Сколько я ни считал, все равно не верю что Аня – моя дочь… Набрехала тут Юлька. Но и ее понять можно. Если и правда помирать собралась, а родственников нет – дите лучше пристроить в проверенную семью. Короче я скажу что сто процентов, Аня моя. И наведу справки что с Юлей. Нужно узнать где она, как можно помочь… Я привлеку лучших врачей!

И с этой мыслью я и ложусь спать, потому что завтра утром – встреча с опекой.

Глава 4. Андрей

– Анна – моя дочь, – говорю сидящей напротив сотруднице опеки. Она флегматично листает какие-то документы, однако когда я сообщаю эту новость, она вскидывает брови и кивает.

– Правда? – на лице женщины явное недоверие. Ярко накрашенные губы собираются в ухмылку, – Это я с вами вчера разговаривала… И вы кажется даже были не в курсе, что у Юлии в принципе есть дети.

Да что ж ты пристала-то!

– Так семь лет прошло, я просто забыл.

Она смотрит на меня как на идиота. Сотруднице лет пятьдесят, и скорее всего таких умников как я за свою карьеру она видела немало.

– Забыли, – с трудом сдерживает саркастическую улыбку, – Ну хорошо. Раз так, пишите заявление, вот образец. Паспорт с собой?

– Конечно! – со мной не только паспорт, но и юрист. На всякий случай. Конечно не сказать что он разбирается именно в этом вопросе. Но лучше иметь под рукой хоть какого-нибудь специалиста.

– Вы своей рукой должны заполнить. Помощник не подойдет, – произносит женщина, безошибочно угадав мое намерение все свалить на Петра Семеновича.

Недовольно беру лист и ручку. Как же я ненавижу возиться с документами! Кто бы знал!

– А после этого я могу забрать дочь? – “забрать дочь”. Даже звучит чужеродно…

– Сможете. После того как мы оформим все документы. Я должна посмотреть условия где будет жить девочка, также жду от вас справки об отсутствии судимости, того что вы не состоите на учете в Наркодиспансере, справку о доходах…

Ага. И документ о начальном образовании моего прадеда. Да там список размером с туалетную бумагу! Какого черта? Но не спорить же. Вряд ли эта тетка сама все придумала. Так что, чтобы ускорить процесс, я отправляю юриста готовить справки, а сам везу сотрудницу опеки к себе домой, чтобы доказать, что я не бомж, и у меня не притон и не бордель. Какие же они все нудные!

– Вы можете мне сказать где сейчас находится Юлия? – уточняю как бы между прочим.

– Как все документы получите, так и скажу, – стерва какая есть.

А самое смешное, что Юлия не в Москве! И не в области! Потому что моя Служба Безопасности уже справки навела.

Мы тратим на все эти никому не нужные телодвижения часа три, не меньше. Я-то думал что приеду, заберу девочку и поеду в больницу к Юльке! Так нет же! Полдня насмарку!

И когда наконец мы возвращаемся обратно в опеку, я чувствую себя вымотанным. Вот так захочешь взять ребенка, и передумаешь! Потому что задолбаешься собирать все документы. Однако мой юрист не зря свой хлеб жует. Он уже стоит с пачкой документов и лицом человека, который готов прямо сейчас получить премию.

– Теперь я могу забрать ребенка?

Женщина не спеша берет документы, просматривает их…

– Да, я сейчас их отнесу и вернусь с Анной, – кивает. И как только она исчезает за дверью, Петр Семенович тихо произносит:

– Так у вас есть ребенок?

– Угу, – киваю. И тут мне приходит в голову мысль: “А я ребенка-то и не видел! Может она чернявая какая-нибудь? Или вообще мулатка?” Вот смешно будет при матери-блондинке стать отцом темнокожей дочки! Сам-то я тоже блондин! Ну и ладно. Скажу что через поколение передается. По большому счету один ребенок меня не утянет, а если еще и удастся убедить отца, что малышка моя дочь – вообще красота будет! А я скажу. Вон, свидетельство о рождении новое дадут, а там я! Вот так. Шах и мат тебе, папа!

На моем лице расплывается довольная улыбка. Хоть одно дело без проблем обстряпаю! Правда к встрече с ребенком все равно я морально не готов.

Работница опеки возвращается через минуту, держа за руку похожую на ангелочка кроху. А я смотрю на нее и до последнего не верю, что это моя дочь. К слову она и правда блондинка, с яркими голубыми глазами.

Аня кажется тоже не особенно верит в близкое родство со мной.

– Привет, Анюта. Я твой папа, – разбавляю молчание. Девочка смотрит на женщину, аккуратно освобождает крохотную ручку, садится на стул напротив меня. Она смотрит на меня где-то минуту, не отрываясь. Затем горестно вздыхает и произносит:

– Мама была права. Но другого папы все равно нет.

Ну приплыли. Знал я конечно что все будет не так просто… Но чтобы так, сходу? А тетка с опеки сидит довольная!

– Поздравляю вас, Андрей Николаевич! Вы теперь отец!

Глава 5. Андрей

– Анечка, – я протягиваю малышке свою широкую ладонь, стараясь не показывать свою досаду. Вот же мелочь пузатая. Отец ее не устраивает! Как будто мы не в опеке, а на рынке овощи выбираем.

Девочка же сидит, прямая как струнка:

– Нюра, – вскидывает светлые бровки, – А еще лучше, Нюрочка. Меня мама так называет.

– Нюрочка, – повторяю за ней, продолжая держать на весу руку, – Так ты пойдешь со мной?

Девочка со вздохом опирается на мою ладонь и слезает со стула. Но при этом делает это… С изяществом что ли. То есть понятно, что ребенок, а повадки, будто принцесса Уэльская, не меньше! Да и одета она в изящное платье с кружавчиками, будто родом из позапрошлого века.

Сотрудница опеки смотрит на ребенка с умилением бабушки, а я понимаю, что моя бывшая воспитывала ребенка по стандарту лучших домов “Лондона и Парижа”. Куда таких как я на пушечный выстрел не подпустят.

– Ну а куда еще идти? Раз ты папа.

– Дайте адрес Юлии, где она сейчас, – обращаюсь к сотруднице опеки. Та кивает и тут же пишет. Ну конечно. Тульская больница. Поэтому моя Служба Безопасности ее и не нашла.

– Что там с ней сами узнавайте. Я подробностей не знаю.

– Благодарю вас. А у Нюры есть какие-то вещи?

– Конечно, сейчас.

И лишь когда я вывожу с крохой из кабинета, понимаю всю глубину ситуации. Это уже не шутки! У меня на руках девочка, ей почти шесть, и она, черт возьми, моя дочь! Дочь! Живой ребенок! Девочка!

Как же я встрял… Своими руками себе создал миллиард проблем.

На меня накатывает паника. Я даже во время самых серьезных сделок так не переживал. Мы не спеша спускаемся по лестнице вниз, я несу чемодан с вещами Нюры, и, видимо, на моем лице написана такая безнадежность и тревога, что ребенок, внимательно на меня посмотрев, произносит:

– Я тебе все объясню, папа. Не переживай.

– И что же ты объяснишь?

– Как жить будем, – ну спасибо! – Но сначала мы заедем за Артуром…

– За каким Артуром? – час от часу не легче!

– Это мой щенок, Артур. Но он уже почти взрослый. Из-за того что мама в больнице, а меня увезли, его на время отдали соседке. Но мы должны его забрать.

Да твою ж дивизию! В моей квартире кроме ребенка еще и щенка не хватало. Поэтому я уточняю со слабой надеждой:

– А может, Артуру хорошо у соседки?

В этот момент Нюра замирает на месте, высвобождает руку, поворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает подниматься вверх по лестнице. Молча. Намек я понимаю сразу.

– Нет-нет, мы заберем Артура. Сейчас пообедаем, поедем и заберем. А заодно и все твои вещи. Вы где с мамой живете? Ты же помнишь? Визуально?

Девочка кивает и спускается обратно. Манипуляторша мелкая.

– А если я скажу адрес ты не найдешь?

– А ты знаешь адрес? – вскидываю брови.

– Я что, маленькая, его не знать?

– Нет, ты большая девочка! – смотрю на ребенка, изо всех сил стараясь сделать вид, что я конечно же верю в ее взрослость.

Черт, я даже не знаю как разговаривать с детьми. У меня их никогда не было! Что с ними делать? Ну хорошо, кормить. Мы поедим. А что еще? Купать? Одевать? Гулять с ними? Книжки читать? Еще и собаку мне сверху! А это все мой папаша! Вот корень зла где прячется.

Уже в машине я решаю, что стоит уточнить некоторые детали. А точнее – все! Во-первых, кто ее отец. Я ведь до сих пор уверен что у Юли был кто-то параллельно мне, ну или после меня… В общем папа не я, хотя…

Трудно отрицать что Нюра на меня ну очень похожа. Особенно губы и подбородок. Что-то в ней есть… Нет-нет! Глупости! Или не глупости? Блин, хоть тест ДНК иди делай!

– Что ты про меня знаешь? – аккуратно уточняю.

– Мама говорила что ты бандит, у тебя много плохих теть и ты богатый.

А Юлька молодец конечно! Подготовила ребенка ко встрече с отцом.

– А бандит-то почему?! – не выдерживаю. С тетями-то все понятно. Но бандит… Как можно было такое сморозить ребенку?! Бандит! Вот как оно? Как?

– Ты плохой дядя. Она говорила что я – самое лучшее что после тебя осталось. А ты не нужен, и без тебя обойдемся.

А может она не про меня это говорила? В любом случае ребенок считает что если папа – бандит, а я – папа, то значит я и есть бандит. С логическими цепочками у Нюры все в порядке.

Я думаю что Юля связалась с каким-то другим мужчиной. Который и был бандитом. Надо как-то уточнить этот вопрос.

– А папа когда-нибудь жил с вами?

– А ты сам не помнишь? – ну да, Нюра в логику умеет получше меня.

– Я не бандит просто… Твоя мама ошиблась.

Автомобиль едет в центр города, где я планирую покормить малышку. Кстати несмотря на россказни Юльки, Нюра ко мне враждебно не относится. Скорее с любопытством.

– С мамой жил какой-нибудь мужчина?

– Только Артур.

Угу. Значит папа – это тот мужчина, к которому ушла Юля. И судя по тому, что он бандит и с ними не жил, как вариант, девочка сирота.

– Ну, ничего. У нас такой план. Мы сейчас обедаем, а потом едем к тебе домой, забираем вещи и собаку. А заодно мы должны узнать, как себя чувствует твоя мама. Кстати, что с ней произошло?

– Ее сбила машина когда она возвращалась с работы, – лицо ребенка делается совсем печальным. Из ее голубых глаз текут слезы. Боже!

И в этот момент мне вдруг так остро становится жаль Нюру… Я просто помню, как я лишился своей матери. И что я несколько лет не мог в себя прийти. Нет, Нюра не должна испытать на себе что-то подобное!

– Мы ее вылечим. Не переживай. Мама будет как новенькая.

На мои слова Нюра поворачивается, а я вытаскиваю из кармана чистый носовой платок и вытираю лицо девочке, затем даю высморкаться.

– Ну вот. Лучше расскажи, что ты на обед будешь? Стейк или рыбу?

Глава 6. Андрей

Я уверен, что мое предложение относительно еды – лучшее, что можно только придумать. Однако ребенок почему-то реагирует на вопрос без особого восторга. Она внимательно на меня смотрит, после чего аккуратно уточняет:

– Какой стейк?

– Говяжий. Я люблю с кровью, – отвечаю как есть. На мой взгляд вкуснее ничего и не придумаешь! Особенно если с пивом. Нет, пиво я конечно не предлагаю ребенку, боже упаси… Но в целом штука-то вкусная.

– Мама мне на обед дает суп, – и смотрит на меня так, что я невольно достаю телефон и начинаю в нем копаться, хотя ничего интересного там нет. – Она мне готовит овощи на пару, щучьи котлетки или белое мясо. А еще я люблю салат с оливковым маслом.

– А с утра ты ешь кашу, – киваю.

– Или перепелиные яйца.

Нет, это невозможно! Откуда это все в ребенке? Ей же всего шесть будет! Нюра со мной какой-то час, а мне уже выть хочется. А что будет дальше?

Так-то я всегда обходился без повара, но сейчас, судя по всему, придется его нанять. И няню. Чтобы обеспечить быт всего лишь одной маленькой девочки из Тулы. Тулы! А не Лондонов и Парижей! Знал бы, в жизни не согласился на подобное!

– Так, давай сначала. Сейчас четыре часа дня. Что ты ешь в это время?

– Куриную лапшу.

Боже… Я подаюсь вперед, обращаясь к водителю, который по совместительству мой охранник:

– В “Боттега Сицилиана” куриная лапша есть? – интересуюсь без особой надежды.

– Они приготовят, – коротко отвечает водитель. Ну что ж, если они начнут выделываться, я им устрою.