– У них был проводник. – Он постучал себя по груди. – Тот, кто знал путь. Знал, где можно наступать, а где нельзя. Где деревья спят глубже, где корни медлительнее.

Лис поднялся, сделал шаг ближе.

– У них был я. – В голосе зазвучала гордость, смешанная с безрассудством. – Я изучал Лог полвека. Знаю каждый корень, каждое дерево. Могу провести.

– Или сгубить нас обоих.

– Может быть. – Он ухмыльнулся, и в улыбке читался азарт. – Но разве это не интереснее, чем день ползания по болотам с утопленниками?

В его янтарных глазах плескалось что-то дикое, жаждущее риска.

– К тому же, – добавил он тише, – ещё одна ночь здесь означает ещё одну ночь с ним. А теперь, когда он знает, что ты особенная…

Голос повис в воздухе, не договаривая угрозу.

Я коснулась шеи, где новые узоры инея всё ещё горели.

Ещё одна ночь снов. Ещё одна ночь унижений. Ещё больше меток.

И теперь он будет осторожнее. Изощрённее.

К четвёртой ночи от меня может ничего не остаться.

Но Мёртвый Лог…

– Если мы не пройдём? – прошептала я.

Лис пожал плечами с показной лёгкостью, но глаза оставались серьёзными.

– Тогда станем частью леса. Наши лица присоединятся к тем, что уже там. – Он наклонил голову. – Но если пройдём…

– Два часа до Пограничья.

– Где он не сможет прикоснуться к тебе. – Кивок. – Ни снов. Ни меток. Ни прикосновений. Ничего.

Я стояла, взвешивая.

Смертельный риск против гарантированных пыток.

Мучительная смерть против медленного разрушения души.

Страх боролся с отчаянием в моей груди, сжимая рёбра, мешая дышать.

– Ты… ты уверен, что сможешь провести? – Голос дрожал.

Лис посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет. – Просто. Честно. – Не уверен. Риск огромный. Один неверный шаг – и всё.

Пауза.

– Но у меня есть знания. Опыт. – Он сжал кулаки. – И у нас есть ты. Та, которая сломала сон принца Зимы.

В его голосе зазвучало что-то похожее на веру.

– Может быть, этого хватит.

Я закрыла глаза, пытаясь думать.

Но мысли путались, кружились, как вода в воронке.

Страх. Риск. Надежда. Отчаяние.

Открыла глаза, встретилась взглядом с Лисом.

– Если согласишься, – сказал он тише, – пути назад не будет. Лог не прощает колебаний. Там нужна полная решимость.

– А если я откажусь?

– Пойдём в обход. – Он развёл руками. – Целый день по болотам. И ещё одна ночь… с ним.

Я коснулась узоров на шее.

Сделала выбор.

– Я рискну.

***

Мы шли уже полтора часа, и лес медленно умирал вокруг нас.

Сначала изменения были едва заметными – листья на деревьях тускнели, становились бурыми. Трава под ногами редела. Птицы смолкали одна за другой.

Лис шёл впереди, уверенно, но молча. Я следовала за ним, стараясь не отставать, хотя ноги ныли от усталости, а рюкзак казался всё тяжелее с каждым шагом.

Тишина давила. Не комфортная, а гнетущая, наполненная предчувствием чего-то ужасного впереди.

Я смотрела на его спину – на рыжие волосы, на заострённые уши, на лёгкую, почти кошачью походку. Он спас меня. Идёт со мной в самое опасное место Подгорья, рискуя жизнью.

– Расскажи мне о доме, – неожиданно произнёс Лис, не оборачиваясь. Голос прозвучал тихо, почти задумчиво. – О твоём мире. О тех, кто ждёт тебя там.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не споткнулась о корень.

– Зачем? – Голос прозвучал хрипло.

Он обернулся, притормозил, чтобы я поравнялась с ним. Посмотрел на меня – и в янтарных глазах читалось что-то мягкое, осторожное.

– Потому что, – сказал он спокойно, – когда страшно, когда впереди опасность – нужно помнить, ради чего ты борешься. Ради чего рискуешь.

Он снова повернулся, продолжил идти, но говорил, не останавливаясь:

– Я видел многих, кто сдавался. Не потому что были слабыми. А потому что забывали, зачем им возвращаться. Забывали, что их ждёт дома.

Пауза. Мы обходили упавшее дерево, перешагивали через почерневшие ветви.

– Так что расскажи. – Голос стал чуть мягче. – Отвлечёшься от страха. И я… – Он помолчал. – Мне любопытно. Кто та девушка, которая сломала сон Зимнего Короля.

Я молчала несколько шагов, разглядывая тропу под ногами. Земля становилась всё темнее, влажнее. Запах гнили усиливался.

Говорить о доме сейчас, здесь, в умирающем лесу перед входом в кошмар… Это было одновременно и больно, и необходимо.

– Лондон, – выдохнула я наконец, и в груди что-то сжалось от тоски. – Я из Лондона. Район Ноттинг-Хилл. Живу там всю жизнь в маленькой квартире на третьем этаже. Окна выходят на парк.

Голос дрогнул от тоски по этим обычным, таким далёким сейчас деталям.

– По утрам я просыпаюсь от запаха кофе – мама всегда встаёт первой, заваривает эспрессо в старой гейзерной кофеварке. Звук этот… шипение, бульканье… я так к нему привыкла. – Я сглотнула ком в горле. – Я не пью кофе. Только чай. Ройбуш с мёдом и корицей. Каждое утро. Сижу у окна, смотрю на парк, пью чай из той синей кружки, что папа привёз из Эдинбурга…

Слёзы обожгли глаза. Я моргнула, заставляя себя продолжать.

– Мама – Элейн. Работает в библиотеке при университете. Всегда пахнет старыми книгами и лавандовым мылом. Она… она тихая, спокойная, но когда злится – лучше не попадаться. – Слабая улыбка. – Папа – Джеймс. Преподаёт историю в колледже. Терпеливый, добрый. По выходным мы вместе ходим на блошиные рынки – он ищет старые книги, я – интересные вещи для фотосессий.

Я вытерла глаза рукавом куртки, продолжая идти.

– У нас есть традиция. Каждую пятницу вечером – семейный ужин. Мама готовит лазанью, папа открывает вино, мы смотрим старые фильмы. Спорим о сюжетах, смеёмся над плохими спецэффектами… – Голос сломался. – Господи, как я скучаю по этим скучным, обычным вечерам.

Лис слушал молча, не оборачиваясь, но я видела, как напряглись его плечи – он впитывал каждое слово.

– А Хлоя, – продолжила я тише, – моя лучшая подруга. Она изучает графический дизайн, помешана на аниме и пузырьковом чае. Мы живём в соседних общежитиях, каждый вечер созваниваемся, обсуждаем всякую ерунду – сериалы, парней, задания…

Я представила её лицо – с точёными скулами, огромными глазами и той улыбкой, от которой мужчины теряют дар речи.

– Это она уговорила меня поехать в Шотландию. Сказала, что мне нужно отвлечься от учёбы, увидеть мир. Мы планировали объездить всё побережье за неделю. – Голос задрожал. – Я так хотела показать ей фотографии древних крепостей, туманных лесов, скал у моря…

Слёзы побежали по щекам.

– Родители, наверное, уже прилетели в Ирландию. Папа обзванивает полицию, больницы, морги. Мама не спит ночами, смотрит на мой телефон, проверяет, не написала ли я. – Я вытерла слёзы, но они не прекращались. – А я здесь. В мире, который не должен существовать. Убегаю от монстра с ледяными глазами. Иду в проклятый лес, который может меня убить.

Лис остановился.

Я чуть не врезалась в него.

Он обернулся, посмотрел на меня – долго, внимательно. В янтарных глазах плескалось сочувствие.

– Они любят тебя, – произнёс он тихо. – Твои родители. Хлоя. Сильно любят. Я слышу это в твоём голосе. В каждом слове.

Он сделал шаг ближе.

– И это стоит того, чтобы бороться. Чтобы пройти через Лог. Чтобы добраться до Врат и вернуться к ним.

– А если не получится? – прошептала я сломленно. – Если я умру здесь? Они никогда не узнают, что случилось. Будут искать всю жизнь. Винить себя…

– Не умрёшь. – Твёрдо. – Потому что у тебя есть причина жить. – Он протянул руку, осторожно коснулся моего плеча. – Эти пятничные ужины. Чай у окна. Смех подруги. Запах лаванды и старых книг.

Голос стал мягче, почти нежным – непривычно для него.

– Держись за это. Когда станет страшно в Логе – вспоминай. Эти маленькие, обычные вещи. Они сильнее любой магии. Сильнее страха.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Лис сжал моё плечо, потом отпустил и развернулся.

– Пошли. Нам ещё идти.

Мы продолжили путь в молчании, но оно больше не давило. Стало мягче, теплее.

Я думала о маме и папе. О Хлое. О синей кружке с чаем. О лазанье по пятницам. О блошиных рынках и старых фильмах.

Об обычной, скучной, прекрасной жизни, которая ждёт меня дома.

И я вернусь к ней. Обязательно вернусь.

Лес продолжал умирать вокруг нас.

Стволы чернели, покрываясь чем-то похожим на застывшую смолу или засохшую кровь. Ветви скручивались, принимая уродливые, неестественные формы. Листья опадали горстями, шуршали под ногами сухой шелухой.

Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Плотнее. Он давил на лёгкие, заставлял дышать чаще, поверхностнее.

Температура падала – не резко, но неумолимо. Дыхание начало парить. Пальцы зябли в перчатках.

А запах…

Сначала просто сырость. Потом гниль – сладковатая, приторная. К ней примешивалось что-то металлическое, острое, напоминающее кровь. И ещё что-то – едкое, химическое, от чего першило в горле.

– Мы близко, – тихо сказал Лис, остановившись.

Его голос звучал приглушённо, словно воздух поглощал звук.

Я подошла к нему, всматриваясь вперёд.

Впереди лес становился кошмаром.

Деревья стояли так плотно, что между ними едва проглядывали щели. Стволы были чёрными – не просто тёмными, а чёрными как ночь, будто свет исчезал при прикосновении к их коре.

И они двигались.

Едва заметно, но двигались. Ветви качались в безветрии. Корни медленно ползли по земле, оставляя борозды. Иногда ствол поворачивался – на сантиметр, на миллиметр, но поворачивался, следя за чем-то невидимым.

Тишина здесь была абсолютной.

Не просто отсутствие звуков – активная тишина, которая давила на барабанные перепонки, заставляла сердце биться громче.

Даже наше дыхание звучало оглушительно.

– Мёртвый Лог, – произнёс Лис, и голос прозвучал как шёпот в соборе.

Он обернулся ко мне, янтарные глаза светились тускло в сгущающихся сумерках.

– Последний шанс передумать. – Серьёзно. – Как только войдём, пути назад не будет. Только вперёд.

Я смотрела на этот лес кошмаров, и всё во мне кричало: "Беги! Не идти туда! Это безумие!"

Желудок скрутило от страха. Руки дрожали. Дыхание сбивалось.

Может, зря я согласилась? Может, стоило выбрать день по болотам?

Хотя бы там можно было убежать. Спрятаться. А здесь…

Здесь мы окажемся в ловушке среди голодных деревьев, которые чувствуют каждый шаг.

Но потом я коснулась шеи. Узоров инея. Меток его власти.

Ещё одна ночь с ним.

Ещё одна ночь кошмаров, унижений, новых меток.

И он будет изощрённее. Жестче. Теперь, когда знает, что я могу сопротивляться.