– Готова, – выдохнула я, не узнав собственного голоса.

Лис кивнул, лицо стало сосредоточенным.

– Тогда слушай правила. – Он говорил тихо, но чётко. – Шаг в шаг за мной. Точно шаг в шаг. Куда я ступаю – туда и ты.

– Понятно.

– Не касайся стволов. Вообще. Даже если споткнёшься – падай, но не хватайся за кору. Деревья почувствуют прикосновение и проснутся.

– Хорошо.

– Дыши поверхностно. Воздух здесь ядовитый. Если надышишься – начнёшь видеть вещи. Галлюцинации.

Он посмотрел мне в глаза.

– И главное. – Голос стал жёстче. – Если дерево кого-то схватит… если схватит меня…

– Лис…

– НЕТ. – Он схватил меня за плечи. – Слушай. Если дерево схватит меня – ты бежишь. Сразу. Прямо. Не оглядываешься. Не пытаешься помочь.

– Я не могу…

– МОЖЕШЬ. – Его пальцы впились в куртку. – Потому что если останешься – мы оба умрём. Если побежишь – хотя бы ты спасёшься.

Его янтарные глаза не отрывались от моих.

– Обещай.

Я смотрела на него – на это острое лицо, на рыжие волосы, на заострённые уши.

Он спас меня. Идёт со мной добровольно. Рискует жизнью.

И просит бросить его умирать.

– Я… – Голос застрял в горле. – Я не знаю, смогу ли…

– Сможешь. – Твёрдо. – Потому что должна.

Молчание.

– Я попытаюсь, – прошептала я наконец. – Если будет совсем безнадёжно – побегу.

Лис хмурился, явно недовольный ответом. Но времени на споры не было.

– Ладно. – Он отпустил мои плечи. – Тогда пошли.

И мы вошли в Мёртвый Лог.

***

Холод ударил сразу.

Не просто прохлада – леденящий, пронизывающий холод, который забирался под куртку, под кожу, в самые кости.

Дыхание превратилось в густой пар, который висел в неподвижном воздухе белыми облаками.

Свет исчез почти полностью. Ветви над головой переплетались так плотно, что образовывали сплошной потолок. Только тонкие полоски серого пробивались сквозь щели, едва освещая путь.

Земля под ногами была мягкой, губчатой. Она проваливалась при каждом шаге, хлюпала, словно пропитанная чем-то влажным.

Лис двигался осторожно – каждый шаг обдуманный, выверенный. Он изучал землю перед собой, выбирал путь между корнями, которые торчали из почвы, как чёрные змеи.

Я следовала точно за ним. Шаг в шаг. Дыхание в дыхание.

Но даже такое осторожное движение казалось оглушительным в этой мёртвой тишине.

Хлюп-хлюп моих ботинок по влажной земле.

Шорох куртки при каждом движении.

Моё собственное дыхание – частое, поверхностное, полное страха.

Всё это эхом отражалось от стволов, усиливалось, превращалось в какофонию звуков в мире абсолютной тишины.

А деревья…

Боже мой, деревья.

Они были мёртвыми, но живыми одновременно.

Стволы – чёрные, скрученные, покрытые наростами, которые при ближайшем рассмотрении оказывались лицами. Человеческими. Фейри. Звериными. Десятки лиц на каждом стволе, застывших в вечном крике агонии.

Глазницы – пустые, но следящие. Я чувствовала их взгляды на себе, холодные, голодные.

Рты – открытые в немом вопле, обнажающие корни вместо зубов.

И время от времени кто-то из них… моргал.

Веки – кора и гниль – медленно опускались, поднимались. В глазницах мелькало что-то влажное, живое.

Я прикусила губу до крови, чтобы не закричать.

Ветви над головой шевелились, хотя ветра не было. Они тянулись вниз, словно пытались коснуться наших голов.

Один раз кончик ветки зацепил мой капюшон – дёрнул, словно пытаясь сорвать.

Я резко наклонилась, освобождаясь, и ветка с шорохом отпрянула назад.

Лис обернулся, посмотрел предупреждающе. Я кивнула, показывая, что понимаю.

Осторожнее. Намного осторожнее.

Мы шли дальше.

Запах усиливался с каждым шагом. Гниль, разложение, что-то химическое и едкое. От него кружилась голова, подступала тошнота.

Я дышала ртом, короткими вдохами, но вкус всё равно оседал на языке – металлический, сладко-горький, отвратительный.

А корни…

Они начали шевелиться.

Сначала едва заметно – лёгкое дрожание, словно от дуновения ветра.

Потом активнее.

Толстые, чёрные корни медленно выползали из земли, приподнимались, поворачивались в нашу сторону.

Не быстро. Но целенаправленно.

Как слепые змеи, они тянулись к источнику вибраций, тепла, жизни.

Лис ускорил шаг.

Я – за ним.

Но корни ползли быстрее.

Один вылез прямо передо мной – толстый, как моя рука, покрытый чем-то скользким.

Я перепрыгнула.

Приземлилась на мягкую землю – и она дрогнула под ногами, словно живая.

Второй корень – слева.

Уклонилась.

Третий – справа.

Лис схватил меня за руку, потащил быстрее.

– Они почувствовали нас, – прошептал он, не останавливаясь.

Лес проснулся.

Все сразу.

Стволы начали поворачиваться – медленно, со скрежетом, как древние механизмы. Лица на коре открывали глаза – десятки глаз, сотни, пустые, голодные.

Ветви наклонялись ниже, тянулись к нам липкими пальцами.

Корни выползали из земли массово – чёрные, извивающиеся, хлещущие воздух.

– Быстрее, – прошипел Лис. – БЫСТРЕЕ!

Мы побежали.

Но бежать здесь было почти невозможно.

Земля была мягкой, скользкой. Ноги проваливались, застревали. Корни цеплялись за лодыжки, пытались сбить с ног.

Ветки хлестали по лицу, по рукам. Одна зацепила рукав моей куртки – ткань затрещала, разорвалась. Холодный воздух ударил в руку.

Другая ветка пыталась обвиться вокруг шеи. Я пригнулась, чувствуя, как она скользит по волосам.

Лис петлял между деревьями, выбирая путь по памяти, по инстинкту. Я следовала, не думая, просто бежала за рыжей макушкой в тусклом свете.

Дыхание сбилось. Лёгкие горели от едкого воздуха. В горле першило, хотелось кашлять, но я сдерживалась – любой лишний звук привлекал внимание.

Слева что-то хрустнуло.

Я оглянулась – и увидела, как огромный корень, толщиной с дерево, вылезает из земли. Медленно, но неумолимо. Он поворачивался в нашу сторону, словно голова слепого зверя.

Справа – ещё один.

Мы бежали по коридору из поднимающихся корней.

– НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! – крикнул Лис, голос эхом отразился от стволов. – ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ!

Корень выскочил прямо передо мной – толстый, извивающийся.

Я перепрыгнула – и ботинок зацепился за его кончик.

Потеряла равновесие.

Полетела вперёд, руки выставила, чтобы смягчить падение.

Ладони упёрлись в ствол дерева.

В чёрную, влажную кору.

Мир взорвался.

Дерево дрогнуло – всё целиком, от корней до кроны. Кора под ладонями стала горячей, пульсирующей.

Лица на стволе открыли глаза – все сразу. Десятки глаз, пустых, голодных, уставились на меня.

Рты раскрылись в беззвучных криках.

– НЕТ! – заорал Лис, но было поздно.

Ствол раскололся.

Прямо по центру появилась щель – вертикальная, зубчатая, как пасть гигантского хищника.

Пасть начала раскрываться, обнажая внутренности – не дерево, а что-то мясистое, пульсирующее, живое.

Корни дерева взметнулись из земли, как щупальца спрута.

Один обвился вокруг моей лодыжки.

Сжался.

Боль пронзила ногу – острая, жгучая. Я почувствовала, как что-то хрустнуло в суставе.

Корень потащил меня к раскрытой пасти.

Я царапала землю, пыталась за что-то ухватиться, но мягкая почва расползалась под пальцами.

– ЛЕЗЬ В РЮКЗАК! – заорала я отчаянно. – СОЛЬ! ЧТО-НИБУДЬ!

Но рюкзак был слишком далеко, сброшенный при падении.

Лис бежал ко мне, выхватывая свой кинжал.

Но другие деревья проснулись тоже.

Их корни поднимались, преграждая ему путь.

Один корень хлестнул его по спине – Лис споткнулся, упал.

– БЕГИ! – крикнул он, поднимаясь. – Я СКАЗАЛ – БЕГИ!

Но я не могла бежать.

Корень тащил меня всё ближе к пасти. Я видела её изнутри – мясистые стены, покрытые чем-то скользким. Зубы – не настоящие зубы, а острые наросты кости и дерева.

И в глубине, на дне пасти, что-то шевелилось. Белое. Много белого.

Кости.

Скелеты тех, кого дерево поглотило раньше.

– НЕТ! – заорала я изо всех сил.

Достала нож – единственное, что было при мне.

Замахнулась и ударила по корню изо всех сил.

Лезвие вошло глубоко.

Из раны брызнула чёрная жидкость – густая, вонючая, обжигающая.

Корень дёрнулся, но не отпустил.

Я ударила ещё раз. И ещё.

Резала, пилила, не обращая внимания на брызги, которые попадали на руки, на лицо, разъедали кожу.

Но корней было много.

Слишком много.

Один обвился вокруг моего запястья – того, что держало нож.

Сжался, выкручивая руку.

Нож выпал, упал в мягкую землю.

Другой корень обхватил талию, начал сдавливать. Рёбра трещали.

Дыхание перехватило.

Я царапала корни ногтями, кусала, била свободной рукой.

Бесполезно.

Они тащили меня к пасти неумолимо.

Метр. Полметра.

Я видела капли слюны – или что это было – стекающие с краёв пасти.

Чувствовала запах разложения, исходящий из глубины.

Слышала хруст костей на дне.

– НЕТ! ОТПУСТИТЕ! – Голос сорвался в визг. – ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

И вдруг что-то рыжее мелькнуло сбоку.

Лис.

Он вырвался из окружения корней, бежал ко мне.

– ДЕРЖИСЬ! – заорал он.

В руках у него был мой рюкзак.

– ФОТОАППАРАТ! – заорал он, на бегу расстёгивая молнию. – ГДЕ КАМЕРА?!

Я не понимала, но инстинктивно крикнула:

– БОКОВОЙ КАРМАН! СПРАВА!

Лис нырнул рукой в рюкзак, выхватил мою зеркалку – современную, цифровую, с мощной встроенной вспышкой.

Корни тащили меня всё ближе к пасти. До зубчатых краёв оставались сантиметры.

Лис поднял камеру, нацелил на дерево – и я увидела, как его лицо исказилось от боли. Руки, державшие фотоаппарат, дымились. Буквально дымились, словно металл камеры обжигал кожу.

Но он не отпустил.

Нажал на спуск.

ВСПЫШКА!