– Уже сочувствую вашим будущим наставникам, госпожа.

– Я тоже, – шёпотом проговорила я, будто мы делились какой-то тайной.

– Вы никогда не оставляете последнее слово кому-то другому?

– А вы?

Бьёрн продолжал веселиться, глядя на меня в полумраке этого просторного, по меркам корабля, помещения. Ну что, сероглазый? Нашла коса на камень?

Я, может, и благородная кирия, получившая лучшее воспитание на Корсакийских островах от учителей географии, истории, впитавшая знания по вычислениям и языкам, а также манерам и этикету высшего света, однако я росла с братом, лихим и безбашенным, с которым мы соперничали с младенчества – и никакой безродный посланник от дарханов не выведет меня из себя.

А вообще… Судя по его взглядам, я могу действовать иначе.

Ещё ни один мужчина, который хоть сколько-нибудь был мне интересен, не мог остаться равнодушным, а этот Бьёрн… не знаю, чему его учили у дарханов, но пусть попробует устоять перед Кейсарой ди Мори, которая станет хорошей девочкой.

Очень хорошей и очень милой девочкой.

Я обязательно найду способ выбраться из западни. А если не получится в ближайшее время – придумаю какую-нибудь новую хитрость, чтобы дарханы потеряли ко мне интерес.

Корабль качнуло на пологой волне, когда один из соседних кораблей поменьше развернул паруса, и внутри всё нехорошо сжалось. К моменту отплытия в каюту начали приходить люди. Я забралась на свою крохотную койку, на которой разве что с трудом вытянешь ноги, и задвинула хлипкую штору – вот и вся преграда от других случайных попутчиков.

Надеюсь, они не храпят!

Я скинула шляпу в дальний угол и скомкала тонкий грубый плед ногами. Перед глазами снова возник Тавиан: дрожащими пальцами он не мог нормально держать вилку. Брат почти никогда не рассказывал о службе подробно, всегда отделывался шутками и переводил тему.

Или и вовсе щёлкал по носу, утверждая, что я не доросла до подробностей, это для взрослых. А потом… я сама не хотела знать, с чем именно ему пришлось столкнуться во время подавления мятежа в Ивваре.

Теперь мне надо успокоиться и решить, как я буду завоёвывать свои права на свободу воли и как сделать так, чтобы со мной считались? На что на самом деле способны дарханы? Пожалуй, время затаиться и разобраться.

– Отдать швартовы, – раздалось приглушённое с верхней палубы.

Теперь потолок сотрясали множество пар ног матросов, которые под команды капитана резво взялись за управление. Я плюхнулась на подушку, набитую соломой, и закрыла глаза.

Главное, не разозлиться слишком сильно, чтобы не поджечь ещё и весь корабль. Что может быть хуже, чем странствовать по жуткому океану на хлипкой деревяшке, да ещё и с угрозой устроить на ней пожар?

Я задышала глубоко, успокаиваясь, как учил Арон. Вот только воспоминаний о бывшем учителе мне сейчас не хватало, да?

Подтянув к себе колени, я устроилась в своём убежище в самом углу и не заметила, как задремала под тихий плеск волн. Пробуждение оказалось не из приятных.

Мы уже далеко отплыли, судя по всему. Солнце начало клониться к закату и светило в крохотные окна общей каюты, пробираясь даже за штору. Корабль валко шёл по волнам, и каждое мотание из стороны в сторону заставляло желудок, в котором и без того было пусто, болезненно сжиматься.

Не выдержав, я выбралась из «каюты», отодвинула пыльную ткань и прошла, шатаясь, к двери. Не без труда тяжёлое дерево подчинилось моим рукам, но я наконец вырвалась на свободу.

Ветер тут же обдал лицо, и стало капельку легче. Красно-оранжевое солнце слепило глаза. Вокруг гомонили и носились туда-сюда десяток матросов в льняных рубахах и выцветших от солнца широких штанах, раздавался смех и самые низкосортные ругательства от матросов откуда-то сверху, с мачт, которые терялись в натянутых полотнах парусов.

Не в такой компании я привыкла находиться, что за жестокая шутка судьбы?

Размышлять было некогда, желудок скрутило так, что я успела лишь прильнуть к высокому – по локти мне – борту и вцепиться в него руками. Однако ничего, кроме болезненных сухих судорог, так и не случилось. Ветер бил в лицо, путал волосы, выбившиеся из причёски. Хорошо, что оставила шляпу в каюте – её бы унесло прочь этим ветром.

– …И что теперь? – раздался спокойный голос, когда ветер на мгновение стих. – Надо учитывать, что времена изменились. Нам нужны люди.

– Да и что теперь, каждую цыпочку хватать, лишь бы угодить императору?

– Смотрите-ка, кирия тут, на палубе, – донеслось издалека чьё-то хриплое, и разговор прервался с коротким смешком.

Я предпочитала не поворачиваться и не обращать внимание. Всё равно ничего не видела, кроме мутного горизонта, да и смысл их слов доходил с трудом. Мне было так плохо, что единственное, что я могла ответить – это послать их всех в бездну… Или вот в эту морскую пучину, что так и жаждет сожрать случайных путников: вон как пенится и бурлит под бортом вода.

Снова стало мутно и тошно, и я пыталась дышать, чтобы стало легче.

– Эй, Патрик, воды принеси, – раздался знакомый голос.

– Сейчас, сентар де Ларс, мгновение, – шустро ответили следом.

Ишь, ты какой, сентар де Ларс! Конечно, дежурит неподалёку от кают, чтобы «драгоценная госпожа» снова не натворила глупостей и не сиганула за борт? В этот раз пусть не надеется. Моя жизнь мне дорога, и я не расстанусь с ней от простого отчаяния.

«Сентар де Ларс». Ну надо же.

И всё-таки любопытно… Мои мысли перекатывались в голове, как всё внутри от бесконечной качки. Если к этому Бьёрну обращаются так уважительно… может, он не посыльный от дарханов, а хоть кто-то поважнее? Конечно, он маг и одним этим заслужил себе особое положение, но стало интересно узнать о сероглазом что-нибудь ещё.

– А вы, любезная кирия, не лгали насчёт качки, верно?

Бьёрн небрежно облокотился на борт неподалёку: боковым зрением я видела его светлые косицы, забранные с боков, которые мотались на ветру у шеи свободными кончиками, и белеющую на фоне волн рубаху, но была не в силах смотреть в лицо, подставленное ветру. Не дайте боги, вывернет прямо так.

Мой мучительный стон стал ответом, и я опустила лицо на кисти, которыми держалась за борт. Кожу так хорошо остужал влажный и прохладный ветер, что хотелось замереть и дождаться, когда полегчает.

– Держите, пейте, – предложил Бьёрн жестяную кружку.

– Это поможет? – хрипло произнесла я наконец пару связных слов.

– Не уверен. Но вы попробуйте – и мы узнаем. – Его тон был по-прежнему насмешлив, а я была явно не в лучшей форме, чтобы произвести на него впечатление.

Я всё-таки сделала пару торопливых глотков тёплой воды, подышала снова, отдав кружку обратно, но проклятая тошнота вернулась. Уткнувшись снова лицом вниз, я пробормотала:

– Сколько нам осталось?

Бьёрн цокнул.

– Мы всего несколько часов, как вышли, кирия ди Мори. Плавание до архипелага Итен от Корсакийских обычно занимает не меньше пары недель.

– Боги. Просто… убейте меня… – протянула я мучительно, пытаясь понять, как выжить столько времени в открытом море – а ведь это корабль почти не качает и ветер ровный и свежий.

– Позволите? – спросил вдруг сероглазый, вопросительно касаясь моего запястья.

– Что, уже просите мою руку? – нервно рассмеялась я, не удержавшись от издёвки и по-прежнему прижимаясь лбом к лежащей на борту руке. – Так быстро!

От мокрого дерева пахло солью и старостью. Корабль поскрипывал на волнах, и каждое его движение отзывалось противным ноющим ощущением внутри. Как же плохо. Ох… Если бы хоть кто-то был на моём месте и чувствовал то же, что и я, он бы понял, что невозможно казаться милой и обаятельной, когда желудок то и дело подкатывает к горлу.

– Только руку, кирия. На сердце… не претендую, – усмехнулся Бьёрн так, что я буквально видела его лицо в этот момент.

Я расслабила левую руку и позволила ему развернуть предплечье, уложив тыльной стороной ладони на высокий фальшборт корабля; пара моих колец глухо стукнулись о дерево. Тёплые, сильные, но будто нежные пальцы обхватили моё запястье и прижались к одной точке у кисти, сдавили её одним точным сильным касанием.

Отдалось тупой болью, и я уже хотела с силой выдернуть руку из его хватки, но вдруг поняла, что… мне становится лучше!

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям и не открывая глаза. Бьёрн по-прежнему держал пульсирующую под его пальцами руку, но это давление было меньшим злом по сравнению с дурнотой от качки.

Это что, его магия? Не мог сделать так сразу, идиот несчастный?!

– Прикажете держать вас так всю дорогу, госпожа ди Мори? – вкрадчиво поинтересовался наглец, склонившись чуть ближе ко мне и явно наслаждаясь произведённым эффектом.

– А вы что… слушаетесь моих приказов? – не менее вкрадчиво уточнила я, чуть повернув к нему голову и наконец позволив себе посмотреть.

Я даже различила тонкий древесный дух плоской круглой подвески, которая болталась на его шее, и ещё мускусно-терпкий аромат его кожи, разогретой на солнце. И даже запах дыхания, от которого почему-то закружилась голова. Наверное, это последствия тошноты.

Бьёрн рассмеялся и потянул за руку к себе, заставляя выпрямиться перед ним.

Я нехотя встала, старательно не глядя по сторонам на глазеющих на нас матросов. Солнце бликовало на серебристых колечках в его ушах так же, как на бесчисленных волнах вокруг нас, заставляя щуриться.

– Смотри сюда… – начал он и кашлянул, пряча смех. – Прошу прощения! Смотрите же, о благороднейшая из Кейсар. – Он повернул мою руку ладонью вверх. Пальцы оказались доверчиво раскрыты и расслаблены, хотя было немного щекотно. Бьёрн расположил три своих пальца чуть ниже сгиба запястья – на фоне его руки такого хрупкого, что я взволнованно сглотнула. – Вот эта точка.

– И… что делать?

Хотелось прекратить это всё, потому что лицо стремительно заливало краской стыда от того, как на нас смотрят. Но я ни за что не соглашусь, чтобы дурнота вернулась с прежней силой, поэтому лучше потерплю несколько минут позора.

– Пальцем, – он подхватил и поставил большой палец моей правой руки к отмеренному месту и надавил, показывая, как надо, – прижимаете вот так. Чуть сильнее или меньше, как получится.

Светлая обветренная кожа выделялась на фоне моей, тёмного оттенка.

Я кивнула, приподняла голову и неожиданно столкнулась с его внимательным взглядом. Таким серьёзным и прямым – в самую душу. Крупные губы поджались, солнце пробежало по его коже сотней бликов, отражая плеск волн.

Внезапно без вечного ехидства он даже показался мне приличным человеком.

Внутри расцветала щекотная тёплая улыбка, которую я старательно удерживала, сохраняя невозмутимый вид. Что ж. Кажется, будто этот надменный северный чужак тоже готов растаять?..

Мерцало серебро в его глазах. Но обманчивое ощущение длилось миг, потому что во взгляде с прищуром снова вспыхнули дурацкие искорки.

– Спасибо, – забрала я свою ладонь, прижав пальцы так, как он показал. И даже спокойно улыбнулась, наконец ощутив, как отпускает тошнотворное чувство. – Если это будет работать, я готова ходить так целыми днями. И это – не магия?

– Магия, доступная каждому. Даже огненным фуриям вроде вас.

– Знаете о моей магии? – приподняла я бровь с любопытством.

– В двух словах. – Бьёрн опёрся локтями о борт, встав к нему спиной и поглядывая на меня с затаённой улыбкой. – Но это не та стихия, которая мне близка. Вам помогут в Сеттеръянге, там есть наставники, которые обучались неживой магии и которым благоволит Метта. Зря вы пытались бежать.

Я держала руку и искоса наблюдала за ним. Интересно, если я смогу добиться его особого расположения – это хоть немного поможет мне устроиться в монастыре на более приличных условиях?

– Сами видите, как плохо мне даются такие путешествия.