«Не думай о нем! У тебя – новая жизнь! Все, поплакала и хватит!» – пронеслось в голове, когда мысли снова и снова впивались в мужа.

Я решила надеть накидку и исследовать дом. Я была здесь всего два раза, поэтому все вокруг казалось интересным.

Комнаты хранили следы ушедших времен, как фотоальбом – старые фотографии. Пыльные кресла скучали о былых временах, когда со скрипом можно было посплетничать друг с другом. Старая шахматная доска с чьей-то недоигранной партией не вызывала никакого интереса.

Зато здесь была небольшая библиотека и небольшая лаборатория с колбами, ретортами и какими-то алхимическими приспособлениями.

Потрогав чашечку весов с пыльными гирьками, я рассматривала какие-то таблицы, развешанные по стенам. «1 инсерийская унция = 1,21 домфрандской унции».

– Занятно! Если бы я что-нибудь в этом понимала! – заметила моя выстраданная тройка по химии.

Я сунула нос в черные пыльные книги, раскрывая их на вложенных закладках. В шкафчике стояли какие-то банки с красивыми надписями и знаками.

– Можно будет попробовать! – пожала я плечами.

Глава 10

Я спустилась на кухню и вскипятила чайник. В ларях нашлась крупа, пропитанная магией, и соль, поэтому я сварила себе вязкую кашу.

Пока я пила чай, греясь у очага, мысли возвращались к комнате с зельями. Я старалась думать о чем угодно, лишь бы не о нем. И каждый раз, когда мысли опасно приближались к высокой красивой фигуре мужа, я пыталась перенаправить их куда угодно.

– Спасибо, Яна Владимировна! – усмехнулась я, вспоминая шутливую привычку благодарить себя за завтраки и ужины. – Вы сегодня молодец. Каша даже не подгорела!

Я погасила очаг и направилась в комнатку с зельями. «Нет, а почему бы не зарабатывать на жизнь зельями?» – задумалась я, сдувая пыль с весов.

Конечно, идея была рискованной. Я листала тетрадь, представляя, что однажды смогу полностью себя обеспечивать! Осталось найти какое-нибудь простенькое зелье, которое я могу составить из того, что есть.

Сдув пыль с банок, я внимательно осмотрела названия и снова принялась листать тетрадь. Некоторые зелья варились по нескольку дней. Их я отмела сразу же. Некоторые готовились несколько минут, но требовали такой список ингредиентов, что у меня рука листать устала.

И вот наконец-то я нашла что-то простенькое. Всего семь ингредиентов и двадцать минут работы. Я стала вытаскивать баночки, сдувая пыль с их крышечек. Семь баночек стояло в ряд, а я взяла весы и стала рассматривать магические деления.

Интересно, от чего это зелье? Тут, к сожалению, не написано. Так, общие пометки: «Вызывает легкое головокружение». Радовало то, что кто-то его все-таки пробовал.

Медленно и осторожно, словно от этого зависит судьба мира, я взвешивала каждый ингредиент. Конечно, я была уверена, что у меня с первого раза ничего не получится. Но все-таки в глубине души теплилась надежда. Ведь алхимия была магией рода Алиры. Поскольку я была в ее теле, то у меня должен быть хоть какой-то талант. Ладно, талант – это громко сказано. Так, предрасположенность.

Я осторожно высыпала содержимое чашечки весов на малый алхимический круг, выгравированный на каменной поверхности стола. Мои пальцы становились, как на рисунке, касаясь древних символов, а я шептала заклинания, видя, как вспыхивает магия внутри круга.

Через пять минут я стояла возле котелка и помешивала его, сверяясь с цветом зелья.

Обида до сих пор горела в моем сердце пламенем, и хоть я старалась не думать.

Слёзы снова подступили к глазам, а я старалась прогнать из горькие мысли.

Но слёзы – они не слушаются. Они лезут, требуя: «Плачь! Ты имеешь право!»

А я не имела. Потому что если я сейчас разрыдаюсь – я стану той самой жалкой женщиной, которую он больше не хочет. А я не жалкая. Я – та, кто спасла его. Даже если теперь он смотрит на меня, как на призрака.

И всё же…

Одна слеза скатилась. Вторая. Третья – уже неудержимо.

«Пусть видит, как я плачу!» – вдруг вспыхнуло внутри. – «Пусть знает, что это он сломал то, что не могли сломать ни проклятие, ни смерть!»

Глава 11

Склонившись над котлом, я думала только о том, что я ведь не бросила его, когда все отказались! Я была с ним рядом… Не она! Я…

«Ну конечно! – вздрагивало что-то в моей груди, а мои губы дрожали от обиды. – Молодая, красивая… С такой и в обществе не стыдно показаться… А я? Как старая тряпка, которую и выбросить жалко, и носить стыдно… Ему просто стыдно со мной выходить в свет! Да что там выходить в свет! Ему даже в постель со мной ложиться мерзко!»

Да мне и на себя смотреть тошно. Я же помню, какой я была до того, как яд его проклятия отравил мое тело… Но я ничего с этим не могу поделать! Ничего!

И я захлебывалась этим чувством бессилия.

«Ты думала, он прилетит сюда? Дура! Он же сказал: «Я не хочу тебя». Не «я не могу», не «подожди» – а «не хочу». А ты всё равно надеялась. Как всегда. Как с папой. Как с жизнью. Как с любовью. Ты – вечная дура, Яна. И за это тебя наказывают».

Пальцы дрожали. Не от страха. От стыда. Стыда за то, что до сих пор любишь человека, который смотрит на тебя как на ошибку, которую нужно исправить.

А Эллен… Эллен даже не знает, каково это – терять себя ради другого. Она просто стоит рядом, свежая, как утро, и принимает его взгляды как должное. Потому что она – то, что мир считает достойным любви. А ты… Ты – плата за его жизнь. И больше ничего.

Одна слеза упала прямо в котёл.

Я даже не заметила, как она скатилась по щеке – так глубоко я утонула в обиде. Но в тот же миг зелье вспыхнуло алым, будто в него капнула кровь.

А потом… Потом был взрыв. Меня отмело в сторону, бросив через всю комнату.

И я потеряла сознание.

Я очнулась в чем-то липком и холодном, похожем на чьи-то розовые сопли.

– Фу-у-у, – протянула я с омерзением, сплевывая на пол то, что набилось в рот. На вкус оно напоминало проваренный с чесноком пластик, который добрый повар решил добить кориандром.

Я передернула плечами и поёжилась, пытаясь стряхнуть с плеч эту дрянь.

На счёт тройки по химии учитель как чувствовал.

Вся комната была заляпана этими соплями. Я подняла голову, видя их даже капающими с потолка.

– Не все мои начинания были удачными, – прокашлялась я, пытаясь убрать со своих волос эту слизь. – Но об этом никто никогда не узнает.

Я вышла, едва не поскользнувшись в луже, а потом закрыла дверь. Если что – это не я.

Боже! У меня даже в носу сопли – и те не мои!

Я с трудом добралась до первой ванной комнаты и включила воду с надеждой, что магия ещё работает.

Глава 12

Золотой кран сначала загудел, словно возмущенный тем, что кто-то потревожил его покой…

«Ну же!» – приказывала я, видя, как в ванную стекает слизь.

Наконец из крана хлынула вода. Сначала тонкой неуверенной струйкой, но потом струйка превратилась в приличный водопад. Я попробовала воду рукой, чувствуя, что она горячая.

Я быстро сняла платье и залезла в ванну. Мыла не было. Но я терла себя, стирая слизь. Старенькие полотенца лежали стопкой, а я допрыгала до них, радуясь, что зеркало успело запотеть.

Платье я постирала и повесила сушиться, а сама, прикрываясь полотенцами, направилась в мою комнату.

Камин потрескивал, я сидела под одеялом и думала о том, что прошел уже день. А он так и не появился на пороге. Наверняка кучер сказал, куда меня отвез.

«Значит, так я ему и нужна!» – прошептала я, закрыв глаза. – «Может, он даже вздохнул с облегчением, узнав, что я ушла. Освободила место для красотки Эллен!»

При мысли о том, как он снимает с нее платье, как целует ее шею, плечи, как она красиво запрокидывает голову и стонет от его ласки, мне захотелось умереть.

Но самое страшное – не то, что он рад от меня избавиться.

Самое страшное – что я всё ещё надеюсь, что он приедет.

Что мое сердце услышит стук колёс, мои ноги сами вынесут меня на крыльцо – и увижу его, стоящего в снегу, с лицом, полным раскаяния.

«Прости, Алира. Я был слеп. Я люблю только тебя».

…Глупая. Наивная. Безмозглая дура.

Он не приедет.

Каждое слово, которое он не сказал, жгло внутри, как раскалённый уголь.

«Ты мне дорога» – это не любовь. Это благодарность. А благодарность – не повод держать рядом. Особенно если ты – генерал Иарменор Эрден, чьё имя должно сиять, а не тонуть в болоте чужой жертвы.

И вдруг я почувствовала – не в сердце. В душе, как что-то лопнуло. Не надежда. Нет. Что-то хуже. Что-то, что шептало: «Ты всё сделала правильно. Но он всё равно выбрал другую».

Глава 13. Дракон

– Подготовь документы на развод, – приказал я, глядя на идеальный порядок в кабинете.

«Хаос на войне – порядок в доме!» – это было правило моего отца.

Дракон молчал. Наконец-то. Он устал рваться к ней, как раненый зверь к источнику, который уже высох. А я… Я мог вздохнуть полной грудью. Хотя, честно говоря, в груди было пусто – как в доме, из которого кредиторы вывезли всю мебель.

– Как скажете, господин, – поклонился дворецкий. – Что-то ещё?

– Деньги, припасы, одеяла, – перечислял я, будто собирал приданое для невесты, а не прощальный набор для женщины, которую не смог любить так, как должен. – Сомневаюсь, что этот дом ждал её с распростёртыми объятиями и прогревал себя сам.

– Будет сделано! – кивнул дворецкий, удаляясь.

Я понимал: всё закончилось. Она отпустила меня. Я – её.

Как благородно звучит. Как будто мы не ломали друг друга своей болью, а просто… договорились.

Сегодня я, наверное, сделаю предложение Эллен.

Как только вернусь с документами.

Делать предложение, не получив развода, – признак отсутствия элементарных знаний тактики и стратегии.

Отец бы меня за такое в канаву с марш-броска пинком отправил.

Я не знал, как дракон, освобожденный от мучительной истинности, встретит новую женщину.

Быть может, он сам выберет её. А может, и нет. Но тогда есть магия, которая заставит его сделать правильный выбор.

Только наш род мог присвоить такую магию, в которой даже сердце можно подчинить приказу!

Дворецкий вошёл с документами и положил их стопкой на стол.

На столе царил идеальный порядок – уголок к уголку, как любил отец.

Я взял перо и написал сумму откупных: половина сокровищницы. Этого хватит ей на безбедную жизнь. Даже если она каждый день будет покупать себе десяток новых платьев и на обратном пути сыпать деньгами из кареты.

Пусть это будет моей благодарностью. За то, что спасла мне жизнь. За то, что ушла тихо – не устроив мне позорной сцены, как любая другая на её месте.

Может, дракон сейчас и молчал. Но что-то внутри меня всё равно хотело её увидеть.

Я смотрел на документы, на которых осталось место только для её подписи, и думал: а не повод ли это – увидеть её ещё раз?

Я не знал, что меня тянет к ней. Привычка? Благодарность? Или просто совесть, которая решила напомнить, что я обязан ей жизнью.

Мне хотелось, чтобы мы расстались без упрёков. Без скандалов. Без крика и обвинений.

Как будто боль можно стереть, если договориться о правилах вежливости.

– Всё готово, господин! – послышался голос дворецкого. Он был грустен. Я чувствовал это. – Мы упаковали всё самое лучшее для нашей бывшей госпожи…

– Хорошо, – кивнул я, вставая с кресла.

За окном был уже вечер.

А я понимал: сегодня мы увидимся в последний раз.

Или, может, она просто подпишет бумаги, не глядя на меня. Как я подписывал приказы, посылая на смерть – не глядя в глаза людям, которым предстояло их выполнить.

Глава 14

Я поступила правильно.