Екатерина Коробова: На Онатару. Книга 3. Хранители леса

© Е. В. Коробова, 2025

© Ю. С. Биленко, 2025

© ООО «Издательство «Абрикос», 2025

Я – Табаки, клеящий клички с первого взгляда. Крестный для многих и многих. В каждом из рождений – сказитель, шут и хранитель времени. Я всегда отличу дракона от человека. Драконы не плохие. Они просто другие. Не увидь я его в окружении семьи, может, и не разгадал бы сразу. А так было легко.

Он был тонкий, весь в веснушках. В старой, потрепанной куртке, в штопаном домашнем свитере, в джинсах с протертыми коленками. Глаза его были как целый мир. Как заброшенная планета.

…смотрит в окно, напряженно вытянувшись под белой одеждой, как стрела, для которой выбрана цель, как что-то летучее, что упрятали в непрозрачную банку, где ему не сидится. Его обглоданные пальцы, вцепившиеся в плечи, у меня на глазах истончаются и темнеют, оборачиваясь драконьими когтями. Песочно-пустынные облака наружности плывут через его лицо, отражаясь в глазах непролившимся дождем.

Мариам Петросян. Дом, в котором…

Пробуждение

– То есть как – проснулась? – Никола вдруг почувствовал такую слабость в коленях, что и представить не мог, как ему теперь встать.

Лавр, похоже, все же немного взял себя в руки.

– Предполагаю, что открыла глаза и села. Не уверен, что в ее распоряжении было так уж много способов.

– Но как… – Никола сам не понимал, что хочет спросить в первую очередь. И догадывался, что у Лавра в любом случае едва ли найдутся ответы.

– Мама с ней. Если все хорошо, то обещала и нас пустить. Идем?

– Прямо сейчас? – Никола пригладил пальцами волосы и попытался вспомнить, когда же в последний раз умывался.

Пора было заканчивать с этими хаотичными, изматывающими полетами. О том, какой нынче день и час, Никола тоже имел весьма смутное представление.

– А ты намерен еще семь лет прождать? – поинтересовался Лавр.

– Нет, конечно. Просто… Что я ей скажу?

Никола все годы только и мечтал об этой секунде. А теперь вдруг ужасно испугался, сам не понимая почему.

– Можно начать, ну, например, со «здравствуй», лично я намереваюсь поступить именно так. – Лавр опустился перед ним на корточки. – Ну ты чего, а?

– Не знаю, – честно признался Никола. И добавил: – Страшно отчего-то очень.

– Ну, с кулаками она на тебя точно не кинется. Это все же по Элоизиной части. Идем. Ну, или переведи пока дух, если хочешь, и присоединяйся как сможешь. Но я отправляюсь сейчас.

– Нет, я с тобой.

Все же в компании Лавра, уже на вид абсолютно спокойного, решиться было значительно проще. В одиночку Никола рисковал бы в этом углу теперь и старость встретить.

Он то срывался почти на бег, то вдруг застывал на месте, рассеянно оглядываясь по сторонам, словно позабыв, где находится. В мыслях творилась жуткая каша.

Когда они в последний раз виделись, Николе было одиннадцать, Лючии – почти тринадцать. И вот для него прошли эти бесконечные семь лет, а за нынешний год и вовсе чего только не случилось… Лючия ведь и про Аму ничего не знала! И про китов, и про летопись… Никола попытался представить, насколько он сам изменился внешне за это время. Попробовал вообразить себя одиннадцатилетним: разумеется, он все же был худее и ниже – Льдиния регулярно сокрушалась, что он настоящая щепка. И лицо тогда еще, скорее всего, совсем детским оставалось. Не то чтобы он сейчас чувствовал себя умудренным годами мужем… Никола скосил взгляд на Лавра, уже в ту пору бывшего куда крепче и выше. Его-то теперь, наверно, и вовсе не узнать – вон как вымахал и на Вяза сделался порой похож ну просто до невозможности. Правда, иногда как рот откроет и начнет ерунду городить – так и за Элоизиного ровесника сойдет. И сам Никола в этом плане не очень уж далеко ушел.

Элоиза! Никола вновь замер на миг. Лючия должна была помнить ее совсем еще малышкой, до смешного круглощекой и улыбчивой. Николе представилась разряженная кроха, которую они по очереди частенько брали на руки, чтобы та перестала хныкать. Вот уж, глядя на эту сегодняшнюю егозу, точно ни за что не догадаешься…

На одном из поворотов Лавр взял его за локоть.

– Выдохни. Ты уже красный, как не знаю кто. И пыхтишь.

– И впрямь, – Никола и не заметил, как сбилось дыхание. – Скажи…

– Да?

– Только, пожалуйста, не смейся. Честно, я очень изменился? За это время?

Лавр остановился и с сомнением посмотрел на него.

– Сам-то как думаешь?

Никола поскреб щетину на подбородке. Вяз еще год назад снабдил его первой бритвой и подробными инструкциями на этот счет.

– Думаю, все же скорее да, чем нет.

– Но не настолько, чтобы Лючия тебя не узнала. Успокойся. Причесать бы тебя немного – и хоть на картинку. Идем. А то пока доберемся, она, не ровен час, снова заснуть успеет.

Никола вдохнул поглубже, изо всех сил пытаясь заразиться этими Лавровыми уверенностью и спокойствием.

У спальни Лючии стояли Вяз с подпрыгивающей в нетерпении Элоизой.

– Надо немного подождать, – Вяз улыбнулся Николе. – Думаю, скоро Льдиния нас всех уже позовет.

– Я открыл Окно, – зачем-то от волнения выпалил Никола. – Ну то есть Ама, конечно же.

– Вот как? – Вяз поднял брови. – Выдающийся сегодня, однако же, день.

– А ты не чувствуешь? Что мы теперь в чужом небе?

Вяз на миг как будто прислушался к себе.

– Ведь только-только в нем очутились, да? Если бы ты не сказал, я бы и не обратил внимания. Но, уверен, это просто вопрос времени, скоро все заметят. Да и голова сейчас другим забита, правда? – он вновь улыбнулся, взглядом указывая на дверь.

Никола кивнул. Для него Окно уже тоже однозначно перестало быть главной новостью.

– Ну когда уже… – заканючила Элоиза.

– Да ты и помнить-то ее не можешь, – возмутился Лавр. – Тебе-то куда рваться?

– Все ты знаешь, – моментально насупилась Элоиза и, шумно засопев, даже повернулась к ним спиной.

Вяз опустил руку ей на плечо и осуждающе посмотрел на сына. Лавр удивленно переглянулся с Николой.

– Чего-то, видимо, все-таки не знаю… – пробубнил он.

Никола задумался. Элоиза, конечно, была слишком мала, когда Лючия заснула, чтобы самой сохранить ее в памяти. Но ведь та все эти годы неизменно присутствовала в их разговорах, они день за днем собирались послушать объявления о ее здоровье, киты приходили в сны к ним обеим и пели об этом Элоизе… Зря Лавр так сказал. Может, саму Лючию Элоиза, считай, и не знала, но это не исключало, что они могли быть дороги друг другу.

Никола хотел было шепотом поделиться этими соображениями с Лавром, но не успел. Дверь распахнулась.

– Ну же! – выглянувшая Льдиния счастливо улыбалась: они с Вязом с малых лет заменили Лючии родителей и тоже, должно быть, очень тосковали эти годы. – Ей не терпится вас увидеть!

Никола влетел первым, чуть не сбив при этом Льдинию с ног. Сделал еще два шага. И замер.

Лючия сидела на убранной кровати, спокойная, улыбчивая, волосы аккуратно заплетены, на расшитой рубашке – десятки маленьких рыбок. Словно и вовсе не засыпала. Будто, наоборот, это Николе причудились в ночных видениях все эти бесконечные годы. А она терпеливо ждала его тут.

– Привет, – оторопело поздоровался Никола.

И пошатнулся: Элоиза в нетерпении таранила его в спину. Он подвинулся, освобождая проход. В комнату зашли Вяз с Лавром. Льдиния обняла Элоизу за плечи и прижала к себе.

Лючия внимательно смотрела на них всех – с удивлением, нежностью, радостью. Задержалась взглядом на Элоизе и вдруг тихо и очень счастливо рассмеялась этому узнаванию. Потом улыбнулась еще шире и – сколько же раз Никола видел этот момент во сне! – так же тихо сказала:

– Здравствуйте!

Никола ужасно оробел и, как никогда в жизни, радовался веселому напору неумолкающего Лавра. Столько всего внутри копилось все эти годы – в голове, на бумаге, в душе, – и вот она, долгожданная возможность сказать уже наконец ну хоть что-нибудь, а язык словно к нёбу прилип.

Лавр продолжал болтать за троих, Элоиза жалась к Лючии, Вяз с улыбкой качал головой на все Лавровы бахвальства, Льдиния казалась абсолютно счастливой… А Никола так и замер в углу, онемев.

– Ама? – тихо переспросила Лючия, обратившись к Николе, когда Лавр в своем рассказе дошел до этого момента.

Никола кивнул.

– Красиво как, правда? – она вновь улыбнулась. И повторила чуть нараспев: – А-ма.

Никола хотел было ляпнуть, кто ему в эту секунду кажется по-настоящему красивым, но осекся, смутившись остальных и себя самого.

– Ага, – только и промямлил он. – Красиво.

– Может быть, дальше сам расскажешь? – попросила Лючия. В ее глазах по-прежнему будто отражались тысячи далеких звезд.

– Ну… – Никола беспомощно посмотрел на Лавра.

Если Николе сейчас придется что-то говорить, то главной новостью за последние шесть лет окажется тот факт, что он безнадежно поглупел и разучился складывать слова в предложения. Лавр все верно понял и вновь пришел на выручку.

– Он с этими своими полетами такой дурной порой делается – за голову берешься. Но с него сходит, не переживай. Привыкнешь, мы вот уже. – И он бодро продолжил пересказывать Лючии все приключившееся за это время.

Даже после того, как Лавр спас его в том жутком избиении, Никола не испытывал к нему столько благодарности, как в эту секунду.

Когда Лавр дошел в своем рассказе до небесных пловцов, его вдруг перебила Элоиза и принялась сбивчиво объяснять все сама. Лючия ласково погладила ее по голове и сказала:

– Я помню. – И посмотрела на Николу. – И что случилось после.

Он наконец улыбнулся ей в ответ. Но вновь не нашелся что еще добавить.

Под финал затянувшегося рассказа Лючия казалась совсем уж уставшей. Она продолжала, чуть прищуриваясь, улыбаться им всем по очереди, но теперь то и дело клонила голову вниз и прятала зевок. Льдиния, посмотрев на нее, произнесла:

– Пожалуй, милая, хватит на сегодня. Я принесу тебе поесть, и будешь отдыхать. Не так-то просто сразу проснуться после того, как столько проспишь, правда?

Лючия благодарно кивнула.

– Идем, – Льдиния взяла Элоизу за руку и встала. – Теперь успеем еще наговориться.

Никола, выходивший последним, задержался на миг у порога и обернулся.

– Я так рад, – все-таки почти прошептал он. – Ты и представить себе не можешь.

Но Лючия услышала.

– Я тоже, Никола.

– Отдыхай. До завтра!

Окно

– Можно я у тебя еще немного побуду? – спросил Никола, когда все разбрелись.

Лавр кивнул.

– Пойдем, конечно. Нам-то спать пока точно рано.

– Спасибо.

Оставаться одному почему-то ужасно не хотелось.

В комнате Лавра силы будто и вовсе покинули Николу. Он сел в кресло и уставился на гобелен, висевший на стене. Вышитые иномирцы по-прежнему пытались заколоть друг друга, и Никола вновь позабыл причину этого действа.

– Ну и денек, да? – у Лавра запас шуток тоже будто иссяк.

– Я разволновался, словно последний осел. Ждал столько лет, а стоял и мычал, как дурак… – Невыносимо тянуло с кем-нибудь честно поговорить обо всем этом. – Ну что со мной не так?

– Да все с тобой так. Слушай, ты еще семь лет назад на нее влюбленным олененком смотрел, для всего корабля секретом не было.

Никола при этих словах Лавра моментально опустил голову, пряча покрасневшие щеки.

– Когда кто-то тебе действительно небезразличен, то многие, казалось бы, простые вещи становятся вдруг той еще задачей. Ничего такого в этом нет, – спокойно закончил Лавр.

Сложно было поверить, что Лавр, с его непробиваемой уверенностью в себе, мог действительно что-то об этом знать.

– Даже для тебя? – тихо спросил Никола, глядя в пол.

– Ну, знаешь, я, при всем моем несомненном великолепии, по-прежнему из плоти и крови. И не чужд слабостей.

– Не часто от тебя такие речи услышишь.