Оба они: и Сотня, и Джа – посмотрели на него как на сумасшедшего. Это было довольно привычно. Привычнее, чем видеть на их отталкивающих рожах маски превосходства. Якко выпрямился. Взял себя в руки. Стал чуточку красивее, сделал миру одолжение. И сказал:

– Если вы еще не научились отличать раскаты грома от взрывов, то у меня плохие новости для вашего учителя по основам безопасности.

Сотня уронила голову. Джа подхватил пиджак со спинки стула. Якко сложил руки на груди. Засуетились, крысы. Так-то.

Вопреки его ожиданиям, они не сбежали сразу. Не раньше, чем Джа до боли сжал пальцы на локте Якко и сказал: «Ты с нами». Якко посопротивлялся для приличия. Если уж взрослый мальчик так не хочет расставаться с новой игрушкой, кто ж ему запретит?

Глава 2. Рот, болтающий без умолку

Бенни исполнилось тридцать два ровно десять дней назад. Все это время она редко покидала южные каналы. Порой в середине ночи или, может, перед самым рассветом она вдруг открывала глаза. В ее голове будто прорывало плотину. Что, если они чего-то не заметили? Что, если пропустили какой-то важный след?

Она накидывала джинсовку на растянувшуюся майку и влезала в тряпичные сапоги. Прикуривала прямо на лестничной клетке. Ей не нужно было думать: ноги сами знали дорогу.

Она останавливала машину в паре десятков шагов. Редкие попутчики даже не глядели в ее сторону. Дорога по мосту была тяжелой, а спуск – еще тяжелее, но она перебирала ногами и скользила истертыми подошвами по бетонным желобам.

Здесь всегда было холодно. Каждый шаг, каждое дуновение промозглого ветра, каждая рябь по воде – все сплеталось в унылую песню недопрощания. Маленькая француженка на маленьком месте преступления.

Порой ей казалось, что преступление тоже было маленьким. Во всяком случае, для всех, кроме нее. Лицо Киона теперь украшало доску почета. Черная ленточка пересекала левый угол. Выглядел он как из задницы, честное слово. Улыбался по-дурацки.

Губы Бенни скривились. Ну вот, снова подступило. Она сплюнула под ноги и втянула запах сырости полной грудью. Три вдоха – самообладание возвращается, в отличие от смысла. Снова за полночь. Она снова здесь.

На голову упала капля. Гибко протиснувшись между волос, она сбежала по затылку и нырнула за шиворот. Бенни присела под мостом и осмотрела бетон: он больше не хранил ничьих следов. Фонарик замигал. Она врезала ему, чтобы не жаловался.

Белый очаг света показал неровности. Тут они нашли смолянистые отпечатки его подошв. Чуть дальше – пару белых ниток, какими на западе вязали кружева. Несколько волосков упали с его головы и повисли на низких проржавелых балках. Полицейские ощупали здесь каждый сантиметр. Но из дальнего угла на нее смотрел призрак «что, если», которого нельзя было убедить ни доводами, ни мольбами.

Она прошла немного дальше. Канал заворачивал, пряча за поворотом нечто ужасное; во всяком случае, ее кожа покрывалась мурашками, и прислушивались уши. Она всегда притормаживала здесь. Ничего не изменилось и в этот раз.

Или изменилось?

Луч света, разрезав прохладный ночной воздух, вырвал из тьмы ошметки листвы и огибающего мостки зяблика. Бенни замерла, невольно подбираясь, как собака. Мышцы затвердели; натянулась кожа. Бенни потонула в звуке своего дыхания.

А затем услышала голоса.

Акцент говорящего был еще хуже, чем ее собственный. Ему отвечал спокойный женский голос самой взаправдашней японки. Бенни немного стушевалась: ее занесенная нога повисла, упираясь мыском в дно канала. Она никак не могла решиться сделать что-либо: шагнуть навстречу ночным сталкерам или дать деру на случай, если это никакие не ночные сталкеры, а очень даже люди с удостоверениями.

Случай все решил за нее.

Прямо над головой пронесся звук крыльев: перья мазнули по макушке, и она порывисто отступила, на ходу выплевывая ругательства. В волосах застряло ощущение когтистых пальцев. Черт бы побрал этих ворон, вечно они…

Силуэт ее тени пополз по бетону, удлиняясь, становясь все более и более тонким. Как будто ее лепили из воска – только фитиля не хватало. Бенни на секунду зажмурилась, ослепленная светом направленного фонарика.

– У нас гости, – сказал иностранец. Это был высокий широкоплечий господин с вытянутым английским лицом. Он был в легкой рубашке.

«Приехал недавно», – подумалось Бенни, уже адаптировавшейся к местной жаре.

– Приветствую вас. Будьте любезны, представьтесь. – Леди, сопровождавшая английского господина, была совсем худой. Бенни пришлось бы сложить в полтора раза, чтобы она могла влезть в этот строгий темно-синий костюм с узкой юбчонкой. Она фыркнула и достала удостоверение.

– О. Вы находитесь здесь в такое время? Бесспорно, на это есть полномочия. – Женщина улыбнулась, и Бенни натянула «просто отвали»-улыбку в ответ.

– Действительно есть? – спросил мужчина.

Женщина улыбнулась шире.

– Бесспорно, иначе зачем бы полицейской находиться на месте преступления в такое время?

– Но она… – он перевел взгляд на Бенни. Та с трудом сдерживала желание пнуть камень в их сторону, – не похожа на гражданку Японии.

– О, до этого мне осталось всего каких-то двести лет. – Бенни фыркнула и вскинула брови.

Между ними повисло неловкое молчание, которое нарушил господин англичанин. Смех прорвался сквозь сомкнутые губы, и он склонился над землей, упиваясь мгновениями веселья. Бенни могла бы поклясться, что видела, как японка закатила глаза.

– Мое имя Диана Бенуа. Коллеги зовут меня Бенни – так всем проще.

– Я Китахара Инэко, старший следователь Министерства обороны. А мой коллега, – она перевела взгляд на мужчину, утирающего невидимую слезинку, – мистер Филипп Уайтблад, инспектор международной организации, о которой мы ради безопасности не будем распространяться.

Бенни поняла: «мы» включает и ее тоже. Вот же влипла.

– Вы обязаны указывать в отчете факт нашей встречи? – спросил мистер Уайтблад, и Бенни нахмурилась. Усталый мозг с трудом ворочался; мысли текли медленно, паузы становились все более длинными и нелепыми.

– Слушайте. Скажу начистоту, ладно? Мой начальник не знает, что я здесь, а если узнает – спустит с меня три шкуры. Я пожалею, что не исполнила мамину мечту стать балериной. Мне, – она подняла руку, указывая пальцами на Китахару, чтобы та не открывала рот, – положить сто раз на все эти протоколы. Они для ссыкунов, которые боятся пойти против очередного японского деда в управлении города.

Мистер Уайтблад изогнул бровь. Губы его тронула улыбка. Он не перебивал; не перебивала и Китахара, однако ее лицо все больше вытягивалось по мере того, как из Бенни изливался словесный водопад.

– Мой коллега умер здесь. Нет, не так. Мой друг умер здесь. Умер друг каждого копа по эту сторону канала. В каждом из нас, даже в тихонях, которые на обеде закрываются в туалетных кабинках с фривольными журналами, – в каждом горит жажда поймать убийцу. Я здесь, потому что там, наверху, никто не чешется. И вам, при всем уважении, меня не остановить.

Уайтблад присвистнул. Китахара не поднимала головы. Бенни переступила с ноги на ногу; неудачный шаг – и в пальцы будто впились иглы. Боль вылилась из сапога. Лицо сковало гримасой. Уайтблад протянул руки:

– Прошу, не беспокойтесь об этом. Уверен, никто не намерен чинить препятствия справедливости.

Бенни вспыхнула точно пожар, позабыв о всякой боли. И еще – о субординации.

– Эти ублюдки запаролили от меня комп. Держат его в маленькой комнатке на последнем этаже, а на двери навесили замок размером с Китахару-сан. Все улики засекречены. Уж кто-кто, а они, – она кивнула наверх, – еще как чинят препятствия.

– Некоторые вещи могут представлять угрозу безопасности страны, – сказала Китахара.

– Угрозу безопасности представляют твари, которые убили Киона. Твари, которые ломают пистолеты силой мысли, которые ходят в рюшечках и стреляют в полицейских.

Уайтблад и Китахара переглянулись. Затем вторая вздохнула.

Бенни было жарко, несмотря на то что воздух был холодным и неприветливым, а от мокрого бетона несло сыростью. Сердце стучало в кончиках ее пальцев. Казалось, будто оно утекает как вода.

– Что еще вам известно об этом деле?

– Что? – Она встрепенулась, как птица. Горели лицо и уши.

Забитые как можно дальше чувства вышли на свет, и теперь на их месте образовалась тупая пустота.

– Что еще вам известно об объектах под кодовым названием «цукумогами»?

Бенни покачала головой. Каких, к черту, объектах? Она говорила о Кионе! В ее черепной коробке вдруг шевельнулось что-то, о чем она не имела ни малейшего представления. Что-то, что могло увязать то, что никак не получалось увязать. Она подняла взгляд на Уайтблада:

– Знаете, почему людей с именем Уэда Кёичиро двое?

Бенни открыла дверцу автомобиля. Это была свежая версия «Лансера», взятая напрокат. Ее автомобиль остался спящим в зоне запрета на парковку, но ее это не беспокоило. Гораздо больше ее волновал взгляд Уайтблада, услышавшего имя Уэды Кёичиро.

Она понимала эти чувства как никто другой. Уайтблад напоминал мальчишку, чей кораблик унесло водой. Имя Уэды звучало для него не так давно – Бенни же оно успело влезть под кожу. Уже не взвинчивало и не дразнило.

Уайтблад, сидящий на водительском сиденье, повернул руль направо.

– Приятно, что у вас тоже удобная разметка, – сказал он. Над городом занимался рассвет. Бессонная ночь брала свое, и Бенни приходилось прилагать усилия, чтобы не закрывать глаза.

У нее не вышло.

Когда Уайтблад осторожно коснулся ее плеча, стало уже совсем светло. Бенни огляделась. За пределами салона почти не было зелени; низкие здания жались друг к другу, будто были напуганы. Территория была обнесена высоким забором. Асфальт просел и показывал пешеходам скрытые внутри углы гравия.

Она выбралась наружу и, едва ее спутники отвернулись, с удовольствием потянулась. Они двинулись по правой стороне дороги против хода движения. Китахара шла впереди: ее ноги быстро мелькали, когда она делала свои маленькие шажки. Уайтблад шел следом. Он немного притормозил на повороте и взглянул на подошедшую Бенни. Его губы тронула улыбка.

– Здесь нетрудно потеряться.

– Где мы? – Она обернулась. В отдалении шла пара человек в костюмах. Бенни не видела наверняка, но что-то подсказывало ей, что у них есть оружие.

– Это частный институт одного из высокопоставленных членов Министерства обороны. Непосредственного начальника Китахары.

– Чем он занимается?

– Отвечает на вопросы, которые вы задаете. У здешних рабочих больше полномочий, чем у вас.

– Значит, я получу ответы?

Уайтблад упер взгляд куда-то в горизонт. Его губы оставались неподвижны некоторое время.

– Не думаю, что так.

– Тогда зачем вы меня привезли?

Он повернулся к ней, и Бенни увидела самые добрые глаза на свете. Будто сам Будда явил лик сквозь кластер облаков.

– Поймите нас правильно – несмотря на то что мы выполняем свою работу со всей ответственностью, мы еще и люди.

Бенни проследила взгляд Уайтблада до Китахары. Та не оборачивалась. В свете встающего солнца ее фигура истончалась; казалось, будто она вот-вот распустит собранные в пучок волосы и, скинув узкие туфли, зайдет по колено в воду. Асфальт походил на мираж. После полудня он обещал засиять.

– И что же вы решили делать со мной?

– Ничего особенного. Поставим вас на учет. Опросим на предмет своеобразных знаний. Если они не представляют угрозы – а я уверен, что это так, – вернем вас на службу не позже половины десятого.

– Вот как. Будет ли установлена слежка?

Уайтблад вскинул брови:

– Я похож на агента ЦРУ?

– Вы похожи на человека, который похож на агента ЦРУ.

Они поглядели друг на друга выжидающе, а после зашлись смехом. Это помогло сбросить напряжение, как хороший массаж – избавить мышцы от молочной кислоты.