Анна Лерн: Последняя жена

ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕНА

Глава 1

Громко пропищал будильник, вырывая меня из лап сна. Нащупав рукой пластмассовый корпус, я поднесла его к глазам. Шесть утра. Отлично. Пора подниматься, душ, кофе и вперёд! Работу работать! Я не из тех, кто валяется в постели, да и зачем? Чтобы еще пару минут смотреть в потолок и думать о том, что день будет точной копией вчерашнего? Нет, у меня другие планы – быстро прийти в себя и двигаться дальше. Мне уже сорок, и если не гнать себя вперёд самой, то никто другой не погонит. Мужа нет, детей тоже. Только я и моя работа.

В ванной я, как всегда, провела не больше пятнадцати минут. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна. Взгляд скользнул по собственному отражению в зеркале. Симпатичная? Не знаю… Так говорят. Глаза, правда, немного усталые, но это нормально. Энергии во мне, кажется, на троих, иногда даже самой хочется остановиться и выдохнуть. Но некогда. Приготовив яичницу и сварив кофе, я уселась за стол, накрытый белоснежной скатертью. В окно заглядывал серый рассвет, медленно поднимающийся над нашим большим посёлком. Остро пахло речной влагой и ночной фиалкой. Как же я любила свой дом… Он достался мне от родителей. Небольшой, но уютный. С аккуратным палисадником и ажурными ставнями. Главное, что в нём всегда можно было найти тишину, в которой легко собраться с мыслями. Сейчас они медленно возвращались к работе.

Нужно ехать на участок «Заречный». Там строится новый магистральный канал для орошения. Плодородной земли вокруг поселка много, но без воды она просто пыль. А вода, как известно, жизнь. Моя работа именно в этом и заключалась – давать земле жизнь. Возможно, специалист по мелиорации кому-то кажется не особо женской профессией. Но я так не считала.

Натянув свои любимые джинсы и толстовку, я схватила с тумбочки ключи от машины и вышла из дома. Старенькая, но верная «Нива» завелась сразу, заставив меня улыбнуться. Она никогда не подводила. Уже много лет мы вместе колесим по пыльным дорогам, месим грязь и преодолеваем снежные заносы. Я даже представить себе не могла, что поменяю её на другую машину.

Посёлок просыпался. По главной улице шло стадо коров. Пахло какой-то выпечкой. У своего дома скребла метлой Зинаида Матвеевна. К остановке спешили работающие в городе жители. Путь до Заречного неблизкий, минут сорок по грунтовке. Но мне всегда нравилось мчаться ранним утром с распахнутым окном, из которого неслась музыка. За машиной клубится пыль, первые солнечные лучи греют щёку… Красота! В голове крутятся расчёты, планы на день. Какие материалы подвезли? Как бригада Вована справилась с работой? Вечером он звонил. Говорил, что все идет по плану. Но Вовану я верила с оглядкой. Хороший мужик, но без присмотра может накосячить.

Ещё издалека я заметила, что техника уже работает, люди копошатся. И удовлетворённо улыбнулась. Ну и слава Богу. Пусть всё идёт гладко. Но, как говорится: «Покой нам только снится.». Припарковавшись у вагончика прораба, я вышла из машины и, вдохнув утренний воздух, нахмурилась. В нём ощущалась сырость. А её не должно быть. Странно.

Ноги сами понесли меня к каналу. Он уже был выкопан на приличную длину. И сейчас рабочие укрепляли стенки, подготавливая укладку труб и лотков. Я посмотрела на траншею, потом перевела взгляд на свежий отвал земли, и у меня похолодело внутри. Вот же балбесы! У меня вырвалось несколько нецензурных слов. Рабочие должны были уплотнить грунт у основания будущего водозаборного узла. Это критически важное место! Там будет стоять шлюз, регулирующий подачу воды дальше по системе! Фундамент должен быть как камень! А эти безрукие просто насыпали песок, кое-как разровняли его и, судя по всему, даже не пролили его как следует! Не говоря уже о трамбовке! И это у самого берега реки, откуда мы будем брать воду!

Я снова нецензурно выругалась, глядя, как по свежему песку бегут тоненькие ручейки. Это значило, что просачиваются грунтовые воды. А если хлынет? Весь узел поплывет к чертям! Это не просто брак, это саботаж какой-то! Неужели Вован не проконтролировал? Или они решили, что и так сойдет? Ну, черти…

Развернувшись, я направилась к мужикам, которые тут же перестали работать. Из вагончика выскочил Вован и, поправляя кепку, бросился мне навстречу.

– Людмила Викторовна, доброе утро! Все в порядке, работа идёт!

– Какое в порядке, Вовка?! Ты видел, что там творится?! – прошипела я, тыча пальцем в сторону траншеи. – Вы что наделали?! Это не уплотнённый грунт, а воздушный пирог какой-то! Вода просочится и всё рухнет!

– Людмила Викторовна! Мы решили, что оно само усядется! – крикнул невысокий парнишка лет двадцати, демонстрируя белоснежную улыбку на загорелом лице.

– Само усядется?! Когда?! Через сто лет?! Или когда первый поток воды все смоет?! – рявкнула я. – Вы головой думаете вообще?! Или она вам дана, чтобы пиво в рот заливать?! Это же основа всего! На этом месте будет стоять шлюз весом в несколько тонн! Придушила бы!

Мужики пристыженно молчали.

– Люсь… ну прости ты нас… – ко мне подошёл Вован и неловко затоптался рядом. – Согласен, наш косяк…

– Ладно, проехали, – я резко пресекла его попытки оправдаться, чтобы не завестись снова. – Слушать ваши объяснения некогда. Исправлять нужно! Сроки горят! Пойдём со мной.

Бригада потопала следом, понуро опустив головы.

Я вернулась к траншее и, кивнув на неё, сказала:

– Так! Слушайте сюда! Всю эту халтуру сейчас же убираем! Берёте лопаты, тачки и выгребаете песок. До чистого, плотного грунта. Быстро! Вовка, где у нас песчано-гравийная смесь? И трамбовка нужна! Виброплита где?!

Тот засуетился, забегал, а мужики нехотя взялись за лопаты. Им явно не хотелось переделывать свою же работу. Я тоже спустилась в траншею, чувствуя, как под ногами осыпается земля. Глаз да глаз за этими халтурщиками! У меня даже руки зачесались от желания отвесить им подзатыльников. Но вместо этого я взяла лопату и принялась выкидывать из траншеи песок.

– Глубина здесь должна быть точно вот такая, – я прикинула на глаз. – Убирайте всё лишнее. Смотрите, чтобы стенки не осыпались. Вован, следи за уровнем грунтовых вод. Если полезет сильнее, нужно будет ставить насос.

Примерно через час я выбралась из траншеи. На кроссовки и на джинсы налипла грязь, руки болели от лопаты, но я была довольна. Главное, вовремя исправить ошибку.

Зазвонил телефон и, взглянув на экран, я тяжело вздохнула. Вот вообще не до тебя… Но трубку, тем не менее, взяла.

– Да, Илья Григорьевич.

– Чего «да», Люсенька? – добродушно хохотнуло мне в ухо. – Я же ещё ничего не предлагал.

Очень смешно.

– Так предлагайте.

– Заскочу к тебе сегодня вечерком? – промурлыкал голос. – Мне рыбку вкусную привезли.

– Жду, – я отключилась и сунула телефон в карман.

Глава посёлка Илья Григорьевич Нефёдов. Солидный, немного полноватый, но с хваткой. Знает, как вести дела и как получить то, что ему нужно. В молодости был очень симпатичным. Но, увы, время – зверь, который никого не щадит.

Наши отношения начались, как это часто бывает, не из-за искр, не из-за великой любви. Просто так вышло. Я одна, он вроде при жене, но живут каждый своей жизнью. Это не секрет для всего посёлка. Как-то вечером, после очередного совещания, он предложил меня подвезти. Слово за слово… Ну и пошло-поехало.

Много раз задавала себе вопрос: почему я с ним? Но конкретного ответа у меня не было. Врать, что это страсть или глубокие чувства? Зачем? Скорее привычка. Удобно. Просто чтобы кто-то был. Знаешь, просто: чтобы кто-то был. Чтобы не проводить все выходные в абсолютном одиночестве. Илья не грузит меня своими проблемами, я не гружу его своими. Встречаемся, когда удобно обоим. Но иногда я всё-таки ловила себя на мысли, что одиночество никуда не делось. Оно просто стало другим. Какое-то разбавленное, что ли. С привкусом лёгкой вины и какой-то ненастоящести. Илья по-своему нежный, по-своему заботливый. И мне этого хватало. А я ему, видимо, нужна, потому что другая. Не как его жена, не как тётки из администрации. Я из "полей", энергичная, легко решаю проблемы. Плюс удобно иметь рядом женщину, которая не пилит мозг и ничего не требует. В общем, нас обоих всё устраивало.

Глава 2

Солнце уже клонилось к закату, когда я, выжатая как лимон, но довольная тем, что удалось оперативно всё исправить, наконец села в свою Ниву и поехала домой. Голова гудела, хотелось только одного – горячего душа и тишины.

Музыку, что ли послушать? Но как только моя рука потянулась к радио, зазвонил телефон. Я взглянула на экран и улыбнулась. Элька.

– Ну, жива ты там, Людмила Викторовна? – прозвучал в трубке весёлый голос. Вот же зараза, знает ведь, что я не люблю, когда она называет меня по имени отчеству.

– Наконец-то, Эля! Жива, конечно. Что со мной станется? Еду с объекта. Если бы ты позвонила час назад, пришлось бы звать тебя на опознание. Или меня, или бригады этих безруких. А ты там ещё не померла от скуки в своём городе?

– Помрёшь тут… Работы море! Пары, зачёты. Одна магистрантка написала, что у Кнута Гамсуна был «скандинавский душевный холод». Звучит забавно, но их высказывания иногда ставят меня в тупик, – недовольно проворчала подруга.

– А ты что хотела? Чтобы они цитировали Ибсена в оригинале? Сейчас молодёжь думает, что Скандинавия – это где продаётся IKEA, – засмеялась я. Как же мне сейчас хотелось увидеть свою родную Эльку. – Ты сама-то как?

В трубке послышался тяжёлый вздох.

– Рассталась с очередной любовью всей своей жизни. Окончательно.

– Неужели с Глебом? С этим приторным деканом, который обещает уйти от жены уже второй век? – я не удержалась, чтобы не съязвить. Хотя у самой рыльце было в пушку.

– С ним самым, – снова вздохнула подруга. – Его жена вчера пришла на кафедру. Представляешь? С цветами. Благодарила меня, что я наконец оставила их в покое. Сказала, что я – цитирую: «очень культурная женщина. Не то что прежняя.».

Я хохотнула и, притормозив на обочине, вышла из машины.

– Какой-то театр абсурда. И что, даже пощечины не было?

– Мы интеллигентные. Мы бьём словами, – в голосе Эльки послышалась лёгкая грусть.

– Подруга, ну сколько можно? Тебе бы в свои сорок давно уже пора выбрать кого-то нормального – с отдельной жилплощадью и отсутствием жены. А то ты влюбляешься исключительно в литературных типажей. Один у тебя был как Каренин, другой – как Рогожин. Что дальше? Обломов?

– Спасибо за поддержку, Людмила Викторовна. А сама-то? Или это другое? – съязвила подруга. – У тебя-то как дела с твоим?

– Обещал сегодня приехать с «вкусной рыбкой». В прошлый раз был с букетом и бутылкой бренди. Бренди! Как будто я старая вдова в романе Агаты Кристи.

Мы засмеялись, а потом замолчали. Но это было хорошее молчание, дружеское.

***

С Элькой я познакомилась, когда гостила у бабушки. Сначала она меня раздражала. Ведь сколько вокруг было важных дел! Плеваться вишнёвыми косточками, воровать яблоки, бегать за гусями… А соседская девочка вечно сидела с книгой, спрятавшись от солнца под раскидистой липой. Но однажды Элю привели к нам. Её бабушка собиралась в город по важным делам, а оставить внучку было не с кем. Вот тогда мы и подружились. Как оказалось, на всю жизнь. Эля преподавала в университете иностранные языки, среди которых и скандинавские. Благодаря ей я довольно сносно выучила английский. По словам подруги, мы должны быть открыты миру, а язык Туманного Альбиона в этом главный помощник.

– Люсь, я тебе зачем звоню-то, – Эля первая нарушила молчание. – Я уезжаю послезавтра. В Норвегию. Наследство, оставленное тёткой, оформлять.

– Какая ещё тётка из Норвегии? – нахмурилась я.