Екатерина что-то пометила в нотных листах у трубача Олега Гришина, но или флейтиста в данный момент. Она стала говорить ему, где он немного ошибся. В это время Дмитрий, он играет на ритм-гитаре. Или соло она у них называется? Хотя мне без разницы.

– Тоже мне нашлась командирша, много на себя берёт, – пробурчал Коряков.

Он сказал это тихо, но я услышал, так как стоял рядом с ним. Катя не раз мне жаловалась на этого Корякова. Наверное, завидует ей. Или он по жизни такой? Не знаю, почему Ошерович с ним не разобралась. Взяла бы да прогнала его, другого на его место взять. Добрая внутренняя атмосфера в коллективе важна, они же творческие люди. Может я зря лезу, но всё же решил поговорить с этим Димой.

– Дима, я могу у тебя совета спросить? Только конфиденциально, очень надо, – обратился я к Корякову, стараясь не привлекать внимания остальных ребят и девушек.

Дмитрий удивлённо на меня посмотрел, пару минут размышлял, потом кивнул головой. Я пошёл к выходу, Дмитрию ничего не оставалось, как двинуться за мной. Мы вышли в коридор, немного отошли в сторону, чтобы никто не помешал нашей беседе.

– Ну, говори, чего хотел, – недовольно буркнул Дима.

– Дима, чего тебе не хватает? Чего ты бурчишь и тянешь на сестру? – я не повышал тон, стараясь не проявлять агрессию.

– Много на себя берёт. Тоже нашлась королева, не одна она сочиняет музыку, – начал сердится Дмитрий.

Мне Катя рассказывала, что Дмитрий пытается сочинять музыку, но делает это коряво. Просто берёт западные треки и пробует сделать аранжировку. Кажется, он даже обращался к Ошерович, но та не оценила. Хотя Катя считает, что Дмитрий талантливый гитарист, быстро схватывает то, что ему нужно сыграть. Вот только характер у него далёк от приятного. Я решил не давить на него, а попробовать донести до разума парня, что-то внятное. Но только я хотел заговорить, как у Дмитрия резко сменилось настроение, ведь он старше меня на три года. И конечно же считает себя более взрослым.

– И вообще, ты кто такой, чтобы лезть ко мне, салабон? Иди к чёрту, сестрёнку свою продуманную не забудь забрать, – вызверился Дмитрий.

Я стоял близко к нему, попробовал рукой, кстати негрубо, прижать его к стене, но он резку ударил меня по руке, отталкивая мою конечность в сторону. Я без замаха, слева ткнул его в печень. Не сильно, вырубать его я не собирался, просто пусть прочувствует глубину своего заблуждения. Дмитрий согнулся, но я его выправил, прижав рукой к стене.

– Дима, с тобой можно говорить по-другому. Да так, что ты писаться по ночам в кровать начнёшь. Вот только моя сестра тебя считает талантливым гитаристом. Говорит, если ты уйдёшь, то адекватную замену найти будет непросто. Сам подумай. Чего ты добился в группе «Урал»? Играли на студенческих вечеринках?

– Мы на конкурс свои композиции посылали? – морщась произнёс Коряков.

– И что, где результат? – хмыкнул я.

– Завернули, сказали, что такая музыка позорит комсомольцев, – продолжая морщиться, сознался Дмитрий.

– Наверняка рок. Время просто ваше ещё не пришло. Я тебе дам хороший совет. Не трепли нервы сестре, настройся на плодотворную работу. У вашего коллектива, на сегодня, уже есть сногсшибательные результаты. Здесь ты наберёшься опыта, поймаешь известность. А когда наша страна созреет к тому, что на эстраде зазвучат рок-композиции, сможешь уйти и создать свою группу. Но у тебя будет багаж опыта и знаний, известность, которая тебе поможет начать с другими результатами. Так что не обижайся, я по-дружески с тобой говорю. В жизни всё просто, сначала ты работаешь на репутацию, что в твоём случае известность, потом известность будет работать на тебя. Тогда твою музыку не станут кидать в мусорную корзину, без обид, но Катю не трогай, – произнёс я и похлопал Дмитрия по плечу.

Мы вернулись в помещение коллектива «Время вперёд». Сестра сразу на меня наехала, явно сердится, глаза прищурила.

– Ты куда Дмитрия увёл, мешаешь нам? – сердито произнесла Катя.

– Дима мне совет мужской дал, как правильно вести себя с девочками, – ответил я, обходя сестру сбоку, хотя она продолжала смотреть на меня подозрительно.

А я обнаружил незнакомое лицо. Парень, явно кавказской национальности, ранее его не видел в коллективе. Хотя давно не забегал к ним во дворец. Я подошёл и протянул руку парню, вроде со мной одного возраста.

– Привет, я, Миха, брат Кати.

– Привет. Я, Мурат, меня Софья Яковлевна пригласила, буду играть на этнических барабанах.

– Кать, у вас увеличивается набор музыкальных инструментов? – задал я вопрос уже сестре.

Моя сестра о музыке и музыкальных инструментах может говорить без остановки и много, её всегда легко склонить к этой теме. Мне рассказали, что дворец раскошелился и приобрёл барабаны: боги, конги, дембе и дарбука. Сейчас они стоят на стойках, чтобы барабанщик мог играть стоя. Где разыскала Ошерович этого дагестанца непонятно. Как собственно мне непонятны названия этих барабанов. Но сестра начала хвалить Амира, он дескать круто улавливает ритм и всё такое. Кроме барабанов появился инструмент, который Катя назвала «бар чаймс», а по мне, дак это обычные трубки, вроде «музыки ветра». Такие появятся в будущем, почти в каждом доме. В общем коллектив растёт. Ещё немного поболтав о разном с музыкантами, мне указала на дверь моя сестра. Я попрощался со всеми, с парнями вновь обменялся рукопожатием. Подошёл и к Дмитрию, он нехотя протянул мне руку.

– Малой, вали по своим делам, ты нам мешаешь, – распорядилась сестра. Я спорить не стал, к тому же меня ждут у ветерана войны в гостях.

Из дворца проскочил домой, прихватил с собой диктофон «летучая мышь», проще записать на всякий случай то, что расскажет родственница Марии Гавриловны. Встретили меня просто по-царски, Тимурова настряпала пирожков и чебуреков. Ой, чую я обожрусь. А если не обожрусь, то съем много. Был бы хохлом, остальное мог бы надкусить. Сестра Марии Гавриловны неродная, а двоюродная. Сама Алевтина Фёдоровна родилась в Ленинграде, там же выросла и пережила блокаду во время войны. Мне она понравилась, добрые взгляд, но в то же время видно, что человек многое повидал в своей жизни. Она ненамного старше Марии Гавриловны, однако полностью седая, ростом невысокая. Хотя при моём росте большинство людей можно считать невысокими. Тимофей Макарович ещё не пришёл с работы, но женщины усадили меня за стол, потчевать выпечкой и поить чаем. Для начала поговорили о моих успехах. Обе женщины с интересом расспрашивали о моих планах в дальнейшем творчестве. Алевтина Фёдоровна удивилась, что такой молодой я, а уже член СП3. По разговору я понял, что Ширинова женщина образованная, очень даже интеллигентная. Умеет слушать и слышать.

– Удивительный вы, Михаил Викторович. Вроде юношу вижу перед собой, а чувствуется, будто разговариваю с опытным мужчиной, – польстила мне Ширинова.

Я никак не стал комментировать это замечание. Мы уже хорошо перекусили пирогами и чебуреками, так что я предложил перейти к рассказу о Ленинграде во время войны. Достал свой диктофон и приготовился слушать.

– До войны я поступила в Кораблестроительный институт, даже успела проучится два года. Как только началась война, я, как и все комсомольцы отправилась в военкомат, но мне сразу отказали. Бронь института. Фронт приближался к нашему городу. Я вступила в отряд МПВО4, город бомбили, сбрасывали зажигалки, а мы их тушили, как и сами пожары. В промежутках между дежурствами, выезжали за город, копали противотанковые рвы, строили укрепления для обороны города, – начала свой рассказ Алевтина Фёдоровна.

Я слушал эту женщину и поражался тому, как молодые девчонки превращались в защитников своего города. В глазах Алевтины Фёдоровны плескалась грусть и скорбь тех лет.

– В августе ещё не было бомбёжек, наш отряд привлекли к патрулированию города. Ведь к нам забрасывали немецких шпионов, да и кроме шпионов хватало всякой нечисти. Нам выдали пистолеты ТТ и свисток, несколько раз сводили в тир, чтобы научить пользоваться оружием.

– Вам доводилось арестовать кого-то, например, из преступников или шпионов? – задал я наводящий вопрос.

– А как же. В августе 41-го я первый раз застрелила грабителя. Помню переживала по этому поводу сильно. Стрелять меня научил лейтенант НКВД Мочалов. Объяснил и показал, как стрелять «двойками», как тренировать руку, чтобы пистолет не качался в руке. В свободное время я держала на вытянутой руке утюг, здорово помогало в тренировках. А Мочалов погиб в конце зимы 42-го, брали десант немецких парашютистов. Жаль хороший был мужчина, ко мне проявлял симпатию, – продолжала рассказывать Ширинова.

Отряды МПВО готовились к противодействию от зажигательных бомб. Они очистили чердаки домов от хлама, который способствовал пожарам. Покрывали деревянные перекрытия кровли суперфосфатом, который не позволял загораться сразу. Сбрасывали «зажигалки» с крыш во дворы, где их тушили песком. Позже, когда появились огнетушители, таскали их на крыше. Если в сентябре дежурили по восемь часов, то позже доводилось дежурить по шестнадцать часов. Зачастую спали прямо на чердаках, чтобы не тратить время на дорогу домой. Я три часа записывал рассказы Алевтины Фёдоровны, но понимал, что мне предстоит немалая работа в сборе материалов о блокаде города Революции.

– Михаил Викторович, вы приезжайте к нам в Ленинград, я познакомлю вас со многими участниками и живыми свидетелями блокады, – предложила Ширинова, когда я засобирался домой.

– Обязательно, но мы ещё и с вами поговорим. До середины июня я, скорей всего, буду в Свердловске.

– Приходите, я ещё неделю точно буду гостить у сестры, – согласилась Алевтина Фёдоровна.

На выходе из гостей, Мария Гавриловна всучила мне пакет с пирогами и чебуреками. Как я не отказывался, пришлось взять. Домой приехал в восьмом часу вечера.

Дома вся семья, даже Катя, её байк стоит у подъезда. Мама уже накрывает ужин на кухне.

– Где тебя носит? Мы уже ужинать садимся, мой руки и за стол, – проворчала мама.

Ужинать всей семьёй у нас в некотором смысле ритуал. Не скажу, что получается всегда. Но мама к этому стремится, а мы не возражаем. Во время ужина, как правило, делимся новостями и событиями.

– Малой, помнишь, мы с тобой, описывали технологию строительства многоэтажек? – спросил отец меня.

– Конечно помню, пап, – ответил я, стало любопытно, как там продвигаются дела.

– Проекты готовы, руководство завода решило построить опытные дома на улице Победы5. Многоквартирный дом встанет по адресу Победы 24, два корпуса. И ещё один по адресу Победы 34, тоже два корпуса. Этажность на двадцать этажей. Видел наверное, что там огорожена строительная площадка. Сваи будут забивать, котлован глубже, с учётом монолита подземного паркинга. Хотя никто не понимает, зачем нужен паркинг, но проектировщики приняли такое решение. По этому поводу такие страсти разгорались, но утвердили. Мне выписали премию в сто двадцать рублей. Хотел с тобой поделиться, но у тебя и без этого, денег куры не клюют, – отец даже хохотнул после последней фразы.

Мама улыбнулась, радуясь за отца. Зато Катя молчать совсем не собиралась.

– Пап, а ты со мной поделись, вместо малого. Мне много денег на бензин надо, не успеваю заправлять.

– Хорошо, дочка. Как получу, так сразу поделюсь, – согласился отец.

Катя довольная заулыбалась. Не припомню хоть один случай, чтобы батя отказал Екатерине.

– Как у вас дела на опытном производстве, есть что-то новое? – поинтересовалась мама у отца.