Екатерина Коробова: Рубеж Стихий. Книга 3. Голоса пробужденных

© Е. В. Коробова, 2025

© Ю. С. Биленко, 2025

© ООО «Издательство «Абрикос», 2025

…К любому исследованию, пожалуй, стоит приступать, начиная с истоков изучаемых событий. Сейчас, зная, к каким последствиям это привело, невозможно поверить, что завязкой всей немыслимой истории стало появление Рут в Дубах. Точнее, если быть въедливее, – решение генерала Рыся, которое он принял за несколько месяцев до заветного дня воссоединения Мика и Рут. Но все же то был пока лишь замысел, один только сделанный выбор – предать Аврума Тысячелетника, своего императора, и восстановить правильный ход вещей в Элементе. Искрой же, из которой разгорелся пожар, мне все-таки видится именно та секунда: Рут, совсем еще юная, растерянная и напуганная, переступает порог Дубов и знакомится со своим настоящим даллом.

Искра становится робко тлеющим огоньком – и вот уже Дворы озаряются светом истинного творения, случайно возникшего во время учебного сражения в руках Рут.

Холодный ветер грядущих перемен усиливается, но пламя от него не гаснет, а лишь разгорается. Рысь и Элеонора, родители Мика, схвачены. Главный цензор Куница арестовывает все новых и новых мятежников. Мик и Рут вынуждены бежать в Себерию, но прежде они встречают Тима, бывшего когда-то одним из пары истинных даллов, и узнают о многовековом обмане Тысячелетников.

К ветрам, раздувающим костер, примешивается новый Воздух – предвестник предстоящих пепелищ. Дарина оказывается в Водных тюрьмах. Ей уже известна тайна о себе и Кае, ставшем ее надзирателем. Узнав правду от Дарины, он окажется на страшном перепутье, выберет ослушаться своего отца Баста и спасти жизни – не только своей истинной далле, но и Лите, девочке-заключенной, для которой должен был стать палачом. Императорский советник Бартен тем временем ведет свою игру, до поры тайную – но в итоге его роль в происходящем невозможно переоценить.

Огонь, в котором суждено сгореть старому миру, распаляется все больше и больше. В земле снегов и леса Мик и Рут решаются вести за собой войско в битве за Знание – ключ к воссоединению истинных даллов, но прежде Мику придется вырвать Рут из страшных лап медвежьей тройки.

Приближается кровопролитная война Элементы с Себерией, империю все больше охватывают мятежи, Стихия неумолимо ускользает, небо окрашено кроваво-красным заревом…

И вскоре под сводами древних ристалищ суждено загореться новому Пламени.

Из черновых записей Таины, сделанных во время работы в книгохранилище

Зима и начало весны того рокового года – одна из самых трагичных и черных страниц описываемой истории.

Хотя Кай, Мик, Рут и Дарина наконец оказались вместе, в сравнительной безопасности под крылом Даи в Себерии, достичь столь необходимого согласия у них так и не получилось. Я порой задумываюсь, скольких бед удалось бы избежать, научись они уже тогда доверять друг другу и действовать заодно! Могла ли, в сущности, череда последующих несчастий, повлиявших на судьбы сразу двух стран, брать начало в глупых мальчишеских ссорах? Доверяй Кай остальным, расскажи о том, что Майя очнулась и пытается выманить его за пределы Рубежа, прислушайся Мик и постарайся действительно прийти на помощь, а не нападать – как сложилась бы история Элементы и Себерии?

Впрочем, теперь рассуждать об этом и строить догадки совершенно бессмысленно. А правда же была такова: началась война. Кай, запутавшись в своем обмане, сперва ослеп, а потом и вовсе невольно выдал Майе расположение мирных жителей. И, считай, оказался повинен в трагической поверженности Себерии и смерти тысяч людей. Его изгнали из побежденной страны, и Дарина отправилась следом – снова в Элементу, но на этот раз – к далеким Острым Хребтам и Высокому Храму. Там истинные даллы надеялись отыскать разгадку тайны настоящего, не переписанного Свода.

Мик же, сойдясь в поединке с Аврумом, проиграл свою битву – и Рут лишь чудом удалось забрать его у таинственной Пятой, взамен пообещав непременно освободить ее. К тому же, несмотря на хитроумный план добраться до Предела с помощью битв в ристалищах, столь желаемая цель так и не была достигнута. Бартен обманул их: выяснилось, что Знание в книгохранилище никогда и не укрывалось и Мик с Рут прилетели в столицу, чтобы советник смог выкрасть истинный текст Свода, написанный на забытом языке – и оттого кажущийся совершенно бесполезным. Так для них двоих, едва успевших оплакать свои потери, началась новая долгая дорога – в легендарную Чашу Леса, к единотворцам, которые, по преданию, еще помнили исин, а значит, могли найти след утерянной правды о том, как в действительности Тысячелетникам удалось прийти к власти.

Пути четырех истинных даллов, переплетясь было, опять разбежались – и все же им суждено соединиться вновь, на пороге следующей войны и решающей битвы.

Из черновых записей Таины, сделанных во время работы в книгохранилище

Пролог
1007 год от сотворения Свода, 2-й день первого весеннего отрезка
Себерия, Край Ветра

Рысь

Не стоило все-таки сюда прилетать.

Рысь знал: он сможет за себя постоять и в стане врага. Но тут было нечто иное. Обреченность? Стыд? Предвкушение утраты?

Он не понимал. Как и не понимал до конца, зачем оказался здесь – скрываясь, тайно, рискуя. Поймать предателя? Разведать силы противника?

Беседа немилосердно затянулась и закольцевалась уже не раз, чего Рысь не переносил в принципе: тратить силы на произнесенное однажды и проговаривать это вновь и вновь. Чтобы услышать те же самые доводы. Это сводило на нет даже самые ценные, нужные и осмысленные фразы.

А в ценности этих он к тому же очень сомневался.

За окном уже все было морозно-синим, и по углам просторной комнаты сгустились тени. Человека, сидящего напротив, он, впрочем, различал хорошо.

– Вы ведь были там. Видели, на что они способны. В тот день, когда не стало Лины Верт, первой истинной даллы, неужели вас не ужаснула сила их с Тимом Стихии – той, что они применили, пытаясь спастись? Вы ведь не встречали прежде такой мощи, верно? Разве это не доказательство?

– Видел, – согласился Рысь. – И не встречал прежде, да.

Он и представить не мог, что когда-нибудь будет обсуждать произошедшее хоть с одной живой душой. Что найдется в мире собеседник, способный объяснить ему случившееся.

– И вы не слепец и не дурак. Вы не могли не заметить, что происходит со Стихиями.

Рысь промолчал.

– И какой жестокой, несправедливой и разрушительной будет эта захватническая война.

– А вы знаете другие захватнические войны? – уголок рта Рыся чуть дрогнул. Он многое добыл для своей страны. И бо́льшую часть времени предпочитал не задумываться о цене.

– Я знаю, что существуют иные варианты, – бесстрастно ответил чтящий. – И рассказал вам, что мне известно.

– Я просто обязан убить вас прямо тут, не дожидаясь никаких судов. – Рысь уже хотел было встать, но все же остался сидеть напротив, вглядываясь в поблекшее лицо Эреста. Непомерный груз тайн, Знания, долга и непростых решений рано состарил его. – Меня вообще не должно здесь быть.

– Я понимаю, – тихо прозвучало в ответ. – Но вы ведь тут. И я жив.

– Вы… Ты, – вдруг поправился Рысь, изменив себе. Какие уж тут условности, после всего, что было сегодня произнесено. – У тебя ведь нет детей?

– Для чтящих это недопустимо, – ответил Эрест, не сообщив Рысю на этот раз ничего нового.

– Ну не все же неукоснительно следуют правилам, да? Ты вот точно нет.

Ни один из них не улыбнулся.

Рысь вдруг понял, что замерзает. Прочная шерстяная одежда, крепкая зимняя обувь, жаркий огонь в очаге – а пальцы на руках и ногах уже просто свело холодом.

Пламени не место среди этих снегов.

– Он – мой единственный сын. И он очень юн.

– И на него при этом вся надежда. Вы ведь знаете…

– Я знаю, что будет очень жестоко с ним так поступить.

– А то, как тысячелетиями поступали с этой страной, – не жестоко? То, к чему мы катимся. То, что укрыто…

Укрыто. Мороз будто усилился, и Рысь потер ладони, пытаясь разогнать кровь. Он видел, что было укрыто. Он уже знал, какая участь, по мнению Эреста, ему уготована. И почти радовался обещанному при этом раскладе забвению.

Он видел войну, смерть, гной в зараженных грязных ранах, парализующий страх, запал молниеносных атак, за которыми следовала тяжелая горечь осознания содеянного. Видел фанатиков, одержимых, сумасшедших. Видел клятвопреступников, пытки и казни. Видел, как небрежным росчерком императорской руки на карте уничтожаются целые страны.

…Он не видел ничего страшнее того, что показал ему Эрест. Она была темнотой, страхом, гибелью, воплем, плачем, раскаянием, тленом, возмездием. Она не называет себя. Пленница. Пятая. На нее невозможно долго смотреть, а ему ведь не занимать выдержки, и видел он очень многое.

…И при этом он так невыносимо давно не видел Элеонору и Мика. Он вернется – а они вновь окажутся немного другими. Углубившаяся тоненькая морщинка между бровями жены. Сын, ставший еще выше и еще шире в плечах.

Если он согласится, то однажды не вернется никогда. И нити седины в убранных волосах Элеоноры, и Мик, сделавшийся совсем взрослым, мужчиной… Неужели Рысь не заслужил хотя бы просто увидеть все это? Хоть раз?

– То, что укрыто. Та, – поправился он. – Выкрасть ее было, возможно, самым опрометчивым решением за всю историю Элементы.

– Она не должна больше попасть им в руки. Тысячелетники пленили ее и обманули, и так началась многовековая ложь.

– От того, что ты повторяешь все снова и снова, лучше этот твой поступок не становится. Ладно, положим, ты прав и я мог бы помочь ее укрыть. Что сразу же превратит меня во врага того, кому я поклялся верно служить…

– Того, кто лишил твоей настоящей силы тебя и еще тысячи других. Того, кто разрушает свою землю и хочет уничтожить мою, – раздался глубокий и тихий женский голос. – Именно тебе под силу спасти их обеих. А больше некому. И неужели ты думаешь, что в том будущем, которое Аврум избрал для империи, твоего ребенка ждет счастливая жизнь?

Рысь обернулся. В дверях, ведущих в жилые комнаты, стояла невысокая женщина и, кажется, уже давно слушала их беседу. Должно быть, хозяйка этого дома.

– Меня зовут Дая, – представилась она. – И я клянусь позаботиться о твоем сыне, если ты позаботишься о моей Себерии. У наших стран общий враг, ты ведь теперь знаешь.

Его страна. Он клялся в верности прежде всего ей, а уж потом Авруму.

Рысь медленно сжал левую руку в кулак. Кисть начало сводить, но он продолжал стискивать пальцы крепче. Жить как прежде, в глубине души зная, что на самом деле совершил император. Что их всех ждет. Что Рысь мог препятствовать этому, но не стал. Быть соучастником огромной лжи. Сторонним наблюдателем, выбравшим на этом страшном распутье – жизнь. Предать Элементу.

Он так же медленно сжал правую руку, ощущая на себе выжидательный взгляд Даи и почти безучастный – Эреста. Вступить в бой, который ему лично предназначено проиграть. Втянуть Мика против его воли в то, о чем он даже не подозревает. Предать его, Элеонору, Лику…

Спасти сотни, а может, и тысячи жизней. Выбрать долг. Элементу.

– Обещай, что и правда позаботишься о нем.

Часть 1

Ты ведь знаешь: ничего никогда не случается зря, у всего на свете своя цена, роль и суть. И если ты сейчас слушаешь эту сказку, значит, Яха-Оле это для чего-то да нужно.

А нам с тобой жизни не хватит постичь ее помыслы.