– Вот ты никогда меня не слушаешь, я же говорила. Тётка по отцовской линии – Хельга Андерсен. Я о ней практически ничего не знаю. Ты же знаешь, что родители развелись, когда я была маленькой, и о родственниках отца мне почти ничего не рассказывали. Умерла полгода назад. А в прошлом месяце пришло письмо от норвежского адвоката, но я всё откладывала поездку. Сейчас вроде подошёл срок оформления. Надо продать дом, закрыть счёт в банке, что-то ещё. Ты бы видела этот дом! Судя по фотографиям, он находится в какой-то глуши, в одной из фьордовых деревень: полная декорация к фильму Бергмана! Пыль, старый хлам и угрюмые ангелы на обоях…

– Может, это знак? Полетишь туда, и там тебя встретит какой-нибудь потомок викингов. Высокий, бородатый, молчаливый и с кораблём, – многозначительно произнесла я, поигрывая бровями.

– Главное, чтобы не с гаремом, – фыркнула Эля.

– А может, со своим фьордом, судами и заводами! Ну и что? Ты надолго?

– На неделю максимум. Оформлю всё и вернусь, – ответила подруга, а потом добавила: – Слушай, давай потом к морю махнём, а?

– С удовольствием. Надоело всё до чёртиков, – сразу согласилась я. – Куплю себя купальник в красный горох и шляпу.

– Замётано, – засмеялась Элька. – Всё, созвонимся.

– Пока, – я выключила телефон и села за руль. Голова гудела, хотелось только одного – под горячий душ и тишины. Но не тут-то было. Телефон снова зазвонил.

Незнакомый номер. Обычно я не отвечаю на такие, но что-то заставило нажать на зеленую кнопку.

– Людмила? – раздался в трубке холодный как сталь женский голос. Неприятный такой, свысока.

– Да, я. Кто это?

– Это жена Ильи Григорьевича Нефёдова. Знаешь такого? – язвительно поинтересовался голос. – А теперь послушай меня. Я требую, чтобы ты раз и навсегда оставила моего мужа в покое. Я всё знаю. Не думай, что ты одна такая умная! Если не прекратишь лезть к чужому мужику, я…

Дальше я уже не слушала. Меня как будто ледяной водой окатили, а потом бросили в раскаленную печь. Нет, это когда-то должно было произойти. Но как же неприятно… Значит, пришла пора заканчивать эти отношения. Воевать за внимание Нефёдова с его женой я точно не буду.

Пальцы сами набрали номер главы. Он ответил почти сразу. Голос бодрый, довольный.

– Люсенька, ты уже едешь? Я тут как раз…

Я не дала ему договорить.

– Нефёдов, – устало произнесла я. – Отбой. Мне только что звонила твоя жена. Всё, Илья Григорьевич, спектакль окончен. Мне этого не нужно.

– Я разберусь с ней. А ты не принимай близко к сердцу, – стальным голосом произнёс мой любовник. – Наши отношения никого не касаются. Даже моей жены.

– Нет, Илья. Я же сказала… – мне не нравился его тон.

– Люсенька, солнышко… – Нефёдов заговорил подозрительно мягко. Но в его тоне появились угрожающие нотки. – Хватит хвостом крутить. Если хочешь продолжать работать в Заречном. Да и в посёлке жизнь может стать для тебя невыносимой… Всякое бывает… Так что я скоро буду. С рыбкой.

Я не верила своим ушам. Чего-о-о?..

– Да пошёл ты, – процедила я и со всей силы швырнула телефон на сиденье. Глаза наполнились слезами. Он посмел мне угрожать? Я не видела ничего перед собой от злости и отчаяния. Скорость была приличная. Я всегда любила быструю езду, особенно когда нужно было выплеснуть эмоции.

Именно в этот момент на слепом повороте из-за лесовоза, медленно выползавшего с проселочной дороги, вынырнул огромный КамАЗ, гружёный щебнем. Я увидела его слишком поздно. Ослепительный свет фар, рёв клаксона, который потонул в моём собственном запоздалом крике. Отчаянный, безнадежный визг тормозов – Нивы и КамАза.

Последнее, что я ощутила – это оглушительный удар такой силы, что мир раскололся на тысячи сверкающих осколков. Боль была мгновенной и всепоглощающей, как взрыв. И темнота. Густая, вязкая, безмолвная. А потом она начала рассеиваться, уступая место странным калейдоскопическим вспышкам цвета. Боли уже не было, только ощущение невесомости, будто я плаваю в тёплой воде. До слуха стали доноситься незнакомые звуки: мелодичная тягучая музыка, похожая на перезвон маленьких колокольчиков, тихий женский смех, шелест ткани. И запахи… О, эти запахи! Густые, пряные, сладковатые ароматы благовоний, экзотических цветов и чего-то ещё, совершенно незнакомого и дурманящего. Я попыталась открыть глаза, но веки показались невероятно тяжелыми, будто свинцовыми.

Когда туман рассеялся, первое, что я увидела – это потолок. Высокий, расписной, с причудливым орнаментом из золотых и синих цветов. Всё вокруг было залито мягким рассеянным светом, проникающим сквозь тонкие полупрозрачные решётки на окнах, больше похожие на резные ширмы.

Я лежала на чем-то невероятно мягком. Проведя рукой по поверхности, ощутила под пальцами гладкий прохладный шёлк. Осторожно повернула голову. Комната была огромной и роскошной. Стены задрапированы тяжёлыми тканями с золотым шитьём. На полу лежал толстый ковер с замысловатым узором. Всюду резная мебель из тёмного дерева, инкрустированная перламутром и слоновой костью, подушки всех размеров и расцветок, бронзовые светильники причудливой формы.

Где я? Что это за место? Голова немного кружилась, в висках тупо стучала боль. Я попыталась вспомнить, что произошло… КамАЗ… удар… темнота… Но как я оказалась здесь? Это больница? Какая-то очень странная элитная палата? Да ну… Вряд ли даже элитные так выглядят.

Шелест ткани раздался ближе, и в поле моего зрения появилась женщина. Она была одета в яркое многослойное одеяние, которое очень напоминало сари. На её смуглых руках звенели многочисленные браслеты, в ушах покачивались массивные серьги. Лицо у незнакомки было доброе, но встревоженное. Она склонилась надо мной.

– Налини, доченька, ты очнулась? – мягко проговорила она на каком-то певучем, совершенно незнакомом мне языке. Но что самое странное, я поняла её! Каждое слово.

Налини? Какая Налини? Меня зовут Людмила… Людмила Викторовна Катаева. Я попыталась это сказать, но из горла вырвался лишь слабый стон.

Женщина встревоженно посмотрела на меня, приложила прохладную ладонь к моему лбу.

– Не бойся, все хорошо. Ты упала с лестницы, сильно ударилась головой. Вайдья* сказал, что нужно время, чтобы ты пришла в себя. Не говори пока, отдыхай.

Упала с лестницы? Что, чёрт возьми, здесь происходит?! Я снова попыталась что-то сказать, но губы не слушались, а в голове был полный туман. Кто эта женщина? Почему она называет меня Налини? И почему я понимаю этот странный язык?

Паника ледяной волной уже подкатывала к горлу, готовая захлестнуть меня с головой, но я с невероятным усилием воли сумела её подавить. «Спокойно, Людмила, спокойно, – твердила я себе. – Сейчас не время для истерик. Ты умная, образованная женщина. Ты всегда находила выход из самых сложных ситуаций. И из этой найдёшь.». Я сделала несколько глубоких, насколько это было возможно, вдохов и выдохов, притворяясь, будто снова погрузилась в сон. Но сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. А мир вокруг, похоже, действительно сошёл с ума. Или это я свихнулась?

Женщина ещё немного посидела рядом, тихонько поглаживая мою руку. Я слышала, как она что-то шептала, её голос был полон нежности и тревоги. Потом она тихо встала и вышла из комнаты.

Я осталась одна, напряжённо вслушиваясь в звуки за резной дверью, которая, кажется, была неплотно прикрыта. Вскоре я услышала приглушённые женские голоса. Один принадлежал незнакомке, которая только что была здесь. Другой, более молодой, с какими-то визгливыми недовольными нотками. Они говорили на этом же певучем языке. И к своему бесконечному удивлению, я продолжала их понимать.

– Хвала богам, что хоть лицо не повредила, – прозвучал молодой резковатый голос. – И так не красавица, куда ещё шрамы на видном месте перед свадьбой…

– Тише ты, Пари! Услышит! – шикнул на нее более мягкий голос. – Язык твой – враг твой! Главное – жива осталась. А красота… не в ней одной счастье. Вайдья сказал, память может не сразу вернуться, так что будь с сестрой поласковее, не обижай лишний раз! – Да уж, ласковее… – фыркнул молодой голос, который, как я поняла, принадлежал некой Пари. – Почему ей так везёт?! Почему не я выхожу замуж за Великого Могола?

– Потому что ты младшая, Пари! – раздражённо ответила ей женщина. – Ты мне надоела, займись лучше чем-нибудь полезным!

Я ничего не понимала. Кого-то собирались выдать замуж? Голова раскалывалась от боли, а к горлу подступала тошнота.

Я снова сосредоточилась на звуках снаружи. Послышались шаги. Медленные, тяжёлые.

– Как она? – раздался низкий глубокий голос.

– Вайдья говорит, что сильный ушиб. Нужно время, – ответила женщина.

– Могол прислал весть. Он желает видеть Налини до новолуния. Свадьбу назначат скоро. Она должна прийти в себя.

– Она очнулась ненадолго, но потом снова уснула. Очень слаба.

– Следите, чтобы никто посторонний к дочери не приближался. И пусть Пари не докучает ей своим нытьем, – распорядился мужчина.

Я лежала, и каждый звук, каждое слово впитывалось в меня, как губка. А потом почувствовала, что в комнате не одна. На мою руку легла тёплая мягкая ладонь.

– Налини, дитя моё… Приходи в себя скорее. Твоя судьба ждёт тебя.

____________

* Вайдья – древний индийский семейный врач.

Глава 3

Я снова попыталась пошевелиться, и тело отозвалось тупой вязкой болью в затылке. Мои пальцы легонько прикоснулись к нему и нащупали шершавую грубую повязку. На запястье что‑то звякнуло. Я осторожно поднесла руку к глазам и увидела тонкие браслеты – не безделушки, а из чистого золота. На них даже виднелись едва заметные вмятины. На пальце блеснул тонкий ободок с зелёным камешком, поймавшим солнечный луч.

– Налини? – снова прозвучал женский голос – Воды?

Я кивнула и с трудом приподнялась на подушках. Сидящая рядом незнакомка быстро поднесла к моим губам чашку. Вода была прохладной, с лёгким привкусом меди. Делая небольшие глотки, я боялась, что желудок восстанет. Но он смирился. Хороший знак.

– Спасибо, – выдавила я и испугалась. Мой голос звучал чуть ниже, чем я привыкла.

– Доченька… – тепло произнесла женщина, гладя меня по голове. – Слава богам.

– Где… я? – спросила я, решившись рассмотреть её получше. На вид незнакомке было лет сорок с небольшим. Красивая, с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

– В доме твоего отца, где же ещё? Ты напугала нас, Налини. Я до сих пор не могу в себя прийти.

– Как долго я спала?

– День и ночь. Хорошо, что очнулась. Вайдья скоро придёт и осмотрит тебя, – женщина какое-то мгновение поколебалась, а потом сжала мои пальцы. – Послушай меня. Прибыл гонец из Фатехпура. До новолуния нужно подготовиться. Ты не переживай, всё успеем, только силы береги.

– Можно зеркало? – я почти не слушала её, желая лишь одного – побыстрее покончить со своими страхами. Столкнуться лицом с новой реальностью. Буквально.

Женщина поднялась и вскоре принесла бронзовую пластину, отполированную до блеска. Волнуясь, я взглянула на своё отражение и глубоко вдохнула, чтобы не закричать. На меня смотрела молодая девушка с чёрными глазами и густыми длинными ресницами. Крыло носа украшало небольшое золотое кольцо. Это чужое лицо нельзя было назвать красивым, но в нём жила какая-то своеобразная притягательность. Скуластое, почти мальчишеское, с упрямым подбородком и ямочками на смуглых щеках. Некрасивое, но запоминающееся. Я провела пальцем по щеке – отражение повторило.

– Налини, – женщина забрала у меня зеркало. – Я знаю, что ты боишься… Но ты сильная. Ты всегда была сильной.

Она говорила так, будто убеждала не только меня, но и себя.

– Говорят, падишах справедлив. Даст Бхагаван – он не обидит тебя. Могол верит в Аллаха, но это ничего… Небо одно, доченька… А божьи имена – как разные дороги к одной горе. Быть женой Великого Могола – большая честь.

Но мне сейчас было не до философии. Какой, к чёрту, падишах? Какая жена? Мне бы разобраться, что я вообще такое!

– Кто вы? – наконец задала я самый главный вопрос. Нет, ну а что? Если что, скажу, что ничего не помню.