Латте первой любви (страница 3)
– Конечно, всего-то месяц прошел! Да и как тут успеть, когда на тебе висит новая курица, – пробормотала Таня тихонько, но я была уверена, что Денис расслышал, только не придал ее словам значения.
– Денис, мы правда опаздываем на литературу, – решила я отвязаться от внимания, пока Богачева не ляпнула чего-нибудь погромче.
Он намек понял и остановился, ухмыльнувшись. Руки засунул в карманы брюк, голову слегка наклонил, так, что светлые волосы тут же подхватил ветер. Хоть сейчас на обложку журнала. Отодвинул бы на задний план Шаламе и Элорди. Мы с Таней двинулись прочь, она – что-то бормоча в духе раздражительной старушки, а я – в задумчивости, как же нас так развели дороги и почему Денис стал таким.
Малюгин крикнул напоследок:
– Белка, на обеде в столовой встретимся? Садись за мой столик!
Я обернулась. Взглядом проводила того, кто был раньше мне близок и дорог. Хотелось, как в детстве, высунуть язык и ответить: «Обойдешься!» Но я лишь неоднозначно пожала плечами.
Таня молчала, пока мы были в раздевалке. Молчала, пока мы шли по коридору. И когда поднимались по лестнице. Вплоть до того момента, пока не остановились у дверей класса.
– И что это сейчас было? Привет, спасибо, ми-ми-ми. – Она закатила глаза и скрестила руки на груди. – Ты же сама сказала, что такие, как Малюгин, не стоят и мизинца на твоей ноге.
– Не стоят, конечно, – поддакнула я, но как-то неуверенно. – Я просто пыталась быть вежливой.
Подруга выгнула бровь. Мимика у Богачевой была удивительная. Порой ее брови жили собственной жизнью, и этим Таня напоминала актрису Эмилию Кларк, известную «танцами» бровями.
– Ты и я – единственные старшеклассницы, на которых не действует проклятье Малюгина. Сейчас выпускной год. Как думаешь, чего же он хочет?
Мои щеки вдруг заалели, стало жарко.
– Да знаю я, чего он хочет!
Вышло громче, чем я планировала ответить, несколько школьников тут же обернулись в мою сторону. Таня уставилась на них в ответ, тем самым сводя любопытство к минимуму.
– Хм. Может быть, ты и не против?
Таня хитро прищурилась.
– Ты знаешь, что это не так, – выдохнула я и устало прислонилась спиной к двери класса. – Просто он всегда на меня так неоднозначно действует. Я ведь знала его совсем другим – добрым мальчишкой с мечтами и идеалами. Он верил, что сможет оплыть Землю на плоте из бревен или создать колонию на Марсе. У него в комнате была огромная коллекция чучел бабочек, которую он перестал собирать, когда я из жалости к ним разревелась. Когда его родители приезжали из заграничной командировки и привозили необычные сладости, он обязательно припрятывал немного для меня. Когда меня во втором классе облили водой, он разбил обидчикам носы. Нас столько связывало…
Таня пощелкала пальцами перед моим носом.
– Прошло шесть лет с начальной школы. Он уже не тот мальчик. Глупо строить ванильные образы там, где их нет.
– А может быть, мне все же с ним… того? Ну, замутить? – вдруг шепотом спросила я, отчего у Богачевой отвисла челюсть. – Он опытный и красивый. А мне через несколько месяцев восемнадцать. Все девчонки нашего возраста уже… того.
– Того? – Таня засмеялась. Нет, просто залилась хохотом. У нее аж слезы на глазах выступили. – Не поверила бы, что Белка так рассуждает, даже если бы кто-то с пеной у рта доказывал, что это твои слова. Сонь, ты ж романтик! Тебе парень нормальный нужен. Любовь, нежность. Малюгин – коллекционер! Раньше бабочек собирал, а сейчас – девушек.
Я поникла. Вот каким образом наделила меня Таня. Да и все вокруг. Безнадежный романтик двадцать первого века. Мечтающая о мурашках по телу от прикосновений, поцелуях под мерцанием звезд, подкинутых в почтовый ящик письмах со стихами. Вот только сколько бы ни читала книг о любви, а в реальной жизни все выглядело совсем не так, как повествовали писатели. Парни сейчас были повернуты либо на себе, либо на девушках, а то и вообще на своих гаджетах, из которых не выползали. А иногда попадались просто странные. Интересно, а какой тот парень из кофейни? Перед глазами снова возник его образ.
– Ой, чего я вообще про это задумалась! – Я затрясла головой. – Никаких парней в радиусе метра ближайший год. Сейчас нужно думать только о поступлении. Вселенная может неправильно понять мои желания, и я собьюсь с намеченного пути.
– Опять двадцать пять. – Таня вздохнула. – Подкасты твои эти, карты желаний! Да они тебя превратили из человека в зомби! Как ты еще кучу денег инфоцыганам не перевела?!
– В зомби человека превращает отсутствие кофе. – Я засмеялась, выкидывая стаканчик из «Чашечки» в стоящую возле класса урну.
– Чего стоите, открыто! – разнесся по коридору голос мчащейся к нам Марии Ивановны, учительницы русского языка и литературы.
Миниатюрная, с копной светлых кудрявых волос, эта женщина в молодости определенно покорила не одно мужское сердце. Множество морщинок в уголках глаз говорили о том, что она любила улыбаться, и этим напоминала мою бабушку по маминой линии, которая давно скончалась.
– Здравствуйте, Мария Ивановна! – почти одновременно сказали мы с Таней.
– Здравствуйте, девочки. Соня, в этом году подготовка к ЕГЭ будет по вторникам и четвергам после уроков. В сентябре часы не выделили, сейчас будем наверстывать. Сможешь ходить?
– Да, конечно!
– Тогда с завтрашнего дня и начнем. Чего тянуть-то.
Школа выделяла на внеурочную подготовку к экзаменам определенные дни и классы. Естественно, большую часть расписания занимали иностранные языки. А так как литературу планировала сдавать я одна, то и выделять под наши занятия время не спешили. Услышав от любимой учительницы хорошую новость, я наконец успокоилась и порадовалась. Теперь у нас с Ворфоломеевой получатся индивидуальные занятия, никакие репетиторы будут не нужны. Мария Ивановна была учителем от бога, и я наслаждалась как уроками с ней, так и простыми беседами на околокнижные темы. В прошлом году мы с ней совмещали приятное с полезным, обсуждая произведения под чай с сушками и печеньем.
В классе все разошлись по своим местам. Наш одиннадцатый «А» не был особо сплоченным, все поделились на группки по интересам еще с переходом в старшие классы. Мы с Таней существовали обособленным островком и между собой распределили остальных на «гламурных фиф», «гиков», «мажориков», «ботаников» (куда входила всего одна отличница, умевшая влезть в любую дискуссию) и «будущих клерков».
Я села за нашу с Богачевой вторую парту – первая всегда пустовала, – аккуратно разложила учебник и тетради и поправила ручки, чтобы те лежали рядами. Если организованность, то во всем. Таня же кинула книгу на угол стола и не удосужилась больше ничего достать. Она вставила в одно ухо наушник, как раз с той стороны, которую не видно с учительского места, и подмигнула мне.
– Ты неисправима! – прошептала я, на что Таня лишь качнула головой, мол, «уже не слышу».
Сегодня начинать урок Мария Ивановна не спешила, что на нее было не похоже. Обычно со звонком она тут же открывала книгу и зачитывала вслух какую-то жизнеутверждающую цитату великого писателя, а сейчас почему-то бросала взгляд на часы, висевшие над классной доской. Большая стрелка сделала несколько оборотов, лишив нас двух минут урока. Одноклассники, судя по всему, тоже удивились. Хоть они и не слушали толком учителя, но заведенный с годами порядок приносил ощущение стабильности. Наконец Мария Ивановна выдохнула и попросила всеобщего внимания.
В открытую дверь класса вошел парень. Тот самый, из «Чашечки». Неспешной походкой, с перекинутым через плечо рюкзаком. Волосы его стали еще более взъерошенными, а щеки – разрумяненными, и я догадалась, что внешняя нерасторопность была напускной. Судя по всему, какое-то время назад он или бежал, или очень быстро шел.
– Доброе утро, одиннадцатый класс! – громко сказала Мария Ивановна, чтобы услышали последние парты. – Этот школьный год с вами завершит новый ученик, Александр Хвостов. Саша переехал к нам из Алтайского края, из города Барнаул. Надеюсь, вы сможете показать все радушие столицы.
Саша Хвостов. Значит, вот как тебя зовут. В белой футболке и расстегнутой синей рубашке, рукава которой гармошкой собирались в сгибах локтей, темных джинсах и кедах. Широкоплечий, с резкими чертами лица и копной волос, что так и норовила лишить зрения. И с глазами, в которых если однажды тонул, то больше не вынырнешь, как бы ни хотел. Я украдкой отметила все эти детали еще там, в кофейне, но теперь могла рассмотреть нового одноклассника без зазрения совести.
Таня рядом тихонько присвистнула. Очевидно, ее тоже впечатлила его внешность.
– Как-то стало жарковато, да? – спросила она вполголоса, чтобы услышала только я, и пихнула меня локтем. – Теперь учиться станет интереснее. У нас в классе будет красавчик-конкурент Малюгина, вот Денис взбесится!
Ее это забавляло, а меня почему-то ни капельки. На этого парня мое тело реагировало как-то странно, стоило ему войти в помещение. Будто мне опять тринадцать лет и в присутствии мальчиков становится неловко. В кофейне он показался мне симпатичным и притягательным, но главное – недоступным. Как герой романа, вебтуна или комикса, с которым в жизни никогда не пересечешься. А сейчас мы, оказывается, будем одноклассниками.
– Саша, не забудь, что в лицее у нас форма. Сегодня прощается, но завтра просьба быть в форменных брюках и рубашке с жилетом. – Мария Ивановна протянула новенькому учебники, которые тот молча скинул в свой кожаный, местами потертый рюкзак.
– Спасибо, Мария Ивановна. Не переживайте насчет одежды. Мне сказали, что сегодня это не критично, – прочистив горло, ответил новенький, а потом встал у доски и довольно громко обратился к нам: – Рад быть частью коллектива. Надеюсь, мы подружимся.
Он проговорил слова на автомате, ленивым взглядом окидывая каждого одноклассника, словно неоднократно был новеньким и устал от этого спектакля. А когда заметил меня, то задержал взгляд подольше. На долю секунды на его лице возникло удивление, граничащее с какой-то другой, непонятной мне эмоцией, но Саша быстро вернул нейтральное выражение.