– Это был яд, известный под названием «Вкус страсти». Есть легенда, что его впервые сварила озёрная дева для своего возлюбленного, который ей изменил…

– Простите, а разве озёрные девы не нежить? – перебил я его.

– Да, они относятся к нежити, – немного подумав, ответил Волков.

– А возлюбленный был живым мужчиной? – уточнил я.

– Если его удалось отравить, то, подозреваю, что да, – Волков посмотрел на меня настороженно. – А что?

– Ничего, просто… Я стараюсь терпимо относиться к чужим извращениям. Мне это частенько не удаётся, но я стараюсь, – я зачеркнул начало этой странной легенды, которую автоматически начал записывать. – Что в этом яде особенного?

– В нём присутствует компонент, который и связывает его с непонравившейся вам легендой, Андрей Михайлович. Основой для этого яда служит вода, заменяющая озёрным девам кровь, точнее, то вещество, что течёт по их жилам, выполняя роль крови – разносит по телу питательные вещества, позволяющие нежити существовать, – очень подробно, как профессор нерадивому студенту, произнёс Волков.

– Мёртвая вода в чистом виде, – резюмировал я.

– Нет, мёртвая вода – это немного другое, – поправил меня целитель. – Данное вещество так и называется: «кровь озёрной девы».

– Вам виднее, – я оторвался от своих записей. – Этот компонент тяжело достать?

– Озёрные девы не слишком спешат поделиться им с охотниками, – Волков улыбнулся. – Его тяжело достать, и он очень дорого стоит. И из-за этого стоимость самого яда получается весьма значительной. Так что думайте, кто мог позволить себе такой яд или же кто так сильно ненавидел несчастного Голубева, чтобы так потратиться на его умерщвление.

– Спасибо, – поднявшись, я захлопнул блокнот и направился к выходу. У двери остановился и посмотрел на целителя. – Буду ждать официальное заключение. До свиданья.

– Всего хорошего, Андрей Михайлович, – попрощался со мной Волков, и я вышел из кабинета.

В холле Наденьки не было, куда-то отлучилась. Ждать её я не стал и вышел на улицу. Ну что же, это не был сердечный приступ, значит, дело можно считать открытым. Уже направившись к машине, остановился и посмотрел на аптеку Паульса, вывеска которой была видна с того места, где я стоял. Решительно развернувшись, направился по знакомому адресу.

– Андрей Михайлович, доброго вам утра, – приветствовал меня алхимик, мельком взглянув в мою сторону и продолжая что-то взвешивать на маленьких аптечных весах. Закончив взвешивание, он ссыпал какой-то жёлтый порошок в маленький флакон и только после этого повернулся ко мне.

– Доброе утро, Янис Витасович, – я подошёл ближе, наблюдая, как он прячет весы под прилавок и начинает подписывать флакон.

– Вы принесли мне интересные трофеи? – спросил Паульс, отставляя флакон в сторону и глядя на меня с любопытством.

– Нет, пришёл спросить, не продавали ли вы в последнее время кому-нибудь «кровь озёрной девы»? – я решил задать вопрос в лоб, не ходя вокруг да около.

– Это редкое вещество. Оно крайне опасное и нестабильное, – задумчиво проговорил Паульс. – Для его хранения и продажи необходима специальная лицензия. У меня такая имеется, – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Но я никогда не продал бы её, если бы покупатель не предоставил бы мне специальное разрешение.

– И для чего это вещество нужно, кроме яда из весьма поучительной легенды? – спросил я, выхватывая блокнот и делая заметки.

– Для приготовления лекарства от проказы, – любезно просветил меня Паульс. – Его могут по специальной лицензии делать любые алхимики не ниже третьего ранга. Но, как я уже сказал, у них может не быть лицензии на хранение определённого запаса «крови озёрной девы», и они покупают её у меня непосредственно перед изготовлением лекарства. Там же выдаётся лицензия на хранение и реализацию. В последние три месяца никто у меня подобной покупки не делал.

– А кто выдаёт лицензии на приобретение этой «крови»?

– В канцелярии губернатора, – Паульс пожал плечами. – Кто конкретно, не знаю, эти люди постоянно меняются. А в чём история про озёрную деву и яд, который она сварила из собственной крови, поучительна?

– Как это в чём? Она учит мужчин не связываться с нежитью в романтическом плане, – я отсалютовал ему блокнотом и направился к выходу.

– О, вы не правы, Андрей Михайлович, – крикнул мне вдогонку Паульс. – Отравить может не только нежить.

– Вот тут я с вами полностью согласен, Янис Витасович, – проговорил я, выходя на улицу. – Отравить способен только человек. У нежити обычно более понятные и примитивные желания, и любовь к ним, увы, не относится.

Сев в машину, я задумался над тем, что делать дальше. Ехать в канцелярию губернатора или же нормально пообедать дома и осмотреть место преступления? Хотя что-то мне подсказывает, что осматривать там уже нечего, наверняка пугливые горничные преодолели себя и убрались в комнате покойного. Но осмотреться всё-таки стоит. А в канцелярию я поеду чуть позже, когда точно буду знать, что барон Князев официально отказался от полицейского расследования, чтобы никаких накладок не произошло.

Приняв решение, я поехал домой. Заодно узнаю, как баронесса с дочерьми устроились. За завтраком они так смущались, и было видно, что им слегка не по себе.

Возле ворот я остановился, глядя на странную картину. Аполлонов что-то настраивал в защите, прохаживаясь вдоль забора и время от времени призывая дар. Рядом с ним шёл Савелий, внимательно следивший за каждым движением мага. Выйдя из машины, я довольно долго наблюдал за ними, а потом обратился к Савелию, и мне удалось сделать это мысленно, не привлекая внимания ни мага, ни охранников.

– Что ты здесь делаешь? – задал я вопрос, и кот остановился, сел и уставился на меня своими глазищами.

– О, Андрюша, ты наконец-то понял, что выглядишь слегка туповатым, когда разговариваешь со мной вслух? – вместо ответа на вопрос Савелий задал свой. – И это хорошо, а то эти блохастые как-то странно на тебя в последнее время поглядывали. Ты уверен, что они нам здесь нужны?

– Уверен, – я покосился на Аполлонова. Тот тоже остановился и теперь задумчиво смотрел на меня. – Так же как я уверен, что со своей личной шизой в твоей морде могу разговаривать, как и когда мне вздумается. Так что ты здесь делаешь?

– Смотрю, как настраивают защиту. Ты же понимаешь, что в этом замке за всем нужно следить! А то каждый так и норовит последнее вынести! – возмущённо ответил кот.

– Особенно часто покушаются на твою колбасу, – я усмехнулся, а Всеволод Николаевич снова направился вдоль забора, бросая на меня недовольные взгляды. Да знаю я, что мне нужно провести полноценное обследование на предмет магии, но я пока никак не могу настроиться и решиться.

– Это не смешно, между прочим, – надулся кот. – А вообще я заметил, и Клавдия вчера жаловалась, что начала пропадать гречка. Никаких следов вора, её просто становится меньше. А это уже нехорошо. Ладно всем плевать на эту чёртову гречку, пусть она хоть вся исчезнет, но сам факт воровства, Андрюша!

– И ты решил, что вор проникает каждый день на склад мимо нашей охраны и минуя защитный периметр? – я удивлённо посмотрел на кота. – Ты же понимаешь, что это исключено?

– А ты понимаешь, что тебя обворовывают! Нагло, практически у всех на виду! – Савелий возмущённо фыркнул. – Ты собираешься заняться этим делом или нет?

– Мне некогда, – сообщил я коту. – Прошу тебя лично заняться этим странным вором.

– Хм, – Савелий задумался. – Ну, хорошо, так и быть, я тебе, пожалуй, помогу, – и он снова побежал за Аполлоновым, а до меня донеслось. – Ничего не могут сделать без Савелия. Как слепые котята. Постоянно нужно помогать и за всем следить.

Я только головой покачал и направился к дому. К машине тут же подскочил один из охранников, чтобы отогнать её в гараж. А к этому вполне можно очень быстро привыкнуть, главное, чтобы отвыкать не пришлось.

Зайдя в дом, я привычно завернул на кухню, чтобы поесть, но в дверях меня встретила кухарка, уперев кулаки в бока.

– Нет, вы не пройдёте сюда, Андрей Михайлович, и даже не просите, – заявила Клавдия, а я почувствовал, как мои брови поползли вверх.

– Не понял, это что такое приветствие? – спросил я, пытаясь обойти кухарку. – Я жрать хочу! Меня что, пытаются лишить еды в собственном доме?

– Никто не пытается лишить вас еды, не придумывайте, – твёрдо ответила Клавдия. – Но с сегодняшнего дня и до того времени, пока ваши гостьи отсюда не уедут, вы будете есть в столовой, как и положено хозяину приличного дома. Хотя бы для того, чтобы не оскорбить баронессу и её дочерей. Они, между прочим, тоже кушать хотят, но ждут, когда вы присоединитесь к ним.

– А если бы я не вернулся к обеду? – вкрадчиво спросил я у стоявшей насмерть кухарки.

– Тогда дамы обедали бы одни. Но вы вернулись вовремя. Охранник с ворот сообщил Валерьяну Васильевичу, тот объявил, что можно подавать на стол, и предупредил баронессу о вашем возвращении, – отвечала Клавдия, грозно глядя на меня. – Так что проходите в столовую, не заставляйте гостей ждать.

– Руки-то дай помыть, – процедил я, и кухарка нехотя посторонилась. Всё-таки кухня была ближе, чем моя комната, и она понимала, что так будет быстрее.

– Но так и знайте, я не дам вам по привычке за столом на кухне расположиться, – пригрозила Клавдия. – А вообще, я рада, что так получилось. Наталью Павловну вы вполне могли игнорировать, она здесь на правах приживалки жила, а вот с госпожой баронессой этого сделать не получится. Может быть, вы поймёте наконец, что ваше место всё-таки в столовой, а не на кухне!

Помыв руки, я направился к столовой, чувствуя, как с каждым шагом портится аппетит. А когда вошёл в столовую, то замер ненадолго на пороге. Затем решительно направился к столу, за которым мне впервые предстояло сидеть во главе.

Глава 3

– Ну вот и всё, – Всеволод Николаевич опустил руки и произнёс заклинание идентификации, чтобы стоявший рядом с ним Дерешев сумел увидеть купол защитного периметра.

Воздух заискрился, и оборотни охраны во главе со своим командиром подняли головы, разглядывая купол, словно тончайшей сетью укутывающий поместье, захватывая приличный кусок территории от забора. Только в районе ворот эта сеть слегка истончалась, и подходила к воротам вплотную, а в некоторых местах касалась металлической решётки, обвивая кажущиеся изящными прутья.

– Красиво, – Дерешев одобрительно улыбнулся. – Что-то в этом есть завораживающее. Хорошо, что мы не видим проявления магии постоянно. Она кажется такой тонкой и хрупкой, что даже не верится, насколько эта хрупкость может быть смертоносной.

– А вы поэт, Олег Яковлевич, – Аполлонов убрал заклинание, и они перестали видеть переплетение магических нитей.

– Никогда не замечал за собой подобную тягу, – усмехнулся Дерешев. – Какие у него функции?

– Вот, я приготовил инструкцию для вас, – Всеволод Николаевич протянул ему толстую тетрадь, которую Олег сразу же начал листать.

– Вы поставили разные ответные чары на разных участках охраняемой территории? – Дерешев почувствовал, как брови сами собой поползли вверх. – Как у вас получилось их соединить в сеть, это же невозможно?

– Ну что, вы, всё возможно, нужно только немного постараться, – польщённо улыбнулся Аполлонов. – Многие говорят «невозможно», когда не хотят сильно утруждать себя. Ведь стоит сесть и подумать, и половина невозможного становится вполне решаемой. Там есть сноски, вы пока их не разглядели, я сумел настроить разные варианты ответов в зависимости от степени агрессии нарушителя.