– Ну так как там сказал отец – «выдающийся день»? – Лавр, кажется, широко улыбался.

– Я представить не могу, чтобы ты вдруг забился в угол и блеял оттуда невразумительную чушь.

– И правильно, никто не может. Так я, конечно же, не делал. Но вот знаешь…

– Да? – Никола решил-таки поднять взгляд.

– Я неделю собирался с силами наконец признаться Липе, что в моем отношении к ней дело теперь не только в помолвке. И даже в последнюю очередь именно в ней. И вообрази себе, сказал наконец, а через пять минут нам уже было явление одного там нелюбителя стучаться.

Никола в ужасе уставился на Лавра.

– Прости. Я же не знал, что именно тогда… – Он, что бывало с ним довольно редко, выругался под нос. – Сегодня у меня просто зашкаливающее число поводов почувствовать себя окончательным идиотом.

– Да все нормально. Выдохни ты, наконец. Ну не знал – а откуда мог? Мы как-то объявлений не давали, сдержались. И, к счастью, нам в жизни еще выпали шансы поговорить.

– Ну то есть ничего страшного? – с надеждой уточнил Никола.

– Нет, ты тем своим вероломством все тогда испортил и разлучил нас навеки. Но мы решили продолжать притворяться парой, чтобы ты не очень расстраивался.

Никола покачал головой.

– Ну когда ты уже хоть немного серьезнее станешь, а?

– Я серьезен как никогда, – Лавр принял напыщенно-обиженный вид. – И заслужил хоть каплю сочувствия от того, кого считал своим другом.

В дверь постучали.

– А могли бы просто вломиться и все нам испортить, – тяжело вздохнул Лавр. Никола едва сдержал смех. – Войдите!

Гостьей оказалась Липа.

– Так и думала, что вы оба тут. Ель там рехнулся и по всему Кораблю бегает, тебя разыскивает, – она посмотрела на Николу. – А в Куполе все с ума посходили.

– Окно! – Никола подскочил с места. – Точно! Я уже и позабыть успел…

– Ну а остальные вот только поняли и жаждут обсудить, – сообщила Липа. – Идете?

– Конечно, счастье мое, куда деваться, – Лавр встал. – Отлично выглядишь.

Липа довольно хмыкнула.

– Как, впрочем, и всегда, – добавил Лавр. – Идем.

Когда они вошли в Купол, Вяз и Ель уже стояли на помосте. Никола сразу направился к ним. Правда, приближаться к Елю сейчас не слишком-то хотелось. Был у него такой особенный взгляд – ну просто две острые сосульки в грудь собеседнику.

– Итак, мы в иномирском небе, – без лишних предисловий начал Вяз.

Никола кивнул. Он рассматривал свой любимый гобелен с оленями. Теперь ведь его наверняка снимут, и Лючия наконец-то закончит недошитый угол.

– Лучше все же так не делать без предупреждения. Славно, конечно, вновь очутиться в родном мире, но Корабль не предназначен для такой резкой смены маршрута, – процедил Ель. – Если сейчас начнет сбоить навигация – мы вообще никуда никогда не долетим.

– Простите, – Никола наконец оторвался от созерцания вышивки и повернулся к Елю, отчаянно пытаясь сосредоточиться на сказанном. – Просто я обещал китам. И думал, вы будете рады вновь очутиться дома.

Взглянув на Еля в эту секунду, Никола, правда, в очередной раз усомнился, знакомо ли тому вообще чувство радости.

– Мы рады, Никола, – вместо Еля ответил Вяз. – Скажи, а обратно в случае чего ты сможешь нас вернуть?

Никола замер, прислушиваясь к Аме, про которого он тоже во всей этой круговерти успел основательно позабыть. Из головы, будто продырявленной событиями нынешнего дня, все мысли утекали не задерживаясь.

– Мы сможем вернуться в любой момент. – И добавил очень тихо, так, чтобы расслышали только Вяз и Ель: – Ама все еще любит человеческое небо больше этого.

Ель скривился. Вяз сохранил бесстрастное выражение лица.

– Но тут ведь пока лучше, да? – спросил Никола. Он, по правде, не ощущал совсем никакой разницы.

– Не скажу за весь мой народ, но мне здесь дышится куда легче и радостнее, – Вяз довольно кивнул.

Собравшиеся иномирцы с улыбкой вторили ему.

Никола выдохнул. Даже зная, что никто из них теперь не посмеет причинить ему вред, настраивать против себя весь корабль все же совсем не хотелось.

– Мы можем хоть сколько-то остаться тут, в этом небе? – Вяз вновь обратился к Елю.

– Какое-то время – да, – все так же сердито ответил он. – До тех пор, покуда мы с Николой, – наставник метнул быстрый гневный взгляд, – не разберемся, есть ли шанс отыскать нам обитель и в этом мире.

– Ну и отлично. – Вяз оглядел Купол. – Чудесный день. Мы снова в нашем мире, Лючия наконец проснулась. Давайте сегодня просто будем радоваться.

Этот план Николе точно оказался по душе. Спать по-прежнему было рано, да и слишком взволнованным он себя чувствовал, чтобы уснуть. От занятий его спас Вяз, убедивший Еля, что после всех этих переживаний Николе надо отдохнуть.

Он понял, что ужасно, буквально считая каждую секунду, ждет утра и новой встречи с Лючией. Но прежде ведь надо было как-то скоротать оставшийся вечер, и Никола остался с Лавром и Липой в Куполе. Он почти не прислушивался к их беседе, глядя на звезды иномирского неба. И что в них такого, чтобы так радоваться?

Впрочем, хватило с них в последние месяцы грустных и тревожных дней. Вяз прав. Пусть сегодня будет просто хорошо и светло на душе.

– Как Лючия? – Липа сидела на полу, скрестив ноги, и перебирала в пальцах бусины снятого браслета.

Они с Лючией хоть и не враждовали никогда открыто, но до приятельского их общение тоже однозначно недотягивало. Правда, многое могло поменяться теперь, когда все повзрослели.

Все, кроме Лючии. Никола замер. В те времена она казалась ему самым мудрым и рассудительным созданием во Вселенной. Но ведь и он, и остальные за прошедшие годы становились старше, набивали шишки, узнавали новое… Согласится ли восемнадцатилетний Никола с одиннадцатилетним на ее счет?

Стало вдруг очень страшно заговорить с Лючией и узнать, что она безнадежно отстала от них. И словами и мыслями теперь куда ближе к Элоизе, чем к Николе.

– Как и не засыпала, – прервал его мысли Лавр, явно настроенный куда оптимистичнее. – Завтра уже сама увидишь. Пора бы вам наконец поладить.

– Может, и так. Ну и славно. – Липа посмотрела на Николу: – Ты что-то еще бо́льший чудик сегодня, чем обычно. Глаз вон дергается.

– Так каждый день беру новые высоты, – Никола наблюдал за тем, как тонкие пальцы Липы словно отсчитывают четки. – Устал. Пойду уже скоро.

– Только на семь лет не отключись на радостях. А то дурной пример заразителен, – напутствовал Лавр.

Николе жутко хотелось обсудить с ним все свои опасения насчет Лючии, но он точно не стал бы этого делать при Липе. А Лавр, похоже, успел соскучиться по невесте и все не умолкал. Вот уж точно язык без костей.

– Вам правда по-другому дышится в этом небе? – спросил у него Никола вместо того, чтобы вслух рассуждать о своих переживаниях.

Лавр очень серьезно кивнул.

– Сперва слабо чувствовалось, будто едва заметный ветерок… А сейчас, знаешь, словно после жуткой духоты наконец прохладный вечер. И скорый дождь.

– Жаль, что я совсем ничего не ощущаю. И даже Ама, кажется, тоже.

Лавр вдруг в который раз за день закашлялся. Липа с тревогой посмотрела на него и переглянулась с Николой. Неизменный страх последних месяцев вновь вернулся. Но еще и эти мысли уже просто не умещались сегодня в голове.

– Может, успеется, – откашлявшись, сказал Лавр. – Свет очей моих, что тебя так опечалило?

– Перспектива овдоветь еще до свадьбы.

– Я бы не посмел тебя так разочаровать.

Никола привычно обнял себя за колени, силясь вообразить прохладный вечер после духоты. Безнадежно забытые ощущения. Вместо этого он чувствовал только взмахи крыльев Амы и небесное биение плавников.

Лючия тоже видела китов в общих с Элоизой снах. Вот Никола и упомянет про них завтра. С чего-то ведь надо будет начать, правильно? А это, кажется, единственная общая тема сейчас.

Они оба полюбили небесных пловцов. Ну и обсудят. А в обществе Лавра он, глядишь, еще и перестанет дрожать, как лист на ветру, и заикаться. Никола улыбнулся.

– Ну правда совсем дурной сделался, аж жутко, – Лавр тряс его за плечо.

– А?

– Иди, говорю, отдыхать все-таки. Сидишь, как блаженный, уже полчаса и в пустоту пялишься. Мое золотко вон вся извелась от тревоги за тебя.

Никола взглянул на Липу, в совершенном спокойствии переплетавшую косу: кажется, Лавр ощутимо переоценил силу ее переживаний. Затем посмотрел на часы. Ну да. Теперь и отдыхать уже наконец можно. Как-то утек вечер сквозь пальцы…

Ложась в кровать, Никола впервые за семь лет отключил будильник. И улыбнулся. Ему ведь больше не надо бояться пропустить объявление о здоровье Лючии.

Полетаем

Засыпая, Никола был уверен, что точно продумал тему предстоящего разговора с Лючией. И новая встреча ведь не будет такой внезапной, теперь-то он подготовится – успокоится, соберется с мыслями, найдет нужные слова.

Но паника в этот день проснулась, кажется, раньше самого Николы. Умываясь, он уже предвидел будущий провал. Так что в результате Николы хватило только на то, чтобы сначала нацепить свою самую красивую рубашку с вышитым змеем – подарок Льдинии, потом почувствовать себя в ней разряженным глупцом, снять, надеть другую, ужаснуться, какая она мятая, и следующие три за ней тоже, обнаружить еще одну грязной, другую – слишком маленькой, наконец достать наугад первую попавшуюся и напялить не глядя.

Вытянутая рубашка оказалась тренировочной, очень простой и невзрачной даже по Николиным меркам. Вместо пуговиц на ней когда-то были завязки у ворота, но одна оторвалась и потерялась.

Никола как раз раздумывал, не продолжить ли ему все же потрошить комод, когда в комнату вошел Лавр. Друг бросил многозначительный взгляд на гору сваленных на кровати вещей. Потом еще один – на рубашку, надетую на Николе, – бледно-серую, с вытершимися украшениями и сиротливо болтавшейся на груди тесемкой шнура. Края незавязанного ворота расползались, демонстрируя миру обтрепавшийся вырез.

– Муки выбора? – осторожно поинтересовался Лавр.

Николе захотелось провалиться на месте.

– Что-то вроде того.

И почему только в жизни так много вещей в итоге совершить оказывается куда труднее, чем пробудить и приручить древнего дракона?

Лавр решительно прошел к комоду и, покопавшись пару мгновений, вытащил ярко-голубую сорочку, всю в золотистых листьях – просто кусочек сентябрьского небосклона, если глядишь на него сквозь раскидистую крону. Лавр когда-то обожал эту рубашку, а вот Никола, получив в наследство, надевал очень редко. Слишком уж яркая.

– С этой-то что не так? – поинтересовался Лавр.

– Несколько помпезно.

– Ну да, зато та, что сейчас на тебе, – и в пир, и в мир, и вообще для любого повода хороша. Хоть до самой смерти не снимай.

– Ну, если приглядеться, то, может, и правда не так уж и плоха.

Лавр покачал головой, по-прежнему протягивая ему рубашку.

– Переодевайся давай. Не позорь нас с отцом.

– Да я, по-моему, только этим и занимаюсь, – пробурчал Никола.

Но послушался.

– Заглядение, – заключил Лавр. – Идем?

Никола беспомощно заозирался, ища повод задержаться.

От Лавра не ускользнули эти настроения.

– Ну мне что, действительно силком тебя теперь каждый раз к ней тащить? – он уже стоял в дверях. – Ты не обижайся, но в жизни есть занятия поинтереснее.

Никола опустился на кровать, прямо на сваленные рубашки. Может, и правда сегодня лучше отправиться сразу на занятия? Сослаться на уроки у Еля – там дело всегда найдется. Никола подозревал, что наставник бы давно уже просто цепями его к пульту управления приковал, если бы не Вяз.

Может, действительно не разочаровывать окончательно Лючию? Переодеться в мятую рубашку. Спрятаться с глаз подальше в учебном классе…