спине.

– Слушай, – голос Лиса стал решительным. – До Пограничья отсюда ещё сутки, если идти в обход. Может, полтора дня. Но…

Он замолчал, явно что-то обдумывая.

– Что "но"? – Я поправила лямки рюкзака.

– Есть короткий путь. – Лис нахмурился, глядя на восток. – Через Мёртвый Лог.

В его голосе прозвучало что-то тёмное, настороженное.

– Насколько короткий?

– Два часа. – Он посмотрел на меня. – Вместо целых суток.

Я замерла, переваривая услышанное.

Два часа против суток.

Ещё одна ночь здесь, в его власти, с новыми метками на коже – или риск.

– Расскажи про это место.

Лис присел на валун, лицо стало мрачным.

– Мёртвый Лог – это место, где деревья умерли, но застряли между жизнью и смертью. – Голос стал тише, осторожнее. – Они голодные. Постоянно. Питаются всем живым, что попадает туда.

Он показал на землю.

– Корнями. Чувствуют вибрации, когда кто-то идёт. Хватают, тащат под землю, медленно высасывают жизнь. Дни. Недели. Пока не останется ничего, кроме костей.

Холод пополз по спине.

– Звучит как самоубийство.

– Может быть. – Он поднял глаза, посмотрел на меня серьёзно. – Но знаешь, что самое интересное? За три столетия через Лог прошло всего несколько существ. И знаешь, что у них было общего?

Я покачала головой.