– Я твоя мама, – женщина смотрела на меня взволнованно, с глубоко затаённым страхом. – Неужели ты не помнишь меня?

– Нет, не помню, – я отрицательно покачала головой. – Вообще ничего не помню.

Она всхлипнула, прижав руку к груди, и в этот момент в комнату вошёл сухонький старичок в белоснежных шароварах. У него была полностью лысая голова и окружённые тонкими морщинками глаза. В руках незнакомец держал небольшой мешочек.

– Вайдья, Налини ничего не помнит!

– Сейчас посмотрим, рани-сахиба, – мягко ответил старик, подходя к кровати. Он склонился надо мной и пощупал пульс. Я обратила внимание, что его пальцы в тёмно-красных и жёлтых пятнах. Похоже, это доктор!

– Головокружение? Тошнота, раджкумари-сахиба?

– Немного, – я прислушивалась к чужому телу. – Голова болит.

Доктор осмотрел мои веки, ногти, попросил высунуть язык, после чего достал из мешочка крошечный свёрток.

– Это нужно принимать с тёплым молоком три раза в день.

Женщина, которую он назвал рани-сахиба, бережно взяла лекарство.

– Когда же Налини всё вспомнит? – она с надеждой взглянула на доктора.

– Рани-сахиба, так бывает, – спокойно ответил он. – После падения, жара или сильного испуга память улетает, как птица с ветки. Но чаще всего она возвращается по чуть-чуть, не сразу.

Вайдья ободряюще посмотрел на меня, вновь коснулся запястья, будто убеждаясь в чём-то, и продолжил:

– Главное сейчас – покой. Не тревожьте её расспросами, не толкайте память насильно. Тёплое молоко с лекарством трижды в день, лёгкая пища. Знакомые ароматы, любимая мелодия… Иногда запахи и звуки первыми приводят прошлое за руку.

– Но сколько ждать, вайдья? – женщина понизила голос. – Налини скоро отправляется в Фатехпур.

– Сколько потребуется небесам, рани-сахиба, – мягко улыбнулся доктор. – Порой на это уходят дни, порой – луна-две. Я пришлю настой брахми для ясности мыслей и немного ашвагандхи, чтобы укрепить сердце. Раджкумари-сахиба пусть больше спит, гуляет на свежем воздухе. И никаких тяжёлых разговоров.

Вайдья повернулся ко мне, его ласковые глаза блеснули теплом.

– Если вдруг начнут приходить образы, не гоните их, но и не цепляйтесь. Просто скажите мне или рани-сахибе. Мы рядом. Я загляну к вечеру. Всё будет хорошо.

Они ушли, а я сжала руками пульсирующие виски. Потом мой взгляд упал на бронзовую пластину, и я подтянула её к себе, наклонив так, чтобы свет падал мягче. Сняла повязку.

У линии роста волос небольшой шрам. На лбу едва заметный красный отпечаток… как это называется? М-м-м… по-моему, тилака? Под правым глазом тонкая чёрная полоска: всё, что осталось от подводки…

– Господи… вот как это объяснить? – простонала я, откидываясь на подушки. – Это же бред! Бред!

Но тут же во мне заговорил характер. Нечего раскисать. Как это случилось, разберусь позже. А сейчас главное: не паниковать, собирать информацию, играть роль, пока не пойму правила.

Я жива. Сердце бьётся. Голова думает. Ноги держат. Я могу ходить, говорить, смотреть. Значит, можно действовать. Это плюс. Из минусов: я не знаю правил. Это опасно. Незнание бьёт больнее любого кнута. Я буду наблюдать и слушать. Не спорить. Кивать. Запоминать. Замечать, кто здесь добр. Кто опасен.

Женщина, представившаяся моей матерью, меня любит. Это видно. Перед ней нельзя истерить. Её страх и так велик. Пока она мой единственный союзник в чужом мире. Самым страшным было предстоящее замужество. Есть ли у меня право сказать «нет»? Вряд ли. Есть ли право попросить отсрочку из-за болезни? Может быть.

Дверь снова скрипнула и, приоткрыв её бедром, в проём проскользнула девушка. Изящная, стремительная, позвякивая колокольчиками на щиколотках.

– Ну что, ожила? Весь дом на ушах, а ты всё спишь! Великий Могол ждать не будет! – она язвительно усмехнулась, поигрывая идеально подведёнными глазами. Ну какая же красавица!

Тонкий изгиб бровей, будто выведенных тончайшей кистью, глаза блестящие, тёпло‑карие, с золотыми искрами. Кожа у неё была светлее моей, с лёгким янтарным свечением. Коса тяжёлая, тугая, перевитая красной нитью, с выбившимися вьющимися прядками, придающими лицу девушки милую непринуждённость. Она остановилась возле кровати и прищурилась, как кошка.

– Ты что, совсем ничего не помнишь?

Я медленно покачала головой.

– Ну вот. Может, теперь тебя не возьмут? – красавица наклонилась так низко, что я почувствовала аромат жасмина, исходящий от её кожи. И договорила почти шёпотом: – А я займу твоё место.

– Какое место? – я не могла понять, кто она. Сестра? Та самая Пари, которая разговаривала за дверью?

Девушка улыбнулась ещё шире, белозубо и дерзко.

– Место жены Великого Могола! Я красива, и было бы честнее, если бы он женился на мне. Я родилась для него.

В комнату вошла матушка с подносом в руках. При виде девушки она нахмурилась.

– Пари, я тебе что говорила? Чтобы ты не приближалась к Налини! Выйди немедленно!

Красавица весело рассмеялась и, приподняв подол, выпорхнула из комнаты. Женщина поставила поднос на низкий столик и тихо сказала:

– Не слушай её. У этой девчонки язык без костей.

Глава 4

– Что это? – спросила я, потянув носом. Аромат кориандра и топлёного масла защекотал ноздри.

– Ты и этого не помнишь? – матушка расстроено вздохнула. – Это кхичри*. Твоё любимое блюдо. Поешь, доченька.

Она поднесла к моим губам ложку, и я послушно открыла рот. Мягкий рис и разваренная чечевица, пропитанные тёплой горчинкой куркумы, пряным тмином, показались мне невероятно вкусными. Изредка попадались зёрнышки кумина с ореховым привкусом. Но осилить больше трёх ложек я не смогла.

– Поспи, Налини, – женщина поднялась и взяла поднос. – Я зайду позже.

Она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. И я осталась одна в тишине комнаты. Нужно встать. Просто нужно встать… Мне казалось, что если я посмотрю в окно, происходящее превратится в сон, который тут же закончится. Я сползла на край низкой кровати и села. Голова закружилась с новой силой. Меня будто покачивало на волнах. Перед глазами заплясали звёздочки, расплываясь в тёмные круги. Пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не поддаться искушению и не упасть обратно на подушки. Но отступать не в моих правилах. Я медленно поднялась, глубоко вдохнула, после чего опустила глаза. На мне было надето нечто из тончайшего шёлка цвета слоновой кости. Взгляд скользнул ниже, и я приподняла подол своего одеяния. Стройные ноги с изящными щиколотками. Чуть выше золотых браслетов виднелись следы от каких-то узоров.

Каждый шаг давался мне с трудом. В висках стучала кровь, перед глазами всё расплывалось, но я всё же добралась до окна и, взявшись за ручку, открыла створку. В комнату хлынул солнечный свет, до этого попадавший в комнату только сквозь ажурную решётку. Я зажмурилась, испытывая боль в глазах, а когда открыла их, чуть не задохнулась от увиденного.

За окном раскинулся настоящий райский сад: стройные ряды кипарисов, устремляющиеся верхушками в яркое голубое небо, пышные кусты жасмина, раскидистые пальмы… Среди этого буйства зелени виднелись крыши белоснежных беседок. Слышалось журчание воды, пахло какими-то экзотическими цветами. Вдыхая незнакомый ароматный воздух, я понимала, что это всё. Нужно принять своё новое существование, каким бы невероятным оно ни было. Объяснить это невозможно. Исправить, по крайней мере, сейчас – тоже. Значит, продолжаем собирать информацию и присматриваться.

Я вернулась в кровать. Нужно поспать, ведь здоровье – прежде всего.

Закрыв глаза, я вспоминала всё, что знала об Индии, но все мои познания заканчивались на кинематографе Болливуда. Перед глазами плясали крутобёдрые красавицы, Митхун Чакраборти одной левой раскидывал врагов. Но это вряд ли как-то могло помочь мне выжить в чужом мире. Постепенно мысли стали расплывчатыми, тело охватила приятная истома, и я погрузилась в глубокий сон.

* * *

Несмотря на царящую на улице жару, большой зал для аудиенций сохранял прохладу. В высокие окна, выходящие во внутренний двор залетал лёгкий ветерок, поднимая шёлковые занавеси. Вместе с ним во дворец проникали сладкий аромат жасмина и немного сливочный, тёплый запах сандала. Раджа глубоко вдохнул и опустился на трон, заваленный расшитыми подушками. Раздались быстрые шаги, и он жестом указал слуге удалиться. В дверном проёме появилась статная фигура. Это был мужчина средних лет с аккуратно подстриженной тёмной бородой, в шёлковом кафтане глубокого сапфирового цвета. На украшенном драгоценными камнями поясе в ножнах из слоновой кости висел тонкий кинжал. Гость с достоинством прошёл в центр зала и слегка склонил голову в знак уважения.

– Мир вам, раджа Кайрав Сингх Манвар.

– Приветствую тебя, Мирза Касим, – с улыбкой ответил раджа. – Твой визит – всегда большая честь.

– Великий Могол с нетерпением ждёт вестей о подготовке принцессы Налини к предстоящей свадьбе. Союз ваших домов – это залог мира и процветания. Мой Повелитель, храни Аллах его величие, поручил мне лично убедиться, что всё хорошо, и принцесса прибудет ко двору в назначенный срок в полном здравии.

– Судьба, увы, порой вмешивается в наши планы самым непредсказуемым образом. Мою дочь постигла беда. Несколько дней назад принцесса упала и сильно ударилась головой, – ответил раджа. – Вайдья говорит, что здоровью Налини ничего не угрожает, но ей нужно время, чтобы прийти в себя.

– Мне жаль, что так случилось. Однако, раджа, вы сами знаете, что этот союз очень важен для Великого Могола и для вашего княжества тоже. Вы не можете позволить себе никаких задержек. Повелитель предоставил вам неслыханные привилегии, ожидая этой свадьбы, – в голосе Мирзы Касима зазвенел металл.

– Я понимаю важность этого брака как никто другой, – примирительно произнёс раджа, поглаживая подбородок. – Честь моей семьи и благополучие моего народа зависит от него.

– Поэтому принцесса Налини должна немедленно отправиться в Фатехпур, где её осмотрят лучшие врачи Повелителя. Но если ваша дочь не способна исполнить свой долг, то пусть твоя младшая принцесса Пари будет готова заменить её, – холодно произнёс гонец.

Раджа поднял на него тяжёлый взгляд. Его пальцы сжали подлокотник кресла, заставляя прохладный металл перстней впиться в кожу. Пари была подобна мотыльку, порхающему от цветка к цветку. В её голове не задерживалось ничего, кроме нарядов, украшений и бесконечных забав. Красивая, как богиня Лакшми, младшая дочь была настолько глупа, что могла опозорить весь их род одним неосторожным словом или поступком. Раджа почувствовал жгучий стыд и отчаяние.

– Хорошо, Мирза Касим. Налини отправится в Фатехпур. Я распоряжусь, чтобы принцессу подготовили к дороге. С ней поедет вайдья.

– Мудрое решение, раджа. Но младшая принцесса тоже поедет с сестрой, – вдруг сказал гонец. – На тот случай, если лекари Повелителя признают принцессу Налини неподходящей. Тогда принцесса Пари займёт её место на свадебной церемонии. Повелитель наслышан о красоте вашей младшей дочери, раджа. Если бы не древний закон, который требует брать старшую дочь из рода для такого союза, Великий Могол выбрал бы принцессу Пари сразу.

Раджа молча кивнул, понимая, что возражать или спорить – значит идти против воли падишаха. Что ж, на всё воля богов. Он лишь надеялся, что их милость убережёт его семью от позора.

* * *

Я проснулась, когда в окна уже заглядывали вечерние сумерки, и сразу погрузилась в непривычные звуки. Пели цикады, таинственно перекликались ночные птицы, издалека доносился протяжный стон гонга и переливчатая мелодия флейты. Голова не болела, но была какой-то тяжёлой, будто к ней привязали свинцовую гирьку. Скрипнула дверь, и в комнату вошла молодая девушка в синем сари. Она поклонилась мне и принялась наводить порядок.

– Мне бы хотелось помыться, – сказала я, не зная, как обратиться к ней.