– Наращиваем выпуск чемоданов и рюкзаков, в том числе поясных сумок, школьных ранцев. Чемоданы на экспорт пошли. А ещё разрабатываем чемоданы из пластика, но это зависит от поставщиков, они нам корпуса будут поставлять. Хотя на совещании в заводоуправлении ставили вопрос о том, что корпуса свои делать можно. Например, на территории в посёлке Красный, где собирают стиральные машины «Малютка». Ах да, принято решение ставить цех по швейному производству джинсовых брюк и курточек. Я малого идею подкинул, просто взять импортные товары и скопировать, таким образом сможем избавиться от дефицита такого товара. Руководство меня поддержало, материал поставят из Индии. Ещё откуда-то, точно не знаю поставщиков, – ответил отец.

Значит мой пример о копировании всё же сработал. Ну и правильно, в будущем китайцы именно с копий начинали, а потом обогнали в экономике весь мир. После ужина сестра засобиралась кататься на байке.

– Малой, ты поедешь сегодня на сборище рокеров?

– Поработать над книгой надо, может позже. А где сегодня собираются?

– Часов до десяти будут все у «Космоса», потом скорей всего на трассу поедем, – ответила Екатерина.

Сестра стала чаще ездить на сборища рокеров, нежели я. Обычно забирает свою подругу Каверину и едут развлекаться в компании свердловских рокеров. Катя укатила, а я сел за очередную часть «Воин в темноте».

Глава 2.

Интерлюдия 2. Берлин. Эрика Краузе.

Эрика с нетерпением ждала лета, ведь в июне должен приехать Михаил из СССР. Вечерами, когда ложилась спать, она мечтала, как они будут гулять по Берлину. А ещё он вновь поцелует её, естественно пока этого никто не видит. До поцелуя Михаила, Эрика никогда не целовалась с мальчиками. А как приятно, даже представить себе не могла. Точнее представляла конечно же, но это было всё несерьёзно. Она почти каждый день просила отца, чтобы тот узнавал новости, когда же приедут русские.

– Эрика, не надо меня мучит вопросами каждый день, как только что-то прояснится, я сразу сообщу тебе об этом, – однажды не выдержал Эрнст Краузе, во время совместного ужина семьи.

– Действительно, Эрика, хватит отца засыпать вопросами. Лучше сосредоточься на выставке. Я что, зря стараюсь, организовываю твою выставку в Берлине, в этом месяце? По результатам выставки, можно будет думать о том, что организовать выставку твоих лучших картин на международной основе. Возможно даже во Францию поедешь, будешь рисовать копии известных мастеров, картины которых выставлены в Лувре, – подключилась Моника Краузе, мать Эрики.

– Мои ранние картины тоже будут участвовать в выставке? – спросила Эрика.

– Обязательно. У тебя, среди ранних работ, есть вполне достойные полотна, – подтвердила Моника.

– Хорошо, mutti1, я обязательно подготовлюсь к выставке. Кстати, я почти закончила копию с картины Каспара2 «Охотник в лесу», – похвасталась Эрика.

– Прекрасно. Сразу приступай к следующей копии, до выставки успеешь сделать, может даже две. Съездишь в Гамбург, там и сделаешь выбор, я могу договориться о поездке вашей школы, чтобы ты рисовала на месте, – произнесла Моника.

– Я так и не получила ответа по поводу русских, – вновь повернулась Эрика к отцу.

– Насколько я знаю, в СССР выехали Корт Кох и Фридрих Ланке. Должны провести предварительные переговоры, так что приедет твой русский писатель, не надо так сильно переживать, – улыбнулся Курт.

– И ничего он не мой. Нет, точнее мой, но друг, – насупилась Эрика, чем вызвала очередные улыбки отца и матери.

Быстро закончив ужин, насколько позволяло воспитание матери, Эрика отправилась в свою комнату заканчивать копию картины. Встав у мольберта, Эрика подумала, что она уже запустила копии грампластинок своим друзьям. А те в свою очередь будут передавать компакт кассеты дальше. Музыка группы «Time Forward» уже гуляет по Берлину, среди молодёжи. Правда папе об этом знать необязательно, как, собственно, и маме. Ей же и вправду нужно готовиться к выставке, это будет хороший рывок в карьере живописца. А Эрика ничуть не сомневалась, что станет известным художником. Как минимум такую цель она ставила перед собой.

Июнь 1976 год. Брук и Ошерович. Эпизоды.

Ещё в самолёте, на рейсе Свердловск-Москва, Леонард Израилевич убеждал Софью Яковлевну, что с гастролями должно всё получится.

– Софья Яковлевна, да не переживайте вы так. Утвердят ваш репертуар. Ко всему прочему приглашение на гастроли именное, всё будет хорошо, – говорил Брук.

Ошерович действительно нервничала. Тот жанр в музыке, который сочиняет Екатерина, под руководством самой Ошерович, не то, чтобы новый, но всё же. Классический кроссовер стирает границы между классической и популярной музыкой, появившись в середине 20-го века. Взять того же Марио Ланца, известного американского тенора. Или, например, Эйлин Фаррелл, американская сопрано, которая соединила классическое пение с джазом и блюзом. Но всё равно, как-то тревожно было на душе у Софьи Яковлевны. В СССР такой жанр в новинку, а значит могут быть трудности. Хотя может, это просто переживания по поводу самой поездки. Ведь Ошерович первый раз выезжает за границу. Из аэропорта Ошерович и Брук сразу отправились в Министерство культуры, благо номера в гостинице забронировали заранее. До самого министра не дошли, их отправили в Госконцерт, который принимает решение по поводу самой поездки, а также репертуара музыкального коллектива. Для этого Ошерович привезла записи альбомов. Не последний вопрос выступления эстрадного балета «Импульс», который должен выехать в составе музыкального коллектива «Время вперёд». Выступления танцоров придают отличную окраску игре музыкантов, превращая концерт в шоу, как говорят в западных странах. В Госконцерте сдали записи музыки, будет комиссия, на которой примут решение, подойдёт или нет выбранный репертуар.

Ходоки из Свердловска получили два дня ожидания, после этого их вызовут на комиссию, которая объявит своё решение.

– Вижу, Софья Яковлевна, вы по-прежнему нервничаете, – заметил Брук нервозность Ошерович, во время обеда

– Как же не нервничать, Леонард Израилевич. Слышала, что чаще утверждают композиции тех, кто состоит в Союзе Композиторов.

– Как вы думаете, что приносят гастроли стране? – спросил Брук.

– Не знаю, наверное, валюту, может быть известность наших исполнителей.

– Именно. Валюту, в которой страна всегда нуждается. К тому же за границей любят наших артистов, иностранцам интересно посмотреть на исполнителей из «империи зла», – засмеялся Брук, своей шутке.

– А как с оплатой артистам? – заинтересовалась Ошерович.

– Оклад за каждый концерт. Если пройдёт несколько концертов, то соответственно можно умножить на количество выступлений. Надеюсь, что выплатят в чеках «Внешпосылторга», тогда можно будет порадовать себя в магазине «Берёзка». Насколько знаю, несовершеннолетним не платят совсем. Правда наши ребята все устроены официально, да и несовершеннолетних немного. Но будем что-то думать, решать, если получится, – объяснил Брук.

Брук не сидел в гостинице, у него свои дела в Москве. Ошерович прогулялась по столице, сходила в музей, в Кремле. Посмотрев на очередь в мавзолей, решила, что посмотреть на вождя революции, не такая уж необходимость, без которой нельзя жить.

На третий день отправились в Госконцерт. Их пригласили в зал совещаний, где собрались члены комиссии. Перед приглашением пришлось ждать полчаса, ждали приезда министра. Как же без него, соизволил поприсутствовать. Ошерович тряслась, словно осиновый лист, волнение только нарастало. А вот Брук вёл себя спокойно, шутил и улыбался. Когда вошли в зал совещаний смогли рассмотреть присутствующих. Министр Культуры СССР, Демичев Пётр Николаевич. Странно, но сидел чуть сбоку. В центре стола руководитель «Госконцерта» Маслюков Леонид Семёнович, его назначили руководителем зимой этого года. Здесь же находился его заместитель Титов Андрей Егорович. Ещё двоих узнала Ошерович. Светланов Евгений, дирижёр и худрук Государственного симфонического оркестра, и Темирканов Юрий, дирижёр и худрук Ленинградского театра оперы и балета. Имелись ещё присутствующие, но их Софья Яковлевна не знала, да и не видела никогда. Стоять Брука и Ошерович не заставили, предложили присесть. Ошерович и Брука представили членам комиссии, как и назвали всех заседающих, но Ошерович не запомнила имена от волнения.

– Начнём, пожалуй. Пётр Николаевич, не возражаете? – обратился руководитель Госконцерта к министру Культуры.

– Не возражаю, Леонид Семёнович, – доброжелательно ответил министр.

– Давайте с вас, Евгений Фёдорович, – обратился руководитель Госконцерта к Светланову, он сидел слева, у самого края.

– Нам представили три альбома классического кроссовера. Что сказать? Жанр новый в нашей стране, но зарубежные музыканты уже пробуют себя в таком стиле. Лично мне понравились два альбома, «Сказки Шехерезады» и «Звуки природы». Альбом «Звуки космоса» неплох, но слишком близко к западному року, хотя, несомненно, достоен внимания. Считаю, что такая музыка может нравится зарубежному зрителю. Софья Яковлевна, в пояснительной записке указано, что вы в соавторстве с Екатериной Егоровой. Это так?

– Честно сказать, на начальном этапе, мы работали в соавторстве с моей воспитанницей, в том числе на грампластинках, что записаны «Фирмой Мелодия». Взять, к примеру альбом «Сказки Шехерезады», это чисто Катина работа, её же идея использовать этнические инструменты, при чём разные и совместить с электронными инструментами, – продолжая волноваться, ответила Ошерович.

– Даже так? Очень приятная музыка на арабские мотивы. У вашей воспитанницы отличный слух, по всей видимости, – умеренно восхитился Светланов.

– При приёме в Свердловскую консерваторию, комиссия определила, как исключительный музыкальный слух. Катюша может послушать композицию, а потом без ошибок определит задействованные музыкальные инструменты, – гордо сообщила Ошерович.

Софья Яковлевна действительно гордилась совей ученицей, ничуть не собиралась этого скрывать.

– Неудивительно, что наставник так гордится своей воспитанницей. Но продолжим, товарищи, кто ещё желает выступить? – перехватил суть разговора Маслюков.

Желание высказаться заявил парторг Госконцерта Ивашин.

– Прошу вас, Роман Петрович, – разрешил Маслюков.

– В первую очередь хочу спросить, почему не отражена идеология советского человека? Только и делаем, что копируем западную музыку, от того и молодежь тянется к ценностям капиталистов. Почему не написать музыку о войне, пусть даже в таком жанре, хоть и чуждом для партии и народа? – Ивашин уставился на Ошерович.

– Музыка должна быть вне политики, иначе пора запрещать Шопена, Бетховена, Моцарта или Баха. А потом в наших композициях нет ничего такого, что могло бы порочить наш народ или нашу партию, – немного резковато ответила Ошерович.

Софью Яковлевну безгранично возмутило то, как этот чиновник трактует музыку вообще. Ему бы только марши звучали, да песни про колхозников и рабочих.

– А вы не передёргивайте, Софья Яковлевна. А то могут последовать соответствующие выводы. Прислушиваться следует к словам партии. Не знаю, я против тех альбомов, что предоставили организаторы, пусть поменяют на что-то революционное и патриотичное, – так выразил своё мнение парторг.

– Моя воспитанница, между прочим, сочиняет военные песни. Взять хотя бы «Память солдата», на радио запустили эту песню. Иосиф Кобзон с удовольствием взял в свой репертуар, с одобрения автора. Или песня «Встанем», что прозвучала на праздник Победы в этом году. Тоже на радио звучит. Так что с патриотизмом у автора, всё в порядке, – начала горячиться Ошерович.

Брук взял её за локоть, чтобы Софья Яковлевна не наговорила грубостей. Потому она постаралась успокоиться. А парторг между делом продолжил.

– Я смотрел список участников. Хочется услышать пояснения. Зачем вам художник по костюмам на гастролях. Или тот же хореограф? Насколько я понимаю, танцы все капитально отрепетированы. Далее, зачем столько танцоров? Аж двадцать человек вписали, достаточно и десяти, – от слов парторга создавалось впечатление, что он вообще бы выпустил записи вместо музыкантов за границу.