Адриана Дари: Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Пролог

Мортен Ругро.

Дракон. Отставной генерал. Декан боевого факультета академии Лоренхейта

– Я не стану этого делать, – категорично сказал я, чувствуя, как внутри начинается буря.

Из глубины памяти поднялась волна ненависти, ярости и жажды мщения, которые, как мне казалось, должны были утихнуть за столько лет. Про меня говорили, что я потерял часть души. Ошибались: я потерял всю душу.

Шрам начал гореть, заставляя меня коснуться его.

– Морт, – Эриан Ферст, давний приятель и ректор академии Лоренхейта, где я нашел свое успокоение, устало вздохнул, – ты знаешь, что я могу приказать тебе. Но я прошу.

– Ты не имеешь права просить, зная, чья она дочь, – прорычал я, упрямо поднимаясь в гору.

– Тем не менее я прошу, – спокойно произнес Ферст, не реагируя на мою злость.

Он прекрасно все понимал. Так же как я понимал, что у него тоже нет другого выбора, иначе бы его не было тут.

– Какого демона именно сегодня? В этот гребаный день? – я повернулся, еле сдерживая оборот.

Нервы, казалось, и так сегодня были обнажены, как и каждый раз в годовщину тех событий. Но просьба Эриана окончательно выбила из колеи.

На вершине холма уже стали заметны очертания обугленных развалин. Я так и не нашел в себе сил вернуться сюда, отстроить все заново, отпустить…

– Потому что девочка прибудет в академию уже завтра, откладывать некуда, – совершенно серьезно ответил Ферст.

– Возьмись за нее сам. У тебя целый факультет тех, на кого раньше махнули бы рукой.

– Они нестабильные. Она другая. Если ты откажешься взять девочку под свое кураторство, то она останется до первого срыва. После – ее заблокируют.

– Мне все равно, – процедил я, выходя на холм.

Вокруг уже зеленели новой листвой деревья вдоль поймы реки, где мы с отцом ловили рыбу. Абрикосовые деревья в заброшенном саду покрывались розоватым налетом цветов, готовых распуститься в ближайшие пару дней. И чернеющие, так и не отмытые дождями стены казались совсем неуместными в буйстве красок ожившей после затяжной зимы природы.

– Кому ты врешь? Мне или себе? – насмешливо прозвучал голос Ферста.

Я даже не обернулся, обходя сгоревший остов дома, в котором я вырос, который я знал как свои пять пальцев и мог ориентироваться хоть с закрытыми глазами. Сейчас он был похож на шрам на моей щеке, только обезображивал не мое лицо, а мое прошлое.

По заросшей тропке прошел к старому дубу, на котором старый конюх когда-то закрепил самодельные качели. Они тут же стали любимым местом отдыха моей сестры. Их я оборвал в первую годовщину.

– Ненавижу ложь, – ответил я Эриану, зная, что он следовал за мной, даже если я его не слышал. – И предателей.

– Тогда не предавай себя.

Я положил цветные светящиеся кристаллы на три могилы перед собой. Мать, отец и сестра. Все три – с одной датой смерти. От руки одного предателя. Того, чью дочь мне теперь предстояло обучать.

Как бы Ферст не пожалел о своей просьбе.

Глава 1

– Нет, я, конечно, понимаю, что девочка почти безнадежна, поступление к концу учебного года нелогично, – лебезит моя тетка Фирра перед серьезным мужчиной в дорогом камзоле и с пронзительными зелеными глазами. – Да и с учетом всего того, что натворил ее отец… Но это было последней волей моей покойной сестры, потому я не могу…

– Дети не должны отвечать за грехи своих родителей, госпожа Дассел, – сдержанно отвечает ей ректор.

– Ой, не стоит думать, что она вся такая бедная и несчастная и ее нужно жалеть! – отмахивается тетка. – Она уже успела хорошо попортить наш коллекционный сервиз и даже едва не расстроила помолвку моей дочери.

Да что она такое несет?! Не так же все было! Сжимаю кулаки до побеления костяшек: с того самого момента, как меня привезли в их пафосный особняк, я стала у них крайней во всем, что бы ни произошло. Как-то раз меня даже пытались обвинить в том, что кухарка добавила перец в суп моей двоюродной сестры, и от этого по ее лицу пошли красные пятна.

– Неправда, – едва слышно возмущенно произношу я. – Тарелками в меня кидалась Риделия, а ее жених сам виноват – нечего было придираться ко мне.

– Замолчи, – шикает на меня Фирра. – Бездарщина.

– Кассандра очень одаренная девушка, – перебивает ее ректор. – Госпожа Дассел, мы приложим все усилия для того, чтобы развить и стабилизировать ее способности.

– Да-да, конечно, – улыбается тетка, и я понимаю, что она не все сказала, и продолжение мне не понравится. – Но если что, вы всегда можете отказаться. Совет по магическому регулированию я уже предупредила – при первой же проблеме они прибудут и заблокируют Кассандру. Может, тогда мы сможем вздохнуть спокойно.

Зеленые глаза ректора темнеют, на скулах начинают гулять желваки, и мужчина медленно поднимается со своего кресла, нависая над нами тучей.

– Вы сможете спокойно жить, зная, что ваша племянница превратилась в живую куклу? – резко спрашивает он и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Всего доброго, госпожа Дассел.

Тетка понимает все с полувзгляда, белеет и судорожно цепляется за свою крошечную шелковую сумочку с бахромой из бисера и стекляруса.

– Да-да, конечно, – она сползает с кресла и пятится к двери, лишь у самого выхода бросив мне презрительный взгляд. – Не будь дурой, воспользуйся единственным шансом.

Вспышка в глазах рискует превратиться в магическую, и только впившиеся в ладони ногти позволяют сдержаться. Это привычно отдается во мне головной болью и тошнотой.

– Кассандра, – рука ректора ложится на мое плечо, и я вздрагиваю, – тебе плохо? Проводить тебя в целительское крыло?

Мотаю головой, стараясь дышать носом – это всегда помогало.

– Все хорошо, ректор Ферст, – выдавливаю из себя я.

Не хватало еще, чтобы он подумал, что я больна, и отправил к тетке, пока не выздоровею. Она и так до смерти рада, что я не буду мелькать у нее перед глазами, а соседи не будут коситься и шушукаться за спиной обо мне, дочери “предателя и его шлюхи”. Стоит ли упоминать, что от меня все ждут?

– Тебе все же придется зайти к профессору Курт чуть позже, чтобы она осмотрела тебя и занесла все твои показания в карточку, – ректор садится обратно, поправляет выправившуюся из хвоста прядь темных длинных волос и передает мне бумагу-направление. – Потом зайдешь к кастелянше и возьмешь белье и форму. В библиотеке возьмешь учебники.

Он одну за одной передает мне бумажки с его подписью и печатью.

– Прошу прощения, ректор Ферст, – тяжело сглатываю, потому что тошнота все еще до конца не прошла, – вот так все просто? Никаких экзаменов, дополнительных заданий, условий?

Он поднимает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, что нет. Не все просто. Ректор переплетает пальцы и облокачивается на стол, выдерживая паузу.

– Кассандра, – произносит он. – Не буду от тебя скрывать. Прежде, чем принять решение о твоем приеме на учебу, мы навели справки и подошли к этому очень обстоятельно. Знаем все, вплоть до того, как звали твоего питомца, которого выдавали за твоего фамильяра, которого у тебя нет.

По спине пробегают мурашки. Они знают… Впрочем, если они даже при этих условиях дают мне шанс, то я согласна на все.

– Ну… я вообще удивлена, что меня все еще не посадили под арест, – натянуто говорю я.

– Не скажу, что среди приближенных к королю людей не было тех, кого посещала такая идея, – ректор снова оказывается со мной откровенен. – Но мое слово имеет для Его Величества вес, поэтому ты сейчас тут.

– Господин ректор… – я натянуто улыбаюсь и выпрямляю спину. – В ваших словах я слышу четкое “но”. Я не питаю иллюзий, поэтому прошу вас сразу сказать, на каких условиях я тут? Что я должна сделать?

Ректор достает кристалл, обрамленный в красивую металлическую оправу и проводит над ним ладонью. Почти сразу же раздается приглушенный стук в дверь, но только для приличия. Потому что замок тут же щелкает, и на пороге появляется мрачный мужчина в черном кожаном костюме.

Высокий, широкоплечий, с длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост черным шнурком. Его правую щеку пересекает старый шрам, заканчивающийся у уголка губ.

Но больше всего бросается в глаза не это. Меня как кинжалом пронзает его черным взглядом, полным жгучей ненависти. Не презрения, как у всех, именно ненависти. Волосы на голове встают дыбом, а вены наполняет жидкий страх.

– Вот единственное условие, Кассандра, – твердо произносит Ферст. – Профессор Ругро будет твоим куратором.

Глава 2

Мне никогда не было так страшно. Даже с отцом, когда он приходил за мной, чтобы отвести в… Стоп! Не думать, не вспоминать. Иначе первый срыв будет уже сейчас, еще до начала занятий.

На меня накатывает внезапное желание отказаться от обучения, от возможностей, лишь бы избежать этого кураторства. Но я же сама себя буду презирать за это малодушие! Ни за что. Зная свои перспективы, я буду хвататься за любую, хоть самую тонюсенькую палочку.

И кем бы или чем бы ни был этот Ругро, не отступлю. Я хочу встать, чтобы представиться и пожать руку, но мой будущий куратор дергает щекой со шрамом и резко переводит взгляд с меня на ректора.

Кажется, в черных глазах на мгновение мелькает совсем иная эмоция, но они становятся непроницаемы, словно покрываясь плотной коркой льда.

– Каковы будут указания относительно студентки Ройден? – низким, хрипловатым голосом спрашивает Ругро.

Я вижу, что ректор, глядя на профессора, напрягается и едва заметно отрицательно качает головой. Они разговаривают друг с другом взглядами, словно очень давно знакомы и вовсе не как начальник и подчиненный. Как друзья, знающие проблемы и боль друг друга.

– Я попрошу вас сориентировать студентку по расположению основных корпусов на территории академии и передать информацию коменданту общежития боевого факультета. Дальше – студентка Ройден поступает в ваше распоряжение, – произносит ректор.

Ругро кивает, не проявляя больше никаких эмоций.

– Кассандра, с этого момента обо всех ваших проблемах и потребностях, пожалуйста, сообщайте профессору Ругро. С завтрашнего дня вы выходите на учебу, на третий курс боевого факультета, по нашим данным вам должно хватить знаний и умений на профильные предметы. По тем, что будут даваться сложно – будут назначены дополнительные занятия.

Ректор встает, передавая мне папку, в которую я вкладываю все выданные мне бумаги, и улыбкой намекая на то, что аудиенция закончена.

Запихиваю документы в заплечную сумку и тоже встаю. В любой другой момент я, наверное, ощущала бы предвкушение, наполненное надеждой. Но взгляд Ругро, который, сложив руки за спиной, дожидается того, что я первая выйду из кабинета, как-то убивает весь энтузиазм.

Мы покидаем башню с часами, которая занимает центральное место в архитектурном ансамбле академии, и направляемся к фонтану на небольшой площади, вымощенной белым камнем.

Фонтан уже журчит прозрачной водой, напоминая о том, что наступила весна. Первая моя весна после того, как пришло известие о смерти отца. Первая весна вне нашего дома. Первая, когда я могу вдохнуть полной грудью и почти без страха.

Почти, потому что сейчас рядом со мной Ругро, от одного присутствия которого хочется спрятаться.

– Слушайте внимательно, студентка Ройден, – словно пуская в мою душу ледышку, говорит он, – несколько раз повторять я не буду. Докажите, что вас не зря приняли в лучшую академию страны.

Куратор очень четко указывает мне расположение всех зданий, про которые говорил ректор. Я даже сразу же их нахожу глазами, отмечая, что все они необычные, со своей изюминкой. Но с непривычки все в голове перемешивается.

Ни за что в этом не признаюсь.

– Идите готовьте все для заселения, – говорит Ругро. – Когда со всем закончите, жду вас в своем кабинете. Обсудим расписание индивидуальных тренировок.