Эмиссары. Фермион Марии (страница 8)
– Ложись назём, городничего везем! – драл грудь Буженинов, бессовестно засовывая под косоворотку мешок, чтобы состряпать себе объемное пузо.
Тут на крыше показался паяц с бледным, словно обсыпанным мукою лицом, на котором выделялись криво начертанные брови. Большой, неловко нарисованный рот изображал скорбь. На голове сидел не то колпак, не то шапка Мономаха с бубенцом на хвосте; рукава рубахи свисали ниже варежек; ноги путались в мешковатых бурых шальварах. Он сопровождал пантомимой спектакль Буженинова, а потом опасно перекинулся через перила и повис на одной руке. Толпа ахнула. Мари испугалась за несуразного Петрушку.
Вдруг рука его выскользнула из варежки, и он плюхнулся наземь. Из балагана выскочил Арап и принялся дубасить несчастного юродивого огромной фальшивой дубинкой. Затем схватил за сапоги и поволок внутрь. Народ галдел: одни возмущались жестокости Арапа; другие же находили в этом забаву и еще подначивали, жаждали больше ярости. А Мари почему-то не могла никак понять, упал ли паяц все-таки нарочно или свалился по-настоящему. И как бессердечно Арап тащил его за ноги!
Дети Стрельцовых и Апраксиных уже вошли в балаган, а Романовы – Саша, Володя, Сейчик, Оля с Берти и Романовским в окружении отряда[26] казаков собственного Его Императорского Величества конвоя, – вошли на ярмарку.
Второго января праздновали день рождения Сейчика, и государь с государыней оказались благодушными. Володе удалось уговорить Никсу, и тот похлопотал и упросил родителей позволить отрокам ехать на Марсово поле88 под присмотром Литвинова и казаков. Однако для большей безопасности Саша, Володя, Сейчик и Коля Романовский поехали в повседневной форме лейб-гвардии Преображенского полка. Впрочем, мундиры и оружие скрывались теплыми «николаевскими шинелями».
Саша чувствовал себя на этой шумной и бесшабашной ярмарке непревзойденным идиотом в окружении солдат конвоя, превосходивших вдвое число тех, кого они блюли.
– Вояки пожаловали, – послышался смешок в толпе.
– Хочу на Петрушку, – тут же начал проситься в балаган Авербуха Володя, увидев ту же сцену с зазывом, что еще недавно наблюдали дети Апраксиных и Стрельцовых.
Петрушка так же лихо брякнулся на пол, и его так же грубо уволок Арап. Саша, как до него Мари, почувствовал замирание сердца, когда паяц сорвался с балкона и упал навзничь. Что-то в этом виделось несмешное и горькое. И особенно досадно стало от того, что среди народа оказались те, кто радовался избиению Петрушки. Это уже не было представление. Они ратовали за тумаки по-настоящему.
– А я хочу на карусель! – Оля потянула Сашу за рукав.
Саша огляделся. У кассы выстроилась очередь, но Саша не имел ни малейшего представления, что полагалось делать, не понимал, как происходит покупка билетов.
Литвинов имел при себе выделенные средства и вознамерился показать царским детям, как обычные люди их тратят. В конце концов Саша интуитивно пристроился в конце хвоста, чем вызвал смех Берти и замечания Литвинова, хорошо знавшего блажливые повадки Саши и Володи на публике. Казаки обступили очередь, и прочие люди недовольно озирались, не понимая происходящего.
– Все это постыдно, – ворчал Саша, а Романовский и Берти хохотали. – Мы представляем для этих людей бо́льших скоморохов, чем те, что орут у балагана.
Очередь продвигалась. Крупная женщина впереди постоянно отступала назад, отдавливая Саше сапоги.
– Вас не затруднит не наступать мне на ноги? – тихо попросил ее он.
– А ты пузо подожми! – бросила толстушка и недовольно мотнула головой.
Саша пожал плечами, а Берти почти сложился вдвое.
– А на карусель что же? – лезла Оля.
– Пойдем после балагана, – ответил Саша, поправив фуражку, из-под которой, несмотря на стужу, блестел пот.
Глава 6. Предсказание
Наконец предыдущий сеанс в балагане завершился. Зрители повалили на улицу, а новая партия могла уже входить.
Саша заметил в толпе девушку, совсем еще юную. Она шла, спрятав руки в меховую муфточку, и сияла от радости. Глаза любопытно скользили по толпе, ни на ком особенно не останавливаясь, словно выискивая самое интересное и не находя. Из-под отороченной норкой шапочки выглядывали темные кудри.
В окружении подростков она прошла мимо, не заметив его. Саша обернулся ей вслед. Почему-то хотелось смотреть на нее. Молодежь шла в сторону купеческих рядов. За ними семенила смешная женщина с пивными под платком волосами. На вид – nounou[27] младших.
– Пора пить чай, – велела с серьезным видом Маша Апраксина, и все покорно зашли в чайную купца Парамонова.