На последних словах на его губах появляется кривоватая улыбка, а меня пробирает до покалывания кожи, и я едва сдерживаю дрожь. Хочу сказать спасибо, но Ругро снова меня перебивает:

– Не думайте, студентка Ройден, что, попав сюда, вы решили все свои проблемы, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Ваши проблемы только начинаются.

“Очень гостеприимно, профессор Ругро”, – мысленно отвечаю ему я, потому как вслух просто уже не получается: развернувшись, он быстро уходит.

Не знаю, каким чудом мне удается найти все, о чем говорил ректор Ферст, только вот я понимаю, что промахнулась со стратегией. Надо было сначала найти свою комнату, а потом уже разбираться с остальными вещами.

А теперь получалось, что я, увешанная чистым бельем, новой одеждой и еще стопкой с учебниками, пытаюсь добраться до жилого корпуса боевого факультета практически наощупь. И когда я уже думаю, что вот-вот почти я у цели, что-то попадается мне под ноги, хотя я могла бы поклясться, что пару секунд назад там ничего не было!

Спотыкаюсь, чуть ли не кубарем падаю, все из рук разлетается в разные стороны.

– А что в моем общежитии забыла дочь подстилки предателя?

Поднимаю голову и вижу издевательскую ухмылку жениха Риделии. Ярхаш… я буду жить рядом с этим придурком?!

Глава 3

Мне за то время, пока я жила у тетки, уже успело изрядно поднадоесть восхищение Адреасом Филисом. Я устала слушать про то, что он самый красивый парень академии, что самый сильный боевик выпускного курса, что все девушки академии буквально падают к его ногам.

И уж точно не собиралась сама падать. Но кто меня спрашивает, правильно? Хоть в чем-то стабильность.

– Ты что, решила обновить свои обноски за счет академии? – кривая усмешка появляется на его, в общем-то, привлекательном лице. – А не хочешь как-то еще подзаработать?

Вот мог бы быть ведь действительно хорош, но с таким характером к нему вообще даже близко подходить не хочется.

К Адреасу присоединяются его друзья, похоже, такие же заносчивые снобы, как он.

– Отвали, – огрызаюсь я. – Тебе мало было в поместье?

– Мне птичка нашептала, что ты свои штучки теперь не можешь использовать, – продолжает он. – Может, задействуешь другие способности? Вон, как твоя мамаша.

Я с трудом поднимаюсь, непрерывно глядя на него. Это, возможно, слишком дерзко в моем положении, но и делать из меня жертву я не позволю.

– Я собираюсь здесь учиться, – медленно произношу я. – Даже если ты тут для чего-то другого.

Мне нельзя ввязываться в открытые конфликты по двум причинам: лишнее внимание Ругро мне точно ни к чему и… всегда есть опасность не сдержать силу.

– У тебя слишком острый язык для твоего положения, – усмехается Адреас. – А на что он еще способен?

Его ехидная усмешка и прямой намек бесят, и я уже готовлю едкий ответ, но из двери жилого корпуса выходит полноватая хмурая женщина. Хоть она и одета просто и строго, но видно, что чувствует себя хозяйкой этого места. Комендантша, тут даже думать долго не надо.

– Что здесь происходит? – раздается ее властный голос.

– Госпожа Вудворт… – начинает Адреас, но комендантша перебивает его.

– Студент Филис, почему я не удивлена, что вы участник этого безобразия? Как думаете, если я посмотрю ваше расписание, мне придется сообщать, что вы прогуливаете без уважительной причины?

Адреас и его дружки недовольно переглядываются, а я пользуюсь заминкой, чтобы собрать свои вещи. Проходя мимо, этот наглый сноб не упускает возможности остановиться около меня. Его дыхание обжигает мое ухо:

– Не думай, Ройден, что мы закончили наш разговор.

Стараюсь двигаться ровно и плавно, делая вид, что меня это никак не цепляет, но внутренне вся напрягаюсь: еще его мне для счастливой студенческой жизни не хватало! А если еще Риделия снова прицепится с тем, что я имею виды на Адреаса… Можно мне другой факультет?

Дождавшись, пока парни уйдут, госпожа Вудворт поворачивается ко мне:

– А ты что устроила? Только поступила в академию, а уже успела раскидать казенное имущество! – она неодобрительно качает головой, глядя на рассыпанные вещи. – В приличных учебных заведениях принято ответственно относиться к тому, чем тебе позволили пользоваться. Или ты думала, что раз взяли в середине года, то можно пренебрегать правилами?

– Простите, госпожа Вудворт, – опускаю глаза и стараюсь побыстрее собирать вещи, но, как назло, все снова и снова рассыпается. – Я просто не рассчитала силы…

– В академии Лоренхейта все должны рассчитывать свои силы, – строго произносит Вудворт. – Иначе никакой боевой маг из тебя не получится. Иди за мной.

Вслед за комендантшей я поднимаюсь на третий этаж.

Она ведет меня по лестнице, продолжая отчитывать за неопрятность, неумение правильно распределять нагрузку и пренебрежение к форме. В ее голосе звучит профессиональное недовольство, но нет той брезгливости, к которой я привыкла в доме тетки.

– Твоя комната на третьем этаже, пятая по левую руку от входа. Ходить в мужскую часть с девяти вечера до девяти утра строго запрещено. В обратную правило тоже действует! – комендантша останавливается у дубовой двери с чугунной ручкой. – Будешь жить с близняшками с пятого курса. Я буду лично следить за порядком у тебя.

На этом она уходит, а я открываю дверь и оказываюсь в просторной, но очень строго обставленной комнатке. Внутри я вижу двух девушек: блондинку и рыжую. Они удивительно похожи и при этом совершенно разные.

Девушки одновременно поворачиваются при виде меня и прищуриваются:

– Это ты та, что стала главной новостью академии? – спрашивает блондинка.

– Если бы я знала вообще про новости, наверное, я смогла бы рассказать, – старательно удерживая всю свою поклажу, говорю я. – Но я успела увидеть в академии только кабинет ректора, несколько административных зданий и… своего жуткого куратора.

Рыжая подходит и забирает часть вещей.

– Ну вот теперь еще и нас, – с улыбкой отвечает она. – Я Эмма, а это, – девушка указывает на блондинку, – моя сестра Элла.

– Кассандра, – представляюсь я, стараясь не выдать своего волнения.

– Располагайся, – кивает Элла на свободную кровать, пока рыжая сестра опускает мои вещи на комод. – Только учти: терпеть не можем сплетни. Поэтому нам плевать, кто и что там про тебя болтает. Важно, что ты сама из себя представляешь.

Честно говоря, учитывая мои обстоятельства, я безумно этому рада, поэтому благодарно улыбаюсь и пожимаю плечами:

– Скорее всего, большинство из того, что вы обо мне слышали – правда. Про мою семью в первую очередь, – вздыхаю я.

– Но ты же не твой отец и не твоя мать? – многозначительно замечает Эмма.

Качаю головой и начинаю раскладывать вещи. Если бы все это понимали, но, похоже, мне впервые повезло, и достались соседки, которые будут присматриваться, прежде чем решить, стоит ли иметь со мной дело.

– А что ты там говорила про куратора? – спрашивает Элла, забирая волосы в высокий хвост.

– Да, тебя же к кому-то уже определили? Так делают со всеми, кто переводится как минимум с факультета на факультет.

– К профессору… Ругро, – по телу пробегает холодок.

Кажется, что даже упоминание его имени вслух уже пугает.

Сестры синхронно поворачивают ко мне головы и переглядываются.

– К Ругро? – Элла присвистывает. – Да у тебя везение высшего уровня.

– Почему? – напрягаюсь я, хотя и так догадываюсь.

– Он… никого не берет к себе. А с теми, кто все же навязывается, очень… строг, – уклончиво отвечает Эмма.

– Это мягко сказано, – фыркает Элла. – Обычно все студенты быстро сдаются и вообще переводятся на другие факультеты, не выдерживая и месяца.

Какая прелесть. Везет им – у них есть выбор. Сжимаю кулаки: я не сдамся, пусть даже не надеется.

– А вторая половина?

– Становится лучшими боевыми магами выпуска, – пожимает плечами Эмма. – Если выживает.

– Спасибо, обнадежили, – бормочу я, направляясь к двери в ванную с вещами для переодевания.

Облачаюсь в форму, которая садится как влитая, напоминая мне о том, что я все же девушка, у меня есть тонкая талия и даже грудь. Что я девушка, а не предмет для изучения и испытаний.

Со всем остальным решаю разобраться позже. Сначала все дела. И следующее по списку как раз то, что я хотела бы отложить, желательно насовсем. Визит к куратору.

С помощью собственной чуйки и подсказки тех студентов, кто все же снисходит до ответа мне, я добираюсь до корпуса боевого факультета и, заметно запыхавшаяся, стучусь в дверь декана.

Мне не отвечают. Мелькает мысль развернуться и отложить все на “попозже”, но Ругро из тех, кто увидит в этом повод придраться. Поэтому я стучу еще раз. И теперь вместо ответа дверь открывается…

Четко осознаю одно: не хочу заходить. Мне дико страшно, поэтому приходится приложить усилия, чтобы толкнуть дверь и перешагнуть порог.

Под грохот пульса делаю еще два шага внутрь. А потом дверь громко захлопывается, а над ухом звучит знакомый, пробирающий до самых глубин души голос:

– Вы шли слишком долго, студентка Ройден.

Глава 4

Долго? Да я вообще нигде не задерживалась! И он не назначал мне время, чтобы возмущаться.

Но больше всего беспокоит то, что Ругро стоит прямо за моей спиной, так близко, что чуть ли не касается, от чего внутри все замирает. От куратора пахнет грозой и чем-то терпким, древесным. У меня кружится голова, и я теряюсь и краснею, как будто мне не двадцать с хвостиком, а лет тринадцать.

– Прошу прощения, я просто… – еле выдавливаю из себя я.

– Неинтересно, – обрывает Ругро, обходит меня и останавливается около стола, занимающего центральное место в кабинете.

Кабинет просторный, но какой-то… мрачный. Темное дерево, тяжелые шторы, массивная мебель. И повсюду книги: на полках, на столе, даже на подоконнике. А еще оружие на стенах явно не декоративное.

Ругро опирается бедром на столешницу и скрещивает руки на груди. В свете заходящего солнца, лучи которого просачиваются через большие окна, его шрам становится особенно заметен.

– С завтрашнего дня начнутся тренировки. В шесть утра жду вас на полигоне, – равнодушно произносит он.

– Каждый день? – выдыхаю я.

Нет, не потому, что мне тяжело вставать ежедневно рано утром. Просто… Во мне еще теплилась надежда на то, что мне не придется каждый день видеться с Ругро. Но мой куратор, похоже, расценивает мою реакцию по-своему.

– А вы думали, что поступили сюда просто отсидеться? Либо вы работаете, либо я отказываюсь от вас. А сами знаете, тогда ректор Ферст не оставит вас тут, – мрачнеет Ругро.

Знаю, но это не прибавляет мне жажды видеть своего куратора чаще. Особенно когда он смотрит на меня… так.

Так, словно я воплощение всего того, что он ненавидит. В черных глазах вспыхивает что-то обжигающее, прежде чем смениться еще большей яростью. Ругро стискивает челюсти так, что на скулах играют желваки.

– Опоздание на минуту – и вы отрабатываете в два раза дольше, – добивает он.

Я растерянно отступаю, упираясь спиной в дверь. Конечно же, он это замечает, и, кажется, ему это нравится. Ругро делает шаг ко мне, в его глазах плещется такая буря эмоций, что у меня подкашиваются ноги.

– Вам что-то не нравится? – от его тона по коже бегут мурашки.

– Нет, профессор Ругро. Я вас… поняла. Я буду стараться.

Я облизываю пересохшие губы, и взгляд Ругро на мгновение опускается к моему рту. Тут же он отворачивается, возвращаясь к столу и начиная что-то искать на нем.

– Нужно не стараться, студентка Ройден, а делать, – жестко говорит он. – Старания не помогут вам справиться с силой.