В какой-то миг я подняла взгляд в небо и дыхание сперло. Прорезая крыльями облака, над храмом кружил черный как сама ночь дракон. Его чешуя блестела, а из пасти вырывался оглушающий рык.

Казалось, время остановилось. Ветер стих, перестал меня терзать. Я видела только его – Обсидианового дракона над храмом. Мощь и величие в каждом взмахе крыльев, в каждом рыке, эхом раздающемся по окрестностям. Сердце бешено колотилось, смешивая страх и какой-то странный, необъяснимый восторг.

Наконец, дракон опустился, медленно, величаво, словно король, восседающий на троне. Он приземлился прямо перед входом в храм, огромный, неподвижный, загородив собой дорогу. От него исходила такая сила, что казалось, сам воздух вокруг дрожит.

Внезапно он превратился в крепкого мужчину в черном одеянии, с перепончатыми крыльями за спиной. Ветер вихрем поднялся с земли и подул с новой силой, взъерошив темные волосы лорда.

Несколько экипажей, запряженных лошадьми, въехало на территорию храмовой площади. Из них повалили стражи в доспехах с мечами наперевес. А из самой дальней кареты вышла женщина в обтягивающем черном кожаном костюме, наподобие того, в который был облачен лорд. Ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, а на поясе блестела серебряная рукоять кинжала. Воительница? Стражница?

Когда делегация вошла в храм, мы засеменили следом. Внутри царил полумрак, лишь мерцание свечей отражалось в позолоте статуй Пятиглавого. Игуменья Урсула остановилась у алтаря рядом с архимадритом Атанаром. Старик гладил кряжистой рукой древний золотой гримуар и внимательно смотрел, как мы расходимся по сторонам. Слева послушники мужской обители, справа – женской. В центре зала стоял крылатый лорд в окружении свиты.

– Сегодня, братья и сестры, – начал он величественно скрипучим голосом. – Мы вознесем молитвы за благополучие души лорда Дэрона Хармана из древнего рода Обсидиановых драконов! Пятиглавый осветил ему путь и связал его дракона нерушимой связью истинности! Возрадуемся! – вознес он руки к своду храма.

Зазвучали песнопения, голоса послушниц сливались в единый хор, наполняя пространство храма торжественным благоговением. Я стояла, опустив голову, и пыталась сосредоточиться на словах молитвы, но в голове все еще звучали вопросы. Почему игуменья так пристально наблюдала за мной? Что она подозревает? Может, узнала про зеркало?

Вскоре песнопения стихли и я почувствовала, как волнение нарастает, а сердце забилось быстрее. В зале царила атмосфера святости и таинства, но я не могла не заметить, как прислужники шептались, обменивались взглядами, полными любопытства и ожидания.

Вдруг раздался звон колоколов, и все замерли. Я поняла, что церемония начинается. В этот момент ощутила, как мантия становится тяжелой. Ноги трясутся, а тошнота возвращается. Хоть бы выстоять!

Вцепившись в руку тетушки, я замерла, всматриваясь в движения Атанара. Он медленно открыл древнюю книгу и свечение озарило его лицо.

– Бог выбрал твою истинную пару, лорд Дэрон! И имя ей… Лория Крейн!

Я даже сразу не сообразила, что произошло. Такой гробовой тишины этот зал еще не слышал.

– Лория Крейн! – повторил мое имя архимандрит и только тогда послушницы начали расступаться, а тетушка Гленда схватилась за сердце.

– Благодать, – прошептала она и подтолкнула меня вперед.

– Вот она! – кто-то выкрикнул за моей спиной.

– О, Пятиглавый! Это провидение! Наша послушница – истинная дракона!

И вот тогда лорд Дэрон повернулся в мою сторону. На секунду застыл в недоумении, а потом протянул руку. Я же не могла сдвинуться с места, приросла к полу своими тонкими, непослушными ногами.

– Возьми же за руку свою избранницу, пусть зажгутся метки истинности и не потухнут вовек! – призывал Атанар.

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Все взгляды были прикованы ко мне. Лорд Дэрон, высокий и статный мужчина с черными волосами до плеч с необычайным пепельным отливом, по-прежнему ждал. Его глаза, цвета грозового неба, изучали меня с любопытством, сквозь которое проскальзывало недовольство.

Тетушка, слегка подталкивая в спину, шептала: «Иди, дитя мое. Нельзя ослушаться воли бога».

Сделав нерешительный шаг вперед, я почувствовала, как дрожат колени. До Дэрона оставалось всего несколько шагов. Когда я протянула свою руку, его пальцы коснулись моих. В ту же секунду, словно удар молнии, меня пронзила волна жара. В глазах потемнело, и я почувствовала, как метки истинности, словно огненные змеи, обвиваются вокруг наших запястий.

Зал заполнился гулом восхищенных возгласов. На запястьях проступили яркие, переливающиеся драконьи символы. Лорд Дэрон смотрел на метки, а затем перевел взгляд на меня.

Потянулся к вуали и откинул ее с моего лица. В его глазах читалось изумление, смешанное с тревогой и даже отвращением. Наверное, он представлял себе совсем другую избранницу, а не высушенную болезнью изгнанницу – позор рода Крейн.

И тут меня скрутило дикой тошнотой, которую невозможно было сдержать внутри. Вырвав руку из его захвата, я согнулась и вернула ужин прямо на блестящие сапоги дракона.

Глава 2

Сквозь пелену тошноты я слышала приглушенные голоса, переходящие в перешептывания. В голове стучала одна мысль: как я могла так опозориться?

Дэрон отшатнулся, на его лице застыло выражение крайнего отвращения. Рядом с ним возникла игуменья.

Собрав остатки сил, я попыталась выпрямиться, чтобы извиниться, но ничего не вышло. Мир поплыл перед глазами и темнота унесла в забвение…

Когда сознание начало возвращаться, я почувствовала под головой что-то мягкое, но не было сил даже открыть глаза.

– Она умирает? – послышался голос моего дракона. Теперь я всегда узнаю его из тысячи других, ведь отныне мы половинки одного целого. Но сердце пропустило удар, когда я уловила в тоне Дэрона надежду на положительный ответ.

– Что вы, лорд Харман! – откликнулась тетушка. – Лория – драконица не простой судьбы. Она – полукровка. Ее мать Чароитовый дракон, а кто родной отец – неизвестно. Внутри идет борьба крови, но скоро один из драконов возьмет верх и она оправится от болезни, – судорожным голосом объяснялась тетушка, а я продолжала делать вид, что еще не очнулась. Было стыдно посмотреть избраннику в глаза после позора в храме.

– Не поймите меня неправильно, но я не могу жениться, пока она в таком состоянии, – у меня внутри что-то надломилось от обиды.

– Все мы живем по заветам Пятиглавого, лорд Дэрон. Закон пяти долин гласит, что дракон обязан жениться на своей истинной и брак этот нерушим. Если боитесь, что она не выстоит службу, проведем ускоренный обряд. Консумировать брак вы сможете уже у себя в поместье, когда заберете жену домой, – узнала я строгий голос игуменьи Урсулы.

– Хотите быстрее сбагрить полуживую послушницу? – проскользнула усмешка в словах Дэрона и тревога зароилась у меня внутри.

– Вы забываетесь, лорд Харман! – повысила тон игуменья, отчитывая правителя, как мальчишку. – Это нейтральные земли! Ваша власть не распространяется в Эрроле! Все драконы, независимо от происхождения обязаны подчиняться воле бога! Дракнас строился на руинах старого мира и лишь вера помогает долинам мирно сосуществовать.

– Что ж, если разговор пошел в таком ключе, то хочу вас заверить, что прекрасно знаю законы! Ни в одном из писаний не говорится, что дракон обязан заключить брак немедленно! Скажу больше, на это нет никаких сроков. До моего острова трое суток сухопутного пути. Перелет она не осилит. Не хочу, чтобы Лория умерла в дороге. Кто-то из драконов уже привозил в свои земли дохлую истинную? Хотите, чтобы я стал первым? – «дохлую», от этого слова холодные мурашки пробежали вдоль позвоночника. Казалось, что Дэрон не только не в восторге от избранницы, навязанной богом, но и натурально хочет от меня избавиться.

Игуменья Урсула замолчала, словно прикидывая, как лучше парировать столь дерзкий выпад. Наконец, она произнесла, чуть смягчив тон:

– Лорд Дэрон, поймите, мы лишь хотим исполнить волю Пятиглавого. Ваша истинная, пусть и находится в плачевном состоянии, все же достойна вашего уважения. Дайте ей шанс доказать свою стойкость. Заберите Лорию в Обсидиановую долину, покажите ее хорошему магистру. Я уверена, выход найдется.

Дэрон хмыкнул, но, кажется, немного сбавил обороты. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев за окном. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться и выдать свое ментальное присутствие.

– Хорошо, – наконец произнес Дэрон. – Пусть будет по-вашему. Проведем обряд бракосочетания. Но Лория останется в обители до тех пор, пока не поправится. Если она встанет на ноги, то отправите письмо и я заберу ее, – «если»? То есть, он меня уже похоронил? Не верит в исцеление? – Я не потерплю у себя мертвую жену, – убил он окончательно всякую надежду на сочувствие.

После этих слов послышались шаги, захлопнулась дверь, стало понятно, что он вышел, оставив после себя лишь ощущение холода и опасности.

Приоткрыв глаза, я увидела низкий потолок чужой кельи и склонившееся надо мной лицо тетушки Гленды. Она нежно улыбнулась, поглаживая меня по щеке шершавой ладонью. В ее глазах плескалось сочувствие, которое, казалось, пыталось согреть ледяную пустоту, образовавшуюся внутри меня после слов Дэрона.

– Ты сильная, девочка моя, сильнее, чем он думает.

Я попыталась сесть, но резкая боль пронзила висок, заставив меня застонать и вновь откинуться на подушку.

– Тише, тише, – успокоила меня тетушка, – Магистр обители сейчас принесет новое зелье, чтобы ты могла выдержать ритуал.

Она помогла мне выпить глоток прохладной воды из глиняной кружки. Влага казалась живительной, но не могла смыть горечь обиды и разочарования.

– Мне не нужна его милость, – пробормотала я. – Не хочу быть его женой, тем более, женой, которую он уже похоронил, – тетушка Гленда вздохнула и подняла взгляд на застывшую у окна игуменью.

– Лорду не следовало произносить такие слова. Обсидиановый род славится прямолинейностью и жестокостью нравов, но брак с Дэроном – это воля Пятиглавого. И мы, как служители веры, должны ее исполнить. Однако, это не значит, что ты должна сдаваться. Борись за свою жизнь, за свое счастье. Докажи ему, что он ошибается, – впервые за четыре года нахождения при храме я услышала от нее слова поддержки, а в глазах прочитала конкретное намерение помочь.

Это вселило в меня слабую надежду. Да, лорд Дэрон, возможно, видел во мне обреченную, но я еще жива! Я еще могу бороться, и я буду бороться. Я докажу ему, что достойна не только его уважения, но и любви. Я встану на ноги, и он сам приедет за мной в обитель, чтобы увезти с собой, как новую леди Обсидиановой долины.

Раздался тихий стук в дверь и в келью вошел старый магистр с бокалом в трясущихся руках. Коричневая жидкость едва не расплескалась, пока он подносил ее ко мне.

– Я потратил на восстанавливающее зелье последние запасы целебных трав. Чтобы собрать новые, придется ждать смены сезона. Больше ничем помочь не могу.

– Спасибо, – я с благодарностью приняла бокал, старик осенил меня знаком пятерых и, хромая, ушел.

Махнув теплый отвар залпом, я закашлялась от горького вкуса и посмотрела на женщин.

– Благодарю за заботу. Обещаю, как только поправлюсь и уеду к мужу, буду каждый месяц высылать храму пожертвования. Всегда буду помнить вашу доброту, – я почувствовала, как тело расслабляется и боль отступает. На миг задумавшись, начала мечтать о светлом будущем, в котором я буду здорова, сильна и свободна.

– Вставай, дитя, нужно одеться к ритуалу, – улыбнулась игуменья Урсула, а это случалось крайне редко. – Сегодня ты сочетаешься браком с лордом Обсидиановой долины, или я не Урсула! – уверенно заявила женщина и вышла из кельи, чтобы прислать вместо себя послушницу с черной мантией в руках.